После развода. Любовь без срока давности

Глава 45

Тихая, печальная музыка фоном звучала в большом прощальном зале, украшенном траурными венками и гирляндами из еловых лап и живых цветов.

Медленно скорбной цепочкой шли вдоль гроба с покойным знакомые и незнакомые мне люди. Прощались. Клали цветы к его ногам. И обойдя гроб, подходили к Игнату, чтобы выразить свои соболезнования.

Откровенно и открыто плакала только Маша. Громко всхлипывала, прижимаясь к груди мужа, а Андрей обнимал Машу одной рукой, целовал в макушку и что-то шептал ей в волосы.

Никита с Алей тоже стояли рядом с Игнатом и принимали соболезнования. Но ни Дарьи, ни Максима рядом с бывшим мужем не было. Игнат стоял одинокий и прямой, как телеграфный столб. Вежливо кивал на слова соболезнования, а глаза были, как мутное стекло. Пустые и безжизненные.

Зато рядом с семьёй стоял Костя и с интересом следил за происходящим.

Я приехала чуть позже остальной семьи и не стала вставать рядом с бывшим мужем. Это было бы неуместно. Теперь рядом с ним было место его новой жены.

После того как совершила традиционный проход вдоль гроба, просто отошла к стене и наблюдала за всем со стороны. Никакой скорби я не испытывала, и плакать мне не хотелось. Лицемерно подносить платочек к сухим глазам мне претило. Я просто стояла и ждала, когда всё закончиться.

Недоумевала, почему на похоронах отца, рядом с Игнатом нет его жены, и искренне сочувствовала бывшему мужу, потому что сама проходила через это.

Когда церемония прощания закончилась и гроб со свёкром стали загружать в катафалк, ко мне подошёл Никита.

— Садись в мою машину, мам. — предложил Никита.

Я кивнула и, подойдя к автомобилю сына, с удовольствием обняла невестку, ждущую нас.

— Привет, мам. — с каким-то облегчением вздохнула Аля, прижимаясь ко мне. — Как отдохнула? Загорела. Тебе очень идёт. Такая знойная красотка.

— Хорошо отдохнула, Алюш. — я трудом сдержала горький смешок и кивнула на автомобиль. — Садимся?

— Кто бы мог подумать, что дед вот так резко уйдёт. — Никита пристроился к траурному кортежу и теперь старательно держал дистанцию с впередиидущей машиной Андрея и Маши, чтобы никто лихой и посторонний не вклинился между нами. — Я вот только в выходные к нему приезжал. Он бодрячком был. Сам вызвонил меня, попросил приехать.

— Зачем? — поинтересовалась я. Особой любви и привязанности старый чёрт к Никите никогда не испытывал. Хотя, о мертвых либо хорошо, либо никак…

— А… — отмахнулся сын. — Начал мне за Костю на уши приседать. Отец он тебе, почему не хочешь с ним общаться. Деньги, мол, у него, бизнес хороший в Канаде, всё моё будет, если что.

— А ты? — чувствуя, как закипала внутри привычная уже злость на старого интригана, спросила я.

— А я сказал, что нет у меня нормального отца и этот не отец. — невесело хмыкнул Никита. — Может, это я виноват, что деду так поплохело? Резковат я был, признаю.

— Ты что… — всполошилась на переднем сиденье Аля и положила ладонь на руку Никиты, ведущего машину. — Ты ни в чём не виноват. Не смей брать на себя вину!

— Согласна. — поддержала я невестку. Свёкор Никиту никогда всерьёз за родного внука не принимал, демонстративно, конечно, не отталкивал, но и не привечал. Я не думала, что слова Никиты могли как-то сильно задеть старика.

— Да я не беру на себя вину. — дёрнул плечом Никита. — Так просто. Ищу причину, с чего вдруг дед резко помер.

— Возраст. — высказала я не то что думала.

А подумалось мне, что старый чёрт просто собственным ядом отравился.

Подумала и удивилась своей жёлчности. Кажется быть доброй, понимающей и всепрощающей у меня больше не было ресурса. Кончился, когда в спешке уезжала с виллы Николаса, провожаемая ехидным взглядом его жены.

На кладбище всё прошло удивительно быстро. Двадцать минут и вот уже гроб опустили в яму, и о его лакированную крышку застучали первые комья земли. Ещё пятнадцать минут и вырос ровный, высокий холмик. Воздух наполнился холодным, тяжёлым запахом сырой земли и умирающих цветов. Ещё пять минут и народ потянулся к выходу с кладбища, где за резными железными воротами ждали машины, чтобы отвезти всех на поминальный обед.

Последними от свежей могилы уходили Игнат и Маша с Андреем. Дочь хлюпала покрасневшим носом и, кажется, была единственной, кто по-настоящему горевал об этом вредном старике. Ну, пожалуй, ещё Людмила, которая всё время скромно стояла в сторонке и тихо плакала, комкая в пальцах носовой платок.

Я не понимала, что я чувствовала, глядя на свежую могилу. Жалости не было. Да и облегчения тоже. Может только сочувствие Игнату, напряжённому и неестественно прямому, словно он кол проглотил. Игнату, с жёстко сомкнутыми губами и углубившейся складкой между бровей. Я хорошо знала своего бывшего мужа. Все его реакции. Сейчас ему было больно. Причем это была не только душевная, но и физическая боль.

И всё-таки я не подошла к нему. Опустив голову и глядя себе под ноги, побрела по аллее к кладбищенским воротам.

— Скорбишь или радуешься? — неожиданно прозвучало за спиной.

Я обернулась. Со мной поравнялся, догнавший меня, Костя.

— Чему я должна радоваться? — поджала я губы и посмотрела вперёд, далеко ли ушли от меня Никита с Алей.

— Ну как чему? Наследству. — неприятно улыбнулся Костя. — Старик же сказал, что всё тебе завещает.

— А тебя, почему этот вопрос так волнует? — я помахала рукой обернувшейся Але. Невестка понятливо кивнула и дёрнула за рукав идущего чуть впереди Никиту. — У свёкра есть родной сын, внуки, даже правнуки. Ему кроме меня было кому отписывать свои капиталы. Лично мне от него ничего не нужно.

— Однако не откажешься, если дядька, как и говорил, всё тебе завещал. — нехорошо так хмыкнул Костя, и я остановилась и посмотрела ему в лицо.

— Конечно, нет. У меня дети, внуки, есть кому отдать всё, что нажил старик. Но уж точно не новому мужу. — я иронично вздёрнула бровь, намекая на его глупое предложение выйти за него замуж.

— Меня тоже пригласили на оглашение завещания. — ехидно сообщил Костя.

— Поздравляю. — безразлично пожала я плечами.

Мне плевать было на завещание покойного свёкра, но уже начинало тошнить от зарождающейся крысиной возни вокруг него.

Прибавив шаг, догнала притормозивших в ожидании меня Никиту с Алей.

— Возьмёшь меня в свою машину, сын? — неожиданно обратился к Никите неотстающий от меня ни на шаг Костя.

— В моей машине нет мест. — неприязненно цыкнул в сторону Кости Никита и кивнул нам с Алей на припаркованный у ворот автомобиль. — Садитесь, девочки.

В этот момент в моей сумочке завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Я шагнула в сторону и достала его из сумочки. На экране высветилось имя Николаса.