Последняя любовь капитана Громова

9

Борис

- Красная шапочка, не бойся, я тебя не съем.

- Правда? - выдыхает она.

Распахивая свои невероятные серо-зеленые лисьи глазищи. Сейчас - испуганные, как у зайки.

- Вру, - честно признаюсь я.

Она смеётся.

Обожаю ее смех! Как будто звонкий ручеек бежит среди камней.

Смеётся - и перестает дрожать. А я не хочу, чтобы переставала… Хочу, чтобы дрожала, извивалась, стонала и кричала мое имя.

Я прижимаю ее к стенке лифта. Впечатываюсь губами в ее губы. Она горячо и жарко отвечает на мой поцелуй. Прижимается ко мне, обвивает руками шею, зарывается пальцами в мои коротко стриженные волосы.

Чувствую ее коготки на затылке. И завожусь ещё резче. Хотя куда уж ещё… И так чуть в машине не набросился. Особенно, когда увидел, что она расслабилась после сказки про чаепитие…

Наивная Красная шапочка! За чаем тебя и сожрут. Вместо десерта.

Как же меня кроет! От желания. От эмоций. От ее эмоций даже больше… Она боится, хочет, трепещет, расслабляется и отпускает себя, снова боится… И так сто раз по кругу!

Даже у меня уже голова закружилась. Поэтому и прижимаю к стенке. Заземляю… Снова. Мы уже у двери квартиры.

- Давай войдем… - лепечет она.

- Где ключ?

- В сумке.

Она роется в сумочке. Ключ выпадает из непослушных пальцев. Я присаживаюсь, чтобы поднять его.

- Вау…. Тут такие виды!

Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…

Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!

Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.

Но… Моя прекрасная леди не такая.

С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или - хотя бы на кровати, а не на лестнице.

Мы же не гопники…

Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной - чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.

Песочные часы остановились от зависти! Формы - просто отвал башки.

Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…

У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.

Подхватываю ее на руки.

- Ты с ума сошел!

- Да…

- А чай? - лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.

- Обязательно попьем. После.

Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.

Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.

Чулки, кружево, лямки, тесемки…

Под ними - горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.

Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.

- Борис… - лепечет Инга. И почему-то добавляет: - Аркадьевич.

И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…

- Инга Сергеевна, вы дико горячая штучка, - поддерживаю шутку.

Она смущенно улыбается. Я исследую шикарную упаковку своего умопомрачительного подарка. Красота невероятная... Но это капец. Начинает бесить.

А-а-а! Где это все расстегивается? Как это распаковать?

- Инга Сергеевна, - шепчу я. - Давайте с вас что-нибудь снимем.

- Сначала вы, Борис Аркадьевич.

- Ой, зря вы это предлагаете…

- Почему же?

- Потому что я сразу сниму трусы.

Хохочет.

Нет ничего сексуальнее женщины, которая искренне смеётся над твоей шуткой.

О. Крючочек. Как он расстегивается? Дергаю туда-сюда, тяну, уже готов порвать, но…

- Подожди.… - шепчет Инга. - Вот так…

И расстегивает свою упаковку, позволяя мне добраться до всего, чего я так желал….

Оу. Я снова умер. Сначала. Потом быстро воскрес и немного озверел… Не могу ждать. Не могу больше тянуть! Так хочу, что даже больно.

- Я с ума схожу от тебя… Не могу остановиться… Уже не могу.

- Не останавливайся! - шепчет она.

- Р-р-р-р!

Мы - одно целое. Горячее, пульсирующее, рычащее и стонущее.

Я дикий и необузданный. Она - нежная и страстная. Держится за мои плечи, чтобы не улететь в космос. Но все равно улетает. Много-много раз…

Она смеётся и плачет, стонет и шепчет мое имя… Просит пощады, уползает от меня, заворачивается в простыню и даже грозится огреть по голове подушкой, если я не успокоюсь... Но - снова сама меня целует, зная, к чему это приведет…

Я чувствую себя неутомимым, неубиваемым, стойким оловянным солдатиком. Я готов любить ее на всех поверхностях и всеми способами. А я, оказывается, знаю их немало.

Ничего себе я лев и орел! Сам от себя в шоке.

Как будто мне снова двадцать… Только лучше. Тогда это была чистая физика. А сейчас - химия. Полная химическая совместимость двух случайно совпавших элементов…