Последняя любовь капитана Громова

14

Инга

- Давай!

- Газу давай!

- Не дави, сожжешь сцепу!

- Капец. Сейчас его боком потянет, смотри!

Последнюю фразу произносит Борис. И я смотрю, как неуклюжий грузовик боком сползает на дно огромной ямы.

Мы среди орущей толпы болельщиков. На холме у реки где-то за городом. А перед нами разворачивается невероятное действо. Я вообще не знала, что такое бывает! Гонки на грузовиках. По грязи, бездорожью, ямам, разъезжающимся бревнам и даже по котлованам с водой!

А Борис такой радостный, воодушевленный, глаза горят. Чуть ли не подпрыгивает на месте от возбужденного нетерпения. Как мальчишка!

Я невольно заражаюсь этим его азартом и уже сама кричу:

- Давай! Газуй! Вылезай из ямы!

Борис хохочет и целует меня. А его друг, которого зовут Пашка Кабан, приносит нам горячие сосиски в тесте и кофе. И этот незамысловатый перекус почему-то кажется ну просто божественным...

А, пожалуй, мне нравится здесь. Среди больших мальчиков, так увлеченно возящихся в своей огромной песочнице.

Ну правда, что в пять лет, что в пятьдесят: машинки, грязь, шум, крики, и - вечное мужское соревнование, у кого круче яйца.

На арене соревнуются легковесы. Борис с другом будут выступать в тяжелом весе. Почему эти грузовики, которые рассекают по лужам сейчас, считаются легкими, я не понимаю. Но тяжелые мне уже показали. И это реально впечатляющее зрелище. Огромные железные махины! Старые, но обновленные и переделанные, с наваренными железными “мордами” спереди и стальными рамами за кабиной. Разукрашенные в яркие цвета, но местами ржавые и облезлые. Настоящие боевые кони.

Мы вчера так и не поехали к Борису. Остались у меня. Он сказал, что завтра рано вставать, поэтому мы ляжем пораньше и будем просто спать. Но мы, конечно, не просто спали…

А утром за нами заехал Пашка Кабан со всем обмундированием для гонок.

- Наслышан о вас, - говорит он мне сейчас, за кофе и сосисками.

- Да? - удивленно переспрашиваю я и кошусь на Бориса.

- Не от него! Из Кэпа слова не вытянешь. От своего сына. Он сосед вашей дочки.

- То есть вы - отец Алекса? - пораженно восклицаю я.

- Ой, мля! - он закатывает глаза. - Алекс, е-мое… Сашка он. Мы его Сашкой назвали.

- Ну, не знаю, мне он представился Алексом.

- Если бы он мне так представился, я бы ему отвесил смачный поджопник.

Даже не сомневаюсь, что у них именно такие отношения. Интересный персонаж этот Павел…

- А вы, значит, та самая привлекательная хозяйственная мама, которая любит все контролировать и совать нос в дела дочери, - задумчиво произносит он.

- Что?!

- Паш, не обязательно говорить все, что приходит в голову, - замечает Борис.

- Я что, какой-то секрет выдал? Так я по жизни не могу держать язык за зубами, это все знают.

- Да пофиг уже.

- Ну тогда я скажу. Мой сын - отличный стратег. Все сработало. Вас искусно нейтрализовали.

- О чем вы говорите вообще? - я до сих пор в недоумении.

- А ты разве не поняла, что нас свели? - ухмыляется Борис.

- То есть…

- Сашка не случайно позвал меня в гости. И не случайно пришел к вам за кастрюлей, когда ты была там.

- То есть они все подстроили?

- Ага.

Вот это да…

- В смысле - я люблю совать нос в дела дочери?! - доходит до меня. - Я вообще так не делаю! Хотя…

Ну, может быть, иногда.

Вот так живешь, у тебя есть взрослая дочь. И, в целом, все в порядке. Все очень хорошо! Она уже, вон, три кофейни открыла. Но замуж не выходит и внуков нет. Ну ладно. Подождем. Наверное, рано или поздно ее личная жизнь наладится.

И вот ты живешь своей жизнью, но где-то на фоне постоянно переживаешь за ребенка. И неважно, что ребенку двадцать девять! Все равно она твоя деточка и ты хочешь, чтобы она была счастлива.

Ну и периодически тебя накрывает. Просыпаешься утром и думаешь: она до сих пор не замужем! А я хочу внуков! Надо что-то делать! Я, кстати, родила ее в девятнадцать. И ей давно пора!

Ну а что ты можешь сделать? Только активно переживать, волноваться, и капать дочери на мозг. Вроде, и пытаешься не капать, но оно как-то само получается… Трудно удержать переживания в себе!

Да.… приходится признать: я бываю мамашей-клушей. Но я не всегда такая! Только когда накрывает.

- Пора, - произносит Павел. - Объявили готовность к старту.

И я выныриваю из своих мыслей.

- Я погнал, - Борис обнимает меня.

- Удачи!

- А поцелуй на удачу?

Он целует меня так жадно и так долго, что даже Пашка Кабан хрюкает и крякает где-то за нашими спинами.

- Ни пуха! - говорю я.

- К черту! Будь здесь. И ругай меня, на чем свет стоит.

Я смотрю, как Борис идет к своему грузовику. Высокий, мощный, такой мужественный в этом своем комбинезоне… И мое сердце наполняется гордостью. Мой! Мой мужчина!

Он машет рукой зрителям, и ему аплодируют. Его тут знают. Он скромный, но Павел рассказал мне, что он неоднократно выигрывал гонки.

Гонки в разгаре. Я не отвожу глаз от грузовика Бориса. Он зелено-оранжевый, его хорошо видно среди других машин. Как опасно он едет! То подпрыгивает на трамплине и буквально летит долгих несколько секунд. То объезжает яму, балансируя на двух колесах. То проваливается под воду чуть не по самую кабину, но все же выбирается из котлована.

Грузовики огибают холм. Мне становится плохо видно. Надо забраться повыше!

Я пробираюсь среди зрителей, ищу место с лучшим обзором. В итоге останавливаюсь позади двух девушек. И наблюдаю, как зелено-оранжевый грузовик вырывается вперед, преодолевает последнее препятствие и приходит к финишу первым.

Зрители беснуются, и я тоже. Прыгаю, аплодирую, визжу. И уже собираюсь идти к Борису, как вдруг слышу:

- Это же Громов, - произносит одна из девушек, стоящих передо мной.

- Точно, а я его не узнала, - отзывается вторая.

- А я его узнаю даже с мешком на голове.

То есть, они очень хорошо знакомы? Интересно…

- Особенно без штанов? - хихикает вторая.

- Да! - хохочет первая. - Без штанов точно!

Что… Что она имеет в виду?

На самом деле я все поняла сразу же. Я не дура и не наивная. Значит, Борис и эта девушка… Красивая. Молодая. Веселая и беззаботная...

- Что, там все так прекрасно? - интересуется ее подруга.

- Более чем!

- Или это нетактичный вопрос?

- Ой, да ладно. Каждая вторая стюардесса знает, что у него в штанах.

Ах, вот как…