После развода. Любовь без срока давности

Глава 8

— Лидия Валерьевна, извините, мы можем поговорить? — наша помощница по дому появилась за моей спиной так неожиданно, что я вздрогнул и резко обернулась.

Наверное, на моём лице ещё отражался весь ужас, который я испытала, поняв что ударила сына, потому что Катя отвела глаза, опустила взгляд на салфетку, которую держала в руках.

Катя работала у нас уже шесть лет. Спокойная, приветливая и очень добросовестная женщина чуть за пятьдесят, умела быть незаметной и ненавязчивой. Словно добрый дух дома, умудрялась содержать его в чистоте и порядке, не напрягая нас своим присутствием. И, конечно, как и полагается домработнице, была в курсе всех событий, происходящих в нашей семье.

— Что вы хотели, Катя? — я быстро стёрла ладонями слёзы с щёк и натянула на лицо вежливую улыбку.

— Я знаю, что вы с Игнатом Андреевичем разводитесь. — нервно скручивая салфетку в тугой жгут и не поднимая на меня глаз, проговорила Катя. — Что будет с домом и со мной? Мне стоит начать искать новое место?

— Для вас ничего не изменится. — эхом повторила я не раз звучавшие в этой гостиной слова. Даже интонации Игната воспроизвела до последнего тона и темпа.

— Но… Кто останется жить в этом доме? На кого я буду работать? — с заминкой спросила Катя, и посмотрела на меня с сочувствием и сожалением.

— Дом останется мне. И работать вы будете на меня.

Я понимала опасения Катерины. Зарплату ей платила я, но деньги на всё зарабатывал Игнат. Он обеспечивал безбедное существование меня и семьи, содержание дома. Из его доходов оплачивались услуги и Кати, и садовника Егора Матвеевича. И приходящей два раза в неделю на помощь Кате, уборщице.

— Не волнуйтесь, Катя. Всё остаётся по-старому. — вздохнула я. — Работайте спокойно.

— Давайте я вам чай с мятой заварю? — воспрянула духом Катерина. — И, вы меня простите, но вы правильно врезали Максиму. Я бы его вообще выпорола за такие слова матери.

— Идите, Катя. — махнула я рукой и вышла через стеклянную дверь в гостиной на заднюю веранду.

Всё летело в тартарары. Вся жизнь. И привычный уклад в доме в том числе. Даже корректная и ненавязчивая помощница, вдруг решила высказать своё мнение по поводу методов воспитания моего сына.

Ясное с утра небо затянуло тучами и в воздухе запахло осенней прохладой и сыростью. Лето подходило к концу. Скоро начнутся затяжные дожди, серость и холода. И некому будет согревать меня промозглыми осенними вечерами.

Я села в любимое кресло Игната, укуталась в его плед и ткнулась носом в мягкий вязанный узор. Плед пах Игнатом и немного табаком. Муж изредка позволял себе выкурить сигару, сидя на веранде. Мне всегда нравился лёгкий запах хорошего табака от него.

Максим не вернулся ни через час, ни через два. Мой звонок сыну ушёл в никуда. Мне было страшно. Страшно потерять ещё и Максима.

Младшенький — так, по-доброму посмеиваясь, называл его Игнат. Шутливо трепал по волосам и с интересом выслушивал все детские новости, которые по вечерам с азартом рассказывал за столом Максимка.

Ласковый, как котёнок, дружелюбный, открытый мальчишка. Куда всё это подевалось? В какой момент сын замкнулся, стал агрессивным? Всё началось в тот самый момент, когда Игнат стал часто и надолго уезжать в свои командировки. Стал реже бывать дома, а когда возвращался, был раздражённым и уставшим. На младшего сынка у него почти не оставалось времени, и Максим замкнулся, начал дерзить по любому поводу. Я сама виновата, что была слишком мягкой. Сыну не хватало твёрдой руки, а я умела воспитывать только лаской и любовью.

К десяти часам я осторожно обзвонила родителей друзей Максима. Его никто не видел, к друзьям сын не заходил. На мои звонки Максим не отвечал.

В половине одиннадцатого я скрепя сердце набрала свёкора.

— Да. — недовольно проскрипел в трубку вредный старик. — Ты на часы смотрела, бестолочь? Я уже сплю. У меня режим.

На старости лет отец Игната решил взяться за своё здоровье и вести правильный образ жизни. Диеты, режим, лечебная гимнастика с приходящим тренером. Не иначе как старик надумал дожить до ста лет.

— Максим у вас? — пропустила мимо ушей хамский тон и оскорбления.

— Что, бестолковая, и сына потеряла? — засочился довольным ядом голос свёкора. — Ни на что не способная. Ни мужа удержать, ни сына. Я всегда говорил, что ты непутёвая.

— Так у вас или нет? — сцепив зубы, переспросила я.

— Нет. — отрезал свёкор. — Игнату звони.

Сбросив звонок, уставилась пустым взглядом в темноту за окном. Я была уверена, что если не к друзьям, то Максим поехал бы к деду. В последнее время они очень сошлись. Свёкор под любым предлогом заманивал нашего младшего сына к себе. Дарил то дорогой телефон, то плейстейшн последней модели. И, как оказалось, настраивал моего сына против меня.

Ближе к одиннадцати, так и не дождавшись от Максима ответов на мои звонки, решила набрать Игната.

— Что-то случилось, Лида? — голос мужа звучал устало и обречённо.

— Игнат. — я слепо таращилась в ночное окно и потирала ладонью грудь, пытаясь разогнать скопившиеся в ней боль и страх. — Максим не у тебя?

— Нет. — обострился голос мужа. — Что случилось?

— Он ушёл ещё в обед и до сих пор не вернулся. — я устало присела на стул и закрыла глаза. Не у Игната. А вдруг с сыном случилось что-то плохое? — Он на звонки не отвечает. Я переживаю, Игнат.

— Вы поссорились?

— Я ударила его. — призналась, чувствуя, как печёт лицо от стыда и раскаяния.

— Я понял тебя, Лида. — сухо произнёс Игнат. — Оставайся дома, я сам найду его и верну.

Минуты казались бесконечными, я потеряла счёт времени, и не в силах больше бродить по дому, накинула тёплый кардиган и вышла во двор. Как часовой ходила по тропинке от дома до калитки и потом вдоль забора, оплетённого цветущей бугенвиллией и клематисом. Туда и обратно, отмеряя шагами расстояние.

Устав до головокружения ходить по заданной траектории, присела на ступеньку крыльца. Прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы, куталась в тёплый кардиган и кусала губы.

Где-то на соседней улице, шумно шурша колёсам, проехала машина и снова тишина. Только фонарь у дома напротив разливал жёлтый, тревожный свет, в котором короткими вспышками мелькали ночные мотыльки.

Наконец, освещая фарами дорогу, к дому подъехала машина Игната. Я поднялась со ступеньки и обняла себя руками.

Муж не стал открывать ворота и въезжать во двор. Остановился снаружи перед домом. Громко хлопнула дверца машины, и через секунду в калитку ворвался Максим. Взбешённым ураганом промчался по дорожке к дому, тяжело и зло сопя, пролетел мимо меня, не удостоив даже словом, рывком открыл дверь и исчез за ней.

Я проводила его взглядом и снова повернулась к калитке. Муж даже не зайдёт? Так и будет избегать меня до самого суда? Или на суд тоже придёт только его адвокат-людоед?