Портрет содержанки

Глава 31 Париж

Марго

— В Париж? — до меня не сразу доходит смысл его слов.

Он мне предлагает сбежать вместе с ним? Хмельное игривое настроение мигом улетучивается.

— Да, у меня там выставка через два дня. Хочу, чтобы ты поехала со мной.

Зачем он мне такое говорит? На что я ему там? Парижанок ему что ли мало?

— Ты, наверное, будешь всё время занят… — опускаю взгляд вниз, зачем-то уставившись на мокрый асфальт. Боюсь смотреть ему в глаза.

— На тебя у меня всегда найдётся время, — приподнимает мой подбородок двумя пальцами, заставляя взглянуть на него. — Там мы сможем быть вместе открыто, без осуждающих взглядов. Не скрываться, не прятаться. Хотя бы несколько дней. Подумай.

Боюсь, что после, привязавшись к тебе, мне будет отчаянно мало этих дней. Я боюсь захотеть большего, чем есть сейчас. Уже и так слишком…

— Зачем я тебе? — до конца не могу поверить в то, что происходит.

Да, он мне нравится, и я ему тоже, но я не смела надеяться, что это приведёт к чему-то большему, чем просто секс.

Он не понимает, как это сложно. Чем всё может в итоге обернуться. Владимир никогда не отпустит меня. Ни за что на свете.

— Соглашайся, — прокладывает дорожку нежных поцелуев, спускаясь от моего виска к уголку губ.

Тянусь навстречу, но он отодвигается. Ровно настолько, чтобы между нами оставались считанные миллиметры. Дразнит.

— Скажи мне «да», — опаляет горячим дыханием мои губы.

Выманивает из меня согласие бесчестным шантажом. Знает, как сильно я хочу эти губы.

— Ну хорошо, я попробую, — выдыхаю и получаю столь желанный и долгожданный поцелуй.

Кончик его языка застенчиво размыкает мои губы, проникая внутрь. Кружит у меня во рту, нажимая на чувствительные точки. Распаляет вновь зарождающийся огонь желания внизу моего живота.

Камиль упирается в мой живот твёрдостью своего желания, сжимает в руках, словно драгоценность. А затем прерывает это безумие, пока мы оба ещё можем остановиться, пока не утерян контроль. С эротичным звуком размыкает поцелуй и прислоняется своим лбом к моему.

— Марго… Моя Муза… — шепчет в тишину улицы.

— Я постараюсь, но не могу тебе ничего обещать… — увиливаю, получив желаемое.

Отпроситься у Владимира на несколько дней в Париж в одиночку будет непросто. Конечно, я всегда могу позвать с собой Марию в качестве прикрытия, но не на этот раз. Она не осудит, не выдаст, не предаст, но не хочу, чтобы она знала. Эта поездка была задумана только для нас двоих, только между нами. Я хочу, чтобы именно так всё и оставалось.

— Хитрая Муза, всё время ускользающая от меня.

Камиль не огорчён, не разочарован. Он впитывает каждую крупицу отведённого нам времени и благодарен. Он не требует, не подчиняет, позволяет мне быть самой собой. Признаёт мою свободную волю и может лишь надеяться на то, что мы встретимся вновь, что я отвечу взаимностью. И это подкупает.

Я и не знала, что так бывает. Что возможна эта книжная любовь, как в викторианском романе. Что сердце может пылать в груди. И что может быть так хорошо в постели. Что близость дарит радость и удовлетворение, а не только боль и отчаяние.

— Отвези меня домой, — прижимаюсь к нему в последний раз.

Вернувшись в дом мужа, я уже так не смогу. Буду сжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони до красных полукружий, чтобы держаться наигранно отстранённо, игнорировать его в этих стенах. И в тайне надеяться, что он когда-нибудь придёт в мою спальню однажды ночью, пробравшись через открытое окно. Теперь оно всегда будет открыто.

Мы, словно Ромео и Джульетта, не можем быть вместе. Мы, как Мастер и Маргарита, нашли друг друга в самый нужный момент, когда уже оба отчаялись, но всегда будет что-то, что нас разлучит.

Почему я не встретила тебя раньше? Когда ещё могла выбирать сама хоть что-то в этой жизни. Когда была свободна.

Отпроситься у Владимира на шопинг в Европу на пару дней оказалось легче, чем я думала. Муж даже обрадовался. Спросил, собираюсь ли я в Париж, а услышав от меня уклончивое «возможно», посоветовал именно там и остановиться. И быть поближе к Камилю! Ему он меня доверял безоговорочно, хотел, чтобы тот присмотрел за мной, а заодно и в искусстве поднатаскал, и работу над портретом продолжил.

Охранников ко мне приставить он пока не мог, весь персонал ему сейчас был нужен самому. Какие-то проблемы на работе с конкурентами. А может с властями? Что-то неладное с ним в последнее время творится, он весь в заботах, даже больше чем обычно. Чем он занимается, я до сих пор толком не знаю. Скорее всего что-то не совсем легальное и законное. Но мне плевать. Ему сейчас не до меня, а мне и подавно не до него.

А я всё удивлялась, не глупый же ведь мужчина, построил многомиллионную империю, а всё никак не разглядит, что Камиль не только любит женщин, но ещё и на меня глаз положил. Нам, конечно, его закоренелые устои только на руку, и что он на меня не обращает должного внимания и не замечает многого, творящегося прямо под собственным носом, тоже, но всё-таки это странно. Может, пока я остаюсь его женой и ничем не запятнала безупречную репутацию, ему плевать, что я с кем-то сплю кроме него? Спрашивать и уточнять я, конечно же, не собиралась. Но и не надеялась, что он меня отпустит насовсем, даст развод. Слишком хорошо его знаю.

Париж нас встретил во всей своей красоте и элегантности. Символ любви, романтики и изысканного искусства. Символично, не правда ли? Именно здесь на берегах Сены я почувствовала себя по-настоящему свободной. Могла взять Камиля за руку, гуляя по узким Парижским улочкам, могла поцеловать в любой момент, когда пожелаю, не оглядываясь по сторонам. Мы отлично смотрелись на фоне Эйфелевой башни с её винтажным очарованием.

Но на достопримечательности он не смотрел.

— Хочу смотреть лишь на тебя, — шептал он, пока я любовалась Елисейскими полями и Триумфальной аркой.

Камиль научил меня видеть мир своими глазами, подмечать детали, видеть краски. Палитра Парижа была выполнена в тёплых тонах белого и бежевого, создавая ностальгическую и изысканную атмосферу. Каждый его уголок, дворик, парк или сквер. Всё до последнего кирпичика.

Мы поселились в одном отеле, но в разных номерах. Недешёвом отеле, о чём я сразу не подумала. Просто отвыкла считать деньги. Но Камилю пришлось расплачиваться за свой номер тремя кредитками, и тут я в полной мере ощутила нашу разницу в социальном статусе и материальном положении.

Согласилась бы я на дешёвый хостел ради того, чтобы быть рядом с любимым? Пока не могла ответить себе на этот вопрос. Скорее да, чем нет, но боязно выходить из зоны комфорта.

Днём, пока Камиль был занят выставкой, я ходила по магазинам за вкуснейшим французским шоколадом и модными вещами. А вечера мы проводили вместе. Сначала он работал над портретом, потом мы целовались.

Я каждый раз ощущала его желание, упирающееся мне в живот, но не понимала, почему он не инициирует близость. Я и сама горела от желания соединиться с ним. Но он всё ждал. Доводил меня до исступления своими поцелуями, а позже, пожелав спокойной ночи, уходил к себе.

Но не сегодня. Я просто так его не отпущу. Мне нужны ответы.

— Разве ты не хочешь меня? — спросила, когда он поцеловал меня на прощание.

— Хочу, — в свой ответ он вложил столько вожделения, что у меня подкосились коленки.

— Тогда почему не возьмёшь меня?

Мне не терпелось повторить тот незабываемый опыт на вечеринке и даже зайти чуточку дальше.

— Ты была не готова, — шепчет он нежно, ласково.

Значит приручал меня, как пугливую дикую пташку.

— А сейчас? Готова? — заигрывающе спрашиваю.

— Ты мне скажи, — шепчет с хрипотцой в голосе.

Но вместо словесного ответа я начинаю раздеваться. Медленно, эротично, соблазняя. Наблюдаю, как дёргается его кадык, когда он шумно сглатывает. Такая реакция для меня лучшая похвала.

Боится отвести взгляд, моргнуть, будто сделай он это, я передумаю. И медленно, аккуратно надвигается на меня, словно хищник. Но я не боюсь. Я хочу оказаться в его лапах добровольно.