После развода. Любовь без срока давности

Глава 4

— Что за повод? — усаживаясь за накрытый стол, полюбопытствовал Никита. — Вообще-то, у меня сегодня вечер был занят.

— Свидание? — не удержалась от шпильки Маша, и со смешком подмигнула старшему брату.

— Не твоё дело, малявка. — парировал с хитрой улыбкой Никита.

Они с детства устраивали вот такие шутливые перепалки, поддразнивали друг друга. Мои старшие дети прекрасно дружили и никогда всерьёз не ссорились.

— У нас с мамой есть для вас важная новость. — постучал ручкой вилки по столу Игнат. — Максим! Сядь нормально и прекращай корчить недовольные рожи.

Младший сын раздражённо фыркнул, но развернулся лицом к столу и взял в руки вилку с ножом.

— Мам, а ты чего такая? — накладывая мужу Андрею салат в тарелку, поинтересовалась Маша.

— Какая? — просипела я.

— Подавленная. — поставив салатницу на место, повернулась ко мне дочь. Озабоченно свела соболиные брови. — Что-то случилось? Что-то плохое?

Маша в защитном жесте положила руку на свой выпирающий животик. Заранее, словно чувствовала какую-то угрозу ребёнку, пыталась защитить его от всех бед мира.

— Так что за новости? — нетерпеливо спросил Никита, стремясь поскорее закончить с семейным ужином.

— Мы с мамой приняли решение развестись. — не стал тянуть Игнат.

Я опустила голову и попыталась наколоть на вилку маринованный грибочек, но он скользнул по тарелке и остановился у самого края. У золотой линии, плавно огибающей изящную волнистую кромку тончайшего фарфора.

Хотелось крикнуть: "Это ты решил! Ты! Не мы!" Но я только закусила изнутри нижнюю губу. Больно, до крови, пытаясь сдержать рвущийся из сердца крик. Я обещала, что истерик не будет. Я не буду рыдать и жаловаться детям. Что со всем соглашусь и поддержу Игната на последнем семейном ужине. Мы вместе поставим финальную точку в нашем браке. Оказалось, что молчать было гораздо больнее, чем кричать и плакать.

Игнат ночевал дома. Я думала, что, объявив мне о решении развестись со мной, муж соберёт вещи и уйдёт к своей новой любви, но Игнат остался. Заварил мне чай с мелиссой и заботливо принёс в спальню, где я, свернувшись калачиком, лежала на кровати прямо поверх покрывала и бессмысленно смотрела в одну точку на стене.

Я не умела скандалить, не умела кричать и выяснять отношения с битьём посуды и пощёчинами. Я вообще по жизни была молчунья, боявшаяся громких звуков, драк и больших сборищ людей.

Не дождавшись от меня никакой реакции, Игнат ушёл спать в другую комнату. А я так и не сомкнула глаз. Лежала в темноте и слушала, как муж ходил по дому, как тихо разговаривал с кем-то по телефону. Наверное, Ассоль свою успокаивал.

У меня не только сердце болело, у меня всё тело ломало, суставы выкручивало, каждую косточку дробило и перемалывало. У меня душу, сердце, всё в ошмётки, в кровавый фарш провернуло.

А утром я приняла холодный душ, наложила охлаждающую маску на лицо, сделала аккуратную укладку и из спальни вышла, готовая к новой встрече с мужем, к новому разговору. Но Игната в доме не оказалось. Только в телефоне смс от него: "Ужин, Лида! Я уже написал детям. Они придут. Максима встречу и привезу сам".

Наш младший сын две недели провёл в летнем языковом лагере, подтягивая свой английский, и сегодня возвращался. Как раз к апогею, к самой кульминации нашей семейной драмы.

Я отпустила на выходной нашу помощницу Катю, и сама готовила этот проклятый ужин. Поминальный, потому что сегодня я хоронила наш с Игнатом внезапно скончавшийся брак. Хоронила без слёз, как вдова, узнавшая на похоронах, что её муж оказался не тем, кем она его всю жизнь считала.

К семейному ужину я надела строгое тёмно-синее платье, а из украшений — только доставшийся в наследство от бабушки старинный перстень с огромным александритом. Самое время для него.

— Вы с ума сошли? — обескураженно замер с поднесённым к губам стаканом Никита.

Маша выронила из пальцев вилку, и она звонко ударилась о край тарелки.

Зять оторвал взгляд от еды и выпрямился.

— Я так и знал! — зло гоготнул и стукнул ладонями по столу Максим. — Прям жопой чуял, что меня ждёт дома какой-то треш.

— Максим. — ахнула я, а Игнат недовольно посмотрел на младшего сына.

— Мам? — беспомощно прошептала дочь, с немым вопросом глядя на меня.

— Вы слышали, что сказал ваш отец. — я, поймав наконец масляный гриб, наколола его на зубчики вилки.

— Это шутка сейчас такая была? — наконец отмер Никита и поставил стакан с соком на стол.

— Это не шутка. — Игнат уверенно и спокойно обвёл взглядом семью. — У меня есть другая женщина. Мы с вашей мамой больше не можем быть вместе. Но мы останемся по-прежнему близкими людьми. Друзьями. Вашими родителями. Для вас ничего не изменится.

У меня губы дрогнули в горькой усмешке. Я посмотрела на мужа. Для детей ничего не изменится, для меня ничего не изменится. Неужели Игнат всерьёз считает, что это возможно? Всё уже изменилось.

— Завёл себе другую бабу? — скривился Максим и зло зыркнуть на меня.

— Да какие ещё близкие друзья? — возмутился Никита и кивнул на сестру. — У вас вон скоро внуки будут. Какой к чёрту развод?

— Никита. — перебила я сына. — У твоего отца другая женщина. Он любит её и хочет начать новую жизнь. С ней.

— Зашибись. — отшвырнул от себя вилку Максим и недовольно уставился на отца. — Ну, погулял бы втихаря на стороне как все. А мне, что теперь делать прикажешь? Твою новую тёлку мамой называть?

— Ну-у-у. — протянул Игнат и пожал плечами.