После развода. Любовь без срока давности

Эпилог

Через два месяца свадьба собрала на Кипре нашу семью в полном составе. Не было пышного празднования, банкета на сотню-другую гостей, собрались только самые близкие и родные. Была красивая церемония регистрации на пляже у подножия нашей виллы. Арка, украшенная живыми цветами и полотнами полупрозрачной, невесомой ткани, трепещущей на лёгком морском бризе.

— Готова, мам? — улыбнуться мне Максим, подставляя локоть, чтобы вести меня к стоящему у арки Николасу. Босому, невозможно красивому в мягкой белой рубашке и светлых брюках. Золотоволосому в лучах заходящего солнца.

— Готова. — выдохнула я, борясь с охватившим вдруг волнением.

— Кто бы мог подумать, что я сам буду выдавать тебя замуж. — с добрым смешком фыркнул Максим и, положив свою ладонь на мою, подрагивающую на его локте, повёл к ждущему меня у кромки моря Николасу.

Ещё вчера я сама не думала и не ожидала, что эта миссия достанется младшему сыну. Ранее было решено, что к жениху меня поведёт Никита. Но ночью, спустившись на кухню за холодной минералкой, случайно подслушала разговор сыновей, сидящих на террасе.

— С чего вдруг ты-то? — недоверчиво хмыкнул Никита. — Я старший, мне и честь.

— Я думаю, маме будет приятно, если я ей предложу проводить её к алтарю. — задумчиво произнёс Максим. — Я слишком мало уделял ей времени и внимания. Хочу наверстать.

— Повзрослел наконец, что ли? — не скрывая лёгкого сарказма и недовольства, пробухтел Никита. — Или неожиданное озарение снизошло?

— Озарение. — негромко согласился Максим. — Тем летом, когда мама с Ником в Черногорию ко мне приезжали.

Сыновья немного помолчали, каждый думая о своём, а я, прижимая бутылку с ледяной водой к груди, притаилась у открытой двери на веранду.

— У друга, к которому я туда на каникулы приезжал, тем летом умерла мать. — начал тихо рассказывать Максим. — Она, знаешь, такая молодая была, как наша мама. Только болела. Онкология. Они долго боролись за её жизнь, но… Горан тогда признался мне, что думал, что вот мама есть и она будет всегда. Что мама — это что-то неизменное, какая-то постоянная величина, без неё мир никогда не существовал и не будет. Но её не стало. А Гор словно почвы под ногами лишился. Признавался, что страшно тосковал по ней, что не мог смириться, принять, что её больше нет, а все вокруг живут как ни в чём не бывало. А у него словно часть его самого вырвали. Плохо ему было, Никит. Я видел. И испугался. Как представил, что и нашей мамы… А я…

Последние фразы Максим выдавливал из себя толчками. Запинаясь и рвано дыша.

Я развернулась и тихо, на цыпочках ушла. Поднялась в нашу с Николасом спальню, легла в кровать и прижалась лбом к тёплому мужскому плечу. Засопела, сдерживая слёзы. Ник тут же обнял меня и прижал к себе.

— Всё будет хорошо, любовь моя. Не волнуйся. — шептал мне Николас. — Я рядом.

А я понимала, что вот сейчас, впервые за много лет, рядом со мной все. Все самые мои любимые и близкие.

Когда Николас надевал мне кольцо, его пальцы чуть подрагивали от волнения, а в медовых глазах искрилось настоящее счастье. И поцелуй жениха и невесты в финале был таким горячим, что наши сыновья не выдержали и заливисто засвистели, а девочки захлопали в ладоши.

Был фуршет во дворе, украшенном гирляндами и композициями из живых цветов. Счастливые внуки, бегающие между столиками. Родители Николаса: невысокая, плотненькая и румяная мама и здоровенный рыжий отец. Была музыка. Прогулка по ночному пляжу.

— Госпожа Лидия Лемм. — целовал меня Николас, запуская пальцы в мои волосы. — Красиво звучит.

А через два дня мы с Ником провожали мою семью в аэропорту Пафоса.

— Лидочка, Лидочка, ты была самая красивая невеста. — без умолку тараторила мне в ухо внучка, делясь впечатлениями. — Когда я вырасту, я тоже замуж выйду и у меня будет такое же платье красивое. Я за Алекса замуж выйду, он красивый и на Николаса похож. Ты прилетай скорее домой, Лидочка, я буду очень скучать по тебе. И привези мне маленькую черепашку.

Ещё через полгода у Никиты родился второй сын. Крепыш Мирон. Я стала счастливой бабушкой четырёх внуков. Мне неожиданно позвонил Костя и орал в трубку:

— Внук, Лида! У меня, ещё один внук!

— Поздравляю. — пожала я плечами, недоумевая, с какой радости Костя примазывается к моим внучатам, и положила трубку.

Николас обожал моих внуков и частенько баловал их. И они отвечали ему взаимностью, ничуть не смущаясь, что у них два деда со стороны одного из родителей.

С Игнатом мы не общались. Пересекались только на днях рождения детей или внуков. Там же встречались и с его младшим сыном. Матвей смущался, видя меня, но однажды тихо подошёл сбоку, когда я сидела на веранде Машиного дома и наблюдала за играющими на лужайке детьми.

— Спасибо, что спасли меня. — чуть запинаясь и неловко отводя взгляд, протянул сорванный с Машиной клумбы большой георгин. — Я теперь умею плавать, меня папа в бассейн к тренеру возит. Если вы будете тонуть, я спасу вас.

Тонуть я не собиралась, а георгин привезла домой и поставила в вазу. Николас, глядя на цветок, наигранно нахмурился и цыкнул.

— Я смотрю, у меня ещё один конкурент появился.

— Ты вне всякой конкуренции, родной. — смеясь, обняла я мужа.

А через два года, одним морозным февральским днём, в наш с Николасом дом, который мы купили в посёлке, где жили дочь с зятем, придерживая рукой порядком округлившийся живот, вошла бледная как смерть Маша.

— Мам, мама. — трясущимися белыми губами, прошептала дочь. — У него вторая семья, мам. У него сын чуть младше нашей Аглаи. Андрей мне изменял, мам. Все эти годы изменял.

Скандала не было, потому что скандалить с Андреем было невозможно. Зять за эти годы стал слишком авторитарными, чем-то напоминал мне Игната. Но нос ему Максим всё-таки сломал.

А ещё через пять лет совершенно неожиданно для всех ушёл Игнат. Аневризма. В день его похорон шёл мелкий, холодный дождь. Я стояла под большим зонтом, который держал над нашими головами Николас, смотрела, как опускают в могилу лакированный гроб, в котором лежал тот, кого я когда-то любила, тот, кто любил меня, а потом предал. Мои глаза были сухими, а душа тихо скулила от воспоминаний. Почему-то только хороших моментов из нашей жизни. Я простила бывшего мужа. Наверное, потому, что была счастлива. Потому что любовь Ника залечила все мои раны.

— Почему нет Дарьи? — тихо спросила я Максима.

— Потому что нечего ей здесь делать. — неприязненно скривился Максим, положив руку на плечо своего младшего брата. — Да ей никто и не сообщал. Если и узнала откуда-то, в пьяном угаре, наверное, забыла. А может, денег нет из своего Задрюпинска сюда приехать. Всё пропила.

Дарья, после того как Игнат развёлся с ней, лишил её родительских прав и окончательно отобрал сына, ещё какое-то время держалась рядом, даже пыталась снова выйти на работу. Но пристрастие к спиртному губило все её начинания на корню. Она продала квартиру, которую ей оставил после развода Игнат, и некоторое время кутила на эти деньги. А потом уехала. Вернулась в свой родной город. Максим рассказывал, что она ужасно подурнела и опустилась. Что сошлась с каким-то мужчиной, и теперь они на пару пьют.

Максим к этому времени уже окончил университет и вернулся домой. Работал в компании отца. Жил отдельно. Поэтому без проблем оформил опекунство над младшим братом.

Матвей как-то незаметно вошёл в нашу жизнь. Он очень любил Машу, которая больше всех остальных привечала его в своём доме. Я не ревновала и не обижалась. Моя дочь всегда была очень доброй, а мальчишка ни в чём не был виноват.

Через несколько лет мы с Николасом женили в Германии Алекса на красивой и немного странной, словно не от мира сего, девушке Ванде.

Самым последним, когда я уже и не надеялась дождаться, женился Максим. На совсем молоденькой и жутко стеснительной девочке Вере. И они сразу порадовали меня замечательной внучкой Варварой. Варей, Варенькой.

Наша семья росла.

— Раньше я думала, что это папа нас всех своих детей объединял. Но это не так. На самом деле, нас всегда объединяла ты, мам. — однажды сказала Маша. — Чтобы не случилось, как бы не повернулась жизнь, мы все стремимся к тебе. Ты наш дом, наше тепло, наша сила, сердце нашей семьи. Ты всё и всех вокруг согреваешь своей любовью.

А я была уверена, что нас всех объединяет Маша. Это её дом стал местом, где мы все часто собирались, куда стремились за теплом и бескрайней любовью. Это у дочери было такое огромное сердце, что оно вмещало всех нас. Это ей хватало сил на семью, на работу, на внимание каждому из нас.

Это Маша со временем подхватила у меня галерею и с энтузиазмом занялась ею, когда я решила, наконец, отойти от дел, жить в своё удовольствие и путешествовать с Ником.

Но всё это было потом, а сейчас я ещё ничего этого не знала. Я подставляла Николасу губы для поцелуя и гладила пальцами рыжую щетину на его скулах.

— У нас оплачен номер для новобрачных в отеле. — между поцелуями быстро пробормотал Ник. — Как думаешь, мы уже можем всех бросить и уехать?

— Можем. — хохотнула я, прижимаясь к мужу.

Конец.