После развода. Любовь без срока давности

Глава 49

В лифте ехали молча. Стояли лицом друг к другу. Николас сверлил взглядом мой лоб, а я, не понимая взгляда, смотрела мимо его плеча в зеркало на широкую мужскую спину, обтянутую белоснежный трикотажем футболки-поло, и тихонько, тайком вдыхала карамельный запах олеандра и тёплого, лазурного моря. Ник словно кусочек солнечного Кипра с собой в лифт принёс и солнечные, золотые искорки в волосах. И впервые за весь день мне захотелось заплакать. По такому недолгому и уже утерянному моему счастью.

И Николас словно чувствовал, что я на грани. Может, по моему дыханию или по тому, что я часто моргала, пытаясь сдержать слёзы.

— Лида. — качнулся ко мне, но я подняла руку с букетом и выставила между нами преграду в виде хрупких бутонов.

— Дома. — шмыгнула я носом и развернулась лицом к дверям кабины лифта.

Лифт плавно остановился и металлическим голосом оповестил о том, что наш этаж. С тихим шуршанием медленно разъехались двери, и я первой вышла наружу. Я не собиралась сбегать или прятаться, я шла по коридору к своей квартире, расправив плечи и держа голову прямо. Не оглядываясь на молчаливо идущего чуть сзади меня Николаса.

— Мне нужно переодеться и умыться. — войдя в квартиру, первым делом заявила я. Мне казалось, я вся пропахла похоронами, поминальным обедом и траурными лилиями. — Подожди меня в гостиной, пожалуйста.

Оставив букет в прихожей на консоли, быстро нырнула в свою спальню. Быстро содрала с себя чёрное платье, надела лёгкие светлые брючки, шелковую майку и, наконец, распустила собранные в строгий, низкий пучок волосы. Зашипела от удовольствия, массируя пальцами кожу головы. В ванной вымыла руки и умылась прохладной водой. И сразу стало легче, словно тяжёлый слой грязи с себя смыла.

Прихватив по пути букет, лежащий на консоли, вошла в гостиную.

Николас послушно ждал меня там, где ему было сказано. Скрестив на груди руки, стоял у окна и смотрел на светящуюся на другой стороне проспекта рекламу салона красоты. Заслышав мои шаги, обернулся. Серьёзный, напряжённый.

— Я хотел извиниться за некрасивую ситуацию, Лида. — тихо, но твёрдо произнёс Ник. — Натальи не должно было быть там. Я не знаю, какой чёрт её дёрнул приехать в мой дом именно в этот момент. Именно когда меня в нём не было, и ты была одна.

— Она твоя жена. — я подхватила с полки большую вазу и перенесла её на журнальный столик. — Она может и имеет право приезжать в ваш дом в любое время.

— Она мне не жена. — возразил Николас. — Мы в разводе.

— Дааа? — с притворным удивлением протянула я, ставя розы в вазу. — А она говорила совсем другое. Что у вы женаты и у вас открытый брак.

— Это не так. — Николас достал из заднего кармана джинсов паспорт и протянул мне. — Четырнадцатая страница, Лида. Отметка о расторжении брака между мной и Натальей. Мы официально в разводе уже восемь лет.

— А не официально? — я, покосившись на паспорт в руке Николаса, принялась расправлять цветы в вазе. — Вы всё ещё спите время от времени, да, Ник? Старая любовь не ржавеет?

— Нет, Лида. — упрямо нахмурился Николас. — Мы не спим уже восемь лет. И даже чуть больше.

Я вздохнула и посмотрела на Ника.

— Она была очень убедительна. На правах полной хозяйки приказала Анне приготовить ей вашу спальню, бельё постельное сменить после меня.

Николас скривился и скрипнул зубами.

— Ну Наталья такая, да. — рассерженно и недовольно признал он. — Странная немного и очень наглая. Без тормозов. Она считает, что имеет право не только на алименты для Алекса, хотя я полностью содержу нашего сына. Наталья требует содержание на себя, с какого-то хрена считает, что имеет право на компенсацию за тринадцать лет брака со мной. За годы, когда я был гол как сокол, когда только поднимал свой бизнес и временами вкладывал все деньги в развитие, оставляя семье ровно столько, чтобы с голоду не подохнуть и обувь новую сыну купить.

— Как интересно. — хмыкнула я. — Расскажешь?

Я села на диван и зажала сложенные лодочкой ладони коленками. Мне всегда было интересно, как женщины умудряются после развода годами манипулировать бывшими мужьями, требовать содержание, хотя сами далеко не старушки и вполне в состоянии зарабатывать сами. А Наталья как раз выглядела очень даже состоятельной и деятельной.

— Что рассказать, Лида? — Николас засунул руки в карманы джинсов и качнулся с пятки на носок.

— О своём браке. — кивнула я. — Ты как-то только в общих чертах об этом периоде своей жизни обмолвился.

— Ничего интересного и необычного в моём браке не было. — дёрнул плечом Николас. — Брак был неудачным и несчастливым.

Он так и остался стоять у окна, только повернулся к нему боком и лицом ко мне, сидящей на диване.

— Расскажи. — кивнула я, подбадривая сомневающегося Николаса.

— Мы с Наташкой учились в одном классе. Первая любовь, золотая пора юности. Мои собирались эмигрировать в Германию, документы собирали, вещи паковали потихоньку. И тут наша любовь. Такие страдания были. — усмехнулся Николас. — Я уезжал навсегда, она оставалась. Трагедия. Клятвы в вечной любви. Обещания дождаться друг друга. Письма каждый день писать.

Николас отошёл от окна и сел в кресло напротив меня. Чуть наклонился вперёд, опёрся локтями о расставленные колени и сложил пальцы домиком. Потёр указательными пальцами нос.

— Писали?

Николас кивнул.

— Сначала часто. Потом всё реже и реже. Время и расстояние делали своё дело. Я учился, она училась. Появились новые друзья, знакомства. У каждого своя жизнь. Это потом я проанализировал и понял, что Наташка мне писала чаще. И в каждом её письме была уверенность, что я заберу её к себе в Германию. А я к тому времени уже не был уверен, что хочу именно этого. Поугасло как-то первое чувство. У меня уже была совсем другая жизнь. Новая страна, другое мировоззрение, другие планы нарисовывались.

— Но всё-таки забрал? — улыбнулась я, представив Ника совсем юным. Красивым, пылким, целеустремлённым и молодым.

— Приехал через три года, когда бабушка с дедом обратно в Россию вернулись.

— И забытые чувства вспыхнули с новой силой? — попыталась пошутить я, но Николас только поморщился.

— Скорее совесть сыграла свою шутку. Наталья вцепилась в меня, как в спасителя. В каждом разговоре напоминала мои обещания жениться на ней. С лёгким упрёком напоминала, что я первый у неё был, что отдала мне себя, потому что любила и верила. Что ждала меня все эти годы. Что друзья и знакомые подсмеивались над ней, не верили, что я за ней вернусь. А я не то чтобы разлюбил её совсем, просто чужие уже друг другу стали. Но женился, да. И с собой в Германию забрал. Обещал же.

— Благородно.

— Глупо. — не согласился со мной Николас. — Не было уже любви ни у неё, ни у меня.

— Но тринадцать лет вы всё же в браке прожили. Семью строили, сына родили. — теперь с Ником не согласилась я. — Значит, чувства были.

— Пытались. — кивнул Николас. Расцепил пальцы и откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. — Но не очень получилось. Она ехала со мной, чтобы зацепиться и остаться жить в Европе. Я просто трамплин был. Как она потом заявила: "Я с тобой тринадцать лет в нищете маялась. Я думала, что в Германии у меня другая жизнь будет. Красивая. Что путешествовать по миру буду, а не пахать по десять часов в сутки".

— А она пахала? — удивилась я.

Мне бывшая жена Николаса не показалась из тех женщин, что способны работать без выходных и отгулов, чтобы поддержать в трудные времена мужа. Скорее наоборот. Больше на капризную потребительницу. Но я могла ошибаться. Я видела-то её совсем ничего.

— Ага. — усмехнулся Николас. — Целых три месяца в пивном баре. Потом ещё три месяца рыдала и упрекала меня, что я решил на её горбу в рай въехать. Хотя я не настаивал на том, чтобы она шла работать. Я сам ещё учился тогда на последних курсах в университете. Крутился как мог. Даже чуть в криминал не пошёл, чтобы только денег на открытие бизнеса заработать. Но вовремя одумался. Зарабатывать на открытие своего дела получилось дольше, но зато без риска сесть в тюрьму. А через четыре года Наташка забеременела Алексом. Я уже работал тогда, полегче было. Родители мои по старой русской традиции помогали нам чем могли, хотя в Германии это не практикуется. Там всё по-другому. Выросли дети и в свободное плавание сразу. Сами по себе.

— А почему развелись? Ведь всё наладилось уже.

— Наталья нашла себе другого мужа. Он был на тринадцать лет старше неё. Отто был, конечно, поресурснее меня на тот момент, но не миллионер, не олигарх. Просто крепкий такой середнячок с автосервисом. И машины подержанные продавал. У него своих детей было двое плюс наш. Но Алекс на два дома жил. Когда со мной, когда с Натальей и Отто.

— Это с ним ты её застукал в постели? — поинтересовалась я, вспомнив рассказ бывшей жены Николаса.

— Да мы уже в процессе развода были. — отмахнулся Николас. — Не знаю, зачем она его в нашу квартиру притащила. Может, хотела, чтобы я заревновал, чтобы разозлился. А мне уже плевать было. Даже смешно. Я честно поржал даже.

— Значит, она замужем за этим Отто? — я качнулась взад-вперёд, задумчиво глядя в пространство. — Тогда, почему заявляется на твою виллу, как к себе домой?

— Ну, замужем она за ним недолго была. — усмехнулся Николас. — Отмутила при разводе у него приличную сумму, обвинив в домашнем насилии и изменах. Потом очередного простофилю нашла. Ещё старше. С ним и живёт, ни в чём себе не отказывает. Но ей всегда мало. В какой-то момент решила, что пришло время ко мне вернуться, да вот только я эту идею не поддержал. И на виллу она заявилась, видимо, с целью опять проситься обратно, а застала тебя. Наплела с три короба.

Я, поджав губы, покачала головой.

— Анна на её приезд отреагировала, как на само собой разумеющееся. Привычно отреагировала. Не удивилась, не возмутилась. Как на приезд хозяйки.

— Нет, это не так. — сердито нахмурился Николас. — Наталья не раз бывала на вилле, это да. Алекс каждое лето проводил со мной на Кипре. Иногда и Наталья туда прилетала и жила с Алексом, когда мне нужно было уехать и сына не с кем было оставить. Но никогда без предварительных договорённостей. Конечно, Анна знает её, но Наталья там не хозяйка и даже не гостья. Не знаю, какого чёрта она заявилась именно сейчас.

Николас соскользнул с кресла на пол и устроился у моих ног. Обнял мои колени ладонями и поднял лицо.

— Прости, Лида, прости, пожалуйста. — в медовых глазах плескалось вина и какой-то отчаянный страх. — Прости, что тебе пришлось пройти через эту неприятную ситуацию.