Портрет содержанки

Глава 9 Покупатель

— Девушки, ваш выход, — заглядывает в гримёрку администраторша, поторапливает нас, добавляет финальные штрихи в виде фаты. — Вас по очереди будут приглашать на сцену. Ваша задача молча стоять и улыбаться, а также беспрекословно подчиняться. Скажут покрутиться — делаете, попросят снять фату — не медлите, исполняйте. Все всё поняли?

Киваем. На Маше просто лица нет, я тоже очень волнуюсь, и лишь Алёна бодра и весела, сушит отбеленные зубки, демонстрируя все разом. Наверное, репетирует. Поправляет своё богатство в декольте, выставляя как можно больше на всеобщее обозрение, и встаёт в нашей небольшой шеренге первой.

Она выбрала самое пышное платье, словно и правда какая-нибудь всамделешная невеста, с корсетом и множеством подъюбников. Я же решила не выделяться и надела нежное струящееся платье по фигуре, подчёркивающее тонкую талию и оголяющее изящные ключицы.

Теперь вся эта затея не кажется мне такой уж привлекательной. Аукцион — это как-то унизительно. Меня будут рассматривать со всех сторон, оценивать, предлагать цену, как за кусок сочного мяса. Я в прямом смысле товар, и не имею право выбрать покупателя.

А что, если он мне не понравится? Вот категорически от слова совсем. Окажется толстым лысым стариком. Мерзким, потным… Смогу ли я перебороть отвращение и подступающую к горлу тошноту? Я никогда раньше не задумывалась, как выглядят без одежды такие мужчины. Даже модельной внешности подтянутые красавцы в порно выглядели… странно. С этими их огромными… штуковинами. И густыми чёрными волосами по всему телу…

Нас вывели на подобие сцены, а точнее за неё. Мне удалось незаметно выглянуть из-за тяжёлых портьер и одним глазком осмотреть зал.

Маленькие круглые столики, штук двадцать-тридцать, не больше, расслабляющая музыка, приглушённый свет. Между столиками снуют официантки с напитками. Все мужчины в деловых костюмах, словно на совещании, лишь немногие сняли пиджаки и закатали рукава на рубашке по локоть, немного расслабившись. На некоторых из них надеты маски: элегантные чёрные вокруг глаз, не скрывающие лицо полностью, но позволяющие остаться инкогнито.

Толстяков и стариков среди них вроде нет, и это радует. Большинство средних лет, ухоженные, спортивного телосложения. Но что меня поразило, так это то, что среди присутствующих были и женщины, парочка мужчин пришли со спутницами. Очень интересно… О любви втроём в контракте речи не было.

— Первая пошла! — шлёпает Алёну по заднице девушка-администратор и даёт отмашку ведущему.

— Уважаемые господа и милые дамы, мы начинаем. И я с огромным удовольствием представляю вам первый лот нашего эксклюзивного закрытого аукциона.

Я не сразу признала со спины Родиона Петровича, но голос его узнала безошибочно. Ведущим был именно он.

— Вы только посмотрите на фигуру, — расхваливал он свой «товар», то есть Алёну. — Уверяю вас, всё натуральное.

Мы и правда прошли всевозможные проверки у врачей перед подписанием контракта. Гинеколог из частной клиники проверил, не врём ли мы насчёт невинности, и выдал соответствующую справку. А также на всякий случай взял мазки на инфекции, мало ли.

Алёнка, довольная собой, крутила на сцене то задом, то передом, ловя восторженные взгляды мужчин и завистливые женщин, а я искренне поражалась её жизнелюбию и самоуверенности. Я так подать себя не смогу.

— Начальная цена пятнадцать миллионов рублей, дамы и господа. Кто готов дать за ночь с этой красоткой пятнадцать миллионов? Мужчина слева, ваша ставка принята… — тараторил Родион Петрович, едва успевая за «лесом» рук в зале. — Двадцать миллионов справа, двадцать пять от женщины в красном.

Ставки продолжали расти, а мы с Машей, округлив глаза, переглянулись с открытыми ртами. Нам по договору была обещана лишь малая часть от этой суммы, совсем крошечная. Ничего себе у них накрутка за посредничество! И ведь есть на свете люди, готовые заплатить такие деньги за одну лишь ночь, за возможность стать первым мужчиной у незнакомой девушки!

Маша как раз собиралась что-то мне сказать, но нас прервал звон разбитого стекла, доносящийся из зала. А затем один из мужчин за столиком наотмашь ударил по лицу официантку, уронившую его бокал. И что самое поразительное, никто на это не обратил никакого внимания. Точнее обратили то, конечно, все, но никто не придал этому значения, не вступился за девушку, будто так и надо. Наоборот, это она извинялась, ползая в ногах у мужчины и собирая осколки стекла, а он лишь брезгливо оттолкнул её ногой, словно собаку дворовую, обозвав парочкой нелицеприятных слов, которые она в свой адрес явно не заслужила. Вот тут-то мы и поняли, что отнюдь не в сказку попали.

— Продано! — громко крикнул Родион Петрович и звонко хлопнул в ладоши, как торговец на базаре. Даже когда у официантки пошла кровь из пореза на руке, он не остановил торги. — За тридцать пять миллионов рублей. Можете забрать ваш выигрыш!

Но Алёна, не дожидаясь, когда мужчина встанет и пройдёт за ней к сцене, смело и ловко пробежалась по ступенькам вниз, удерживая за подол платье, и игриво плюхнулась к нему на колени. Кстати, к тому самому, что ударил официантку.

— Можете проследовать в пентхаус, а остальные не отчаивайтесь, у нас впереди ещё две невесты! — продолжал ведущий.

Следующей вышла на сцену Мария. Робко, несмело, но это лишь раззадорило потенциальных покупателей. Торговались за ней ещё охотнее, в итоге ушёл с торгов данный «лот» за пятьдесят миллионов.

Меня оставили напоследок. Выходя на сцену, я пыталась унять нервную дрожь, но коленки всё равно подкашивались, заставляя ноги путаться в складках платья. Ладони от волнения вспотели, но вытереть их о подол я не решилась, уж больно платье дорогое на вид, не хватало ещё испортить.

— Только взгляните на это симпатичное кукольное личико, — вещал в микрофон ведущий, подбадривая толпу, немного потерявшую интерес к происходящему. — Фигурка стройная, как тростиночка. Кожа нежная, бархатная, — продолжал он меня нахваливать.

— Пятьдесят пять, — выкрикнул басом амбалистого вида мужчина в маске на заднем ряду и поднял руку, перебив рекордную Машину ставку.

— Шестьдесят, — подняла изящную морщинистую ручку дама в первом ряду, кивнув своему спутнику, который был явно моложе её лет на двадцать, а то и тридцать.

— Шестьдесят пять, — настойчиво продолжал широкоплечий мужчина.

А я не то что крутиться и демонстрировать свои немногочисленные достоинства не в состоянии, боюсь даже дышать. Стою ни живая, ни мёртвая. Глазами хлопаю и считаю удары сердца, которое трепетно задевает рёбра, забывая биться через раз.

Это всё похоже на сон… Кошмарный сюрреалистический сон.

— Семьдесят, — предлагает уже молодой спутник пожилой дамочки, не дожидаясь, пока его благоверная соизволит озвучить ставку.

Видимо, я ему приглянулась. Но присутствие старушки меня смущает. Хоть бы я досталась тому здоровому мужику… Вид у него, конечно, устрашающий, но из двух зол, как говорится…

— Какая оживлённая борьба! — довольно улыбается Родион Петрович, потирая ладони. — Кто предложит больше?

— Девяносто, — не скупится амбал в маске.

Старушка тыкает острым локтем в бок своего парнишку, и тот, собравшись уже было поднять руку, опускает её и замолкает. Очевидно, бюджетом в семье распоряжается дама.

— Отлично, девяносто миллионов! Кто-нибудь перебьёт эту ставку? — озирает заискивающим взглядом зал Родион Петрович. — Продано!

А я неожиданно вздрагиваю, будто от стука деревянного молотка.

Ого, девяносто миллионов… Что же мне такое предстоит сделать, чтобы оправдать такие затраты? Я ведь ничего в постели не умею.

— Милочка, — берёт меня под локоть ведущий, — пройдите в зал к своему спутнику.

А я боюсь пошевелиться. Надо идти, но так не хочется.