Портрет содержанки

Глава 26 Просто друзья

На следующее утро Камиль не спустился к завтраку, и я начала волноваться. Сначала ждала, может просто проспал и задерживается, приводя себя в порядок, потом, минут через тридцать, когда опоздание стало совсем неприличным, нервно заёрзала на стуле. Кусок в горло не лез.

А что если он вчера всё-таки упал, когда возвращался к себе, и лежит сейчас где-нибудь среди розовых кустов, истекая кровью? Так и вижу перед глазами мелкие красные брызги на девственно белых лепестках, и от этой картины в жилах стынет кровь. Ему наверняка нужна медицинская помощь, а мы тут чинно кофе попиваем. Может он без сознания или настолько слаб, что даже позвать никого не может. Нужно срочно проверить дом, осмотреть сад, опросить прислугу, но при муже я боялась. Узнав о падении, он непременно выяснит его причину, а поскольку найдут Камиля именно под моим окном — я считай пропала. Но за Камиля я сейчас переживала почему-то даже чуточку больше, чем за саму себя.

Меня успокаивала лишь одна мысль — садовник начинает работу в шесть утра. В случае чего его наверняка уже бы нашли, а нам сообщили. Хотя может мужу и сообщили, я-то тут при чём. Я здесь не хозяйка даже в его отсутствие, а так, красивая вещица, еще одна изысканная деталь новомодного интерьера.

Даже если Камиль не упал, а благополучно добрался по отвесной стене в свою комнату, он рисковал. Его могли заметить. Муж или охрана. В таком случае его бездыханное тело уже давно лежит в какой-нибудь канаве. Или как сейчас принято избавляться от трупов неугодных людей?

Я боялась себя выдать, проявив чрезмерный интерес к художнику, но не могла больше терпеливо молчать. В этот момент как раз подошла Лида, чтобы убрать посуду со стола, и я тайком её спросила, не видела ли она сегодня Камиля. Та почему-то раскраснелась при упоминании его имени, но в ответ на мой вопрос отрицательно покачала головой.

— Может он просил принести завтрак в постель? Или решил перекусить в студии? — допытывалась я.

— С чего вдруг тебя это волнует? Подружились? — встрял муж, оторвавшись от газеты.

— Да, немного. Просто хочу спланировать день. Если он занят или плохо себя чувствует, — на последнем слове мой голос дрогнул.

— Он уехал, — холодно ответил супруг, почти безразлично.

И тут я ещё больше заволновалась. Вот так взял и уехал, не попрощавшись? Звучит неправдоподобно. Что он с ним сделал?

— У него выставка в Париже, я же тебе говорил.

— Да, но ведь выставка только через неделю. Если не ошибаюсь…

— Ему нужно подготовиться, — муж снова уткнулся в телефон и больше на мои вопросы не отвечал.

А я всё пыталась сообразить, насколько это может быть правдой.

Вернувшись в комнату, первым делом посмотрела в окно. Кусты не были повреждены или измяты, никаких признаков падения не наблюдалось. Но от этого мне стало ненамного легче.

Два! Два мучительно долгих дня я слонялась по дому, не зная, что и думать. Пока Камиль не вернулся. И не пригласил меня в свою студию, чтобы продолжить работу над портретом, как ни в чём не бывало.

Значит муж не соврал. Может зря я так плохо думаю о Владимире, возможно он не такой уж и плохой человек?

Но то, что я испытала за это время, подкосило меня. Под глазами залегли глубокие синюшные тени, сон стал тревожным, чутким, беспокойным.

А ещё я поняла, что безумно скучала. По этой самоуверенной, но тёплой улыбке, которой Камиль одаривал только меня. По паутинке неглубоких морщин у смеющихся глаз. По его запаху, который ещё не выветрился в студии. Я заходила туда тайком, чтобы вдохнуть ещё разочек этот манящий аромат.

Надо ли говорить, что всё наше последующее общение было скомканным, наигранно деловым и неловким. По ночам я ждала, что он снова постучит в моё окно, но при свете дня делала вид, что он мне не интересен.

— Марго, поговорим? — спросил он, выглядывая из-за холста.

К нему он меня кстати не подпускал, не давал посмотреть на черновик, сказал увижу, когда закончит.

— О чём? — сделала я недоумевающее лицо, хотя поговорить нам стоило о многом. Например, о том, что он снится мне каждую ночь.

— Ты зажата. Что-то случилось?

Случилось. Кажется, я влюбилась. В тебя.

— Нет, всё хорошо.

Но нам нельзя. Даже мысли об этом для меня под запретом.

— Это всё из-за поцелуя?

Я беспокойно оглянулась, не подслушивает ли нас кто.

— Ты уехал, не попрощавшись, — шепнула обиженно. — Я волновалась.

Простое «до встречи» сэкономило бы мне кучу нервных клеток.

— Я уехал рано утром, не хотел тебя будить. Ты волновалась? Почему?

Он действительно не понимал, чем может обернуться наша связь.

— Я думала, что с тобой что-то случилось, — к глазам подступали слёзы.

Все эти два дня я старательно скрывала свои чувства, и теперь они решили разом выплеснуться наружу. Почему я всё время плачу рядом с ним?

— Прости, — наконец понял он. — Я не думал, что ты… Что я тебе…

Не безразличен? Дурак!

— Я думал, мы просто друзья. Что ты не хочешь большего, — сформулировал он наконец свою мысль.

Хочу. Очень хочу! Но не могу…

— А что, за друзей не волнуются? — обиделась ещё больше.

Возможно, я всё слишком близко принимаю к сердцу. Это на меня не похоже. Я годами выстраивала вокруг себя стену. Прочную, непробиваемую для любых проявлений эмоций, но с ним всё иначе. С Камилем я словно та самая девчонка, которой не успела побыть.

— Извини, не подумал, — признался он и подошёл чуть ближе.

А меня вновь, как магнитом, потянуло к нему.

— Значит, друзья? — протянул он мне ладонь для рукопожатия.

Какое-то время я смотрела на его пальцы, боясь прикоснуться, а затем, совершив над собой усилие, протянула руку.

— Друзья, — согласно кивнула.

— Тогда у меня для тебя есть одно заманчивое предложение, — игриво улыбнулся Камиль.