Последняя любовь капитана Громова

7

Инга

- Нет! - протестующе пищу я, глядя на дверь.

Да, там есть замок. Ее можно закрыть на ключ. Но… она всё ещё не заперта. И мы не будем… Это уж слишком! Или лучше…

Сейчас обязательно кто-нибудь войдет!

Моя юбка бесстыдно задрана. Его ладонь сжимает мою коленку. Таким естественным собственническим жестом… как будто так и должно быть.

Но для меня это совсем не так естественно, как, наверное, для Бориса. Для меня сидеть на столе в задранной юбке с мужской ладонью на коленке - это…. это… Боже, это так возмутительно сладко!

Мои бедра не помнят, когда их касались мужские руки. Они в шоке от происходящего. А я… задыхаюсь от острых ярких ощущений.

Его ладонь скользит выше, расплавляя кожу и оставляя пылающие дорожки. Я хочу свести ноги, но он вклинивается между ними и это так… неприлично! Так нахально

и горячо!

Я вся дрожу и пульсирую. От кончиков пальцев до самых укромных местечек. Мои глаза сами собой закатываются. Меня уносит бурным потоком…

Но я, собрав всю свою волю, выныриваю на поверхность.

- Борис!

Он не отвечает. И как будто даже не слышит. Смотрит на меня безумными, затуманенными глазами.

Уверена, у меня сейчас такой же взгляд. Затуманенный страстью… Но я всё ещё пытаюсь быть приличной женщиной.

- Ты сошел с ума!

- Есть такое дело…

Его пальцы пробираются все выше. Там, где бедро уже заканчивается и… Боже! Острый горячий разряд тока от легкого прикосновения…

Я дергаюсь. Нечаянно впиваюсь ногтями в его шею.

- Р-р-р-р!

Его и без того безумные глаза вспыхивают дикой вспышкой. Ноздри вздрагивают - как у хищника, выследившего добычу. Он шумно вдыхает, и… его пальцы… уже почти… Я сейчас умру.

- Борис… Давай не… не здесь…

Он с усилием отстраняется. Как будто тоже выныривает. Смотрит на меня.

- Эти твои очки… есть в них что-то такое… сводящее с ума…

Очки? Я в очках? Совсем забыла. Снимаю их.

- Колготки тоже снимай.

Боже… Он серьезно?

Какой-то звук врывается в мое замутненное сознание. Стук… В дверь!

И - она сразу же распахивается.

Ну да. Так и должно быть. Это рабочий кабинет, а не спальня. У нас не принято ждать ответа.

- Инга Сергеевна, мы с Виктором Петровичем посовещались…

Все. Меня застукали.

Мне хочется заползти под стол и прикинуться ветошью.

Здесь не кто-нибудь, а директор нашей библиотеки Анна Леопольдовна! И - представитель администрации города Виктор Петрович. Советник мэра по культуре!

Стоят, таращатся на нас с Борисом, в самом литературном смысле уронив челюсти на пол. Они в шоке! И я их прекрасно понимаю.

Все. Это конец. Я падшая женщина. Официально.

Судорожно поправляю юбку. И свожу колени, которые до этого никак не могла свести…

Борис оборачивается к вошедшим, прикрывая меня своей широкой спиной. И светским тоном произносит:

- Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, не так ли?

- З-з-з-здрасьте! - хрипит Анна Леопольдовна.

И - краснеет.

Я, скорее всего, тоже красная, как рак. Щеки горят, уши пылают. Но я уже встала со стола и поправила юбку.

- Громов Борис Аркадьевич, - представляется мой страстный кавалер.

Протягивая руку моей непосредственной начальнице.

- Анна Леопольдовна.

- Очень приятно познакомиться, Анна Леопольдовна. Надеюсь, мы с вами подружимся.

- Ч-что?

- Я буду часто тут у вас бывать. Библиотека - удивительное место. Оазис культуры и просвещения. Я искренне полюбил эти стены… Виктор Петрович, приветствую.

- Какая неожиданная встреча, - отзывается советник по культуре.

Они знакомы?

- Я пойду. - Борис целует меня в щеку. - Не буду вам мешать насаждать культуру в массы. Увидимся вечером. “Турандот” или “Монте-Карло”?

Я не сразу понимаю, что он спрашивает про ресторан.

- “Турандот”, - говорю наугад.

Я ни там, ни там не была.

Борис уходит. Анна Леонидовна, уже полностью владеющая собой, как будто забыв о скандальном инциденте, советуется со мной по поводу большого книжного фестиваля, который планируется провести в нашем городе. Это событие краевого масштаба, поэтому и присутствует советник по культуре.

Он тоже делает вид, что ничего особенного не произошло. И я изо всех сил подыгрываю им!

Встреча окончена. Мы расходимся. Я занимаюсь рутинной работой. И никак не могу успокоиться. Сердце бьется, как сумасшедшее. Перед глазами - неприличные картинки. Мне и стыдно, и горячо, и смешно. И - я переживаю за свою репутацию.

Примерно через час ко мне заглядывает секретарь:

- Директриса попросила зайти.

Ну все. Это оно. Меня сейчас уволят….

Несмело вхожу в кабинет. Алла Леопольдовна смотрит поверх очков:

- Инга Сергеевна, что это было?

- Простите, такого больше не повторится.

- В смысле, не повторится? - строго произносит она. - Не вздумай упустить такой прекрасный экземпляр!

Что?

Тут уж у меня литературно падает челюсть.

- Ну, давай, рассказывай. Кто он? Чем занимается?

- Не знаю…

Она качает головой.

- То есть, ты, почетный работник культуры, серьезная взрослая женщина, положившая лучшие годы на алтарь нашей библиотеки, обжимаешься в кабинете с малознакомым мужчиной? Вот от кого от кого, а от тебя… Даже представить не могла!

- Да я, как бы, тоже…

Совершенно от себя такого не ожидала.

И тут Анна Леопольдовна внезапно улыбается. И выдает:

- Красотка! Так держать!

Что?!

- Рада за тебя, - все шире улыбаясь, произносит она. - Кто-кто, а ты уж точно заслужила такого мужчину.

- Спасибо… - растерянно лепечу я.

- Ты у нас ещё молодая, красивая, давай, влюбляйся, теряй голову, твори глупости. Наслаждайся жизнью по полной. Пока есть возможность.

- Я…. ладно. Хорошо. Буду наслаждаться.

- Только ты, мать, это… Давай не в присутствии городской администрации.

- Конечно! Извините ещё раз…

- Можешь сегодня уйти домой пораньше. Наведи марафет перед рестораном. Хотя ты у нас и так красавица!

Я выхожу из кабинета директрисы на подгибающихся ногах. Возвращаюсь в свой.

Сажусь на стол, хотя раньше никогда так не делала. Закрываю лицо руками.

Боже… неужели это все происходит со мной?