Призрачная кровь 7

Глава 8

На завтраке всё было спокойно, Прохор Семёнович даже пытался улыбаться. Но меня не обмануть, он не смирился со своим положением и не собирается пережидать моё присутствие. Скорей всего скоро последует пакость. Нет, сам помещик не будет рисковать, пошлёт какого-нибудь несведущего, по сути, насмерть, он же не знает, что я не убийца.

Вот смотрела на него и не могла найти способа давление или скорей метода противодействия. Прошка не маг. Да и прислуга вся обывательская. Сомневаюсь, что маги есть среди простолюдинов, их вычищают ещё в детстве. Среди знати есть и скорей всего налог платят не в российскую казну, а тому, кто заведует одержимыми. Хотя, может, и то и другое. Ну не может твориться такое безобразие, чтобы власти ничего не подозревали. И, коммуникация так себе, донесения тоже могут искажаться, но всё же.

Я уверена, что Сотников, да и те, кто повыше его в положении всё знают, но по какой-то причине бездействует. Хотя здесь я не уверена. Не только от него зависит. И в нашем секторе постоянно накаляют обстановку.

Так, что-то меня опять на глобальное понесло. Вернула взгляд на хозяина дома и к угрозам для себя.

Вряд ли он начнёт с наёмного убийцы, на это нужно время. Скорей всего будет попытка отравить. Ладно, ждём развития событий, даже интересно, что он придумает, — я улыбнулась своим рассуждениям и ещё раз посмотрела на присутствующих.

Когда проходила взглядом по Татьяне, то хмыкнула. Как это я сразу не заметила, она же беременная. Надеюсь, этот изверг не против детей, иначе девушку ждёт незавидная участь. В лучшем случае спровоцируют выкидыш, хотя в таких условиях это может означать смерть, но и, с другой стороны, он может её убить своим любимым способом, запороть до смерти.

Куда я попала, что мой мозг сразу рисует подобные последствия? Я даже не вижу альтернативы. Хочется ошибаться.

Девушки ушли к себе. Я не торопилась, спокойно завтракала и смотрела корреспонденцию. Да, я нашла газеты, «Русские ведомости» и «Газета для сельских хозяйств». Правда, номера старые, летние и с нашего сектора. Когда я их увидела, то аж ладони намокли от волнения.

Сейчас я смотрела сельскую газету просто для того, чтобы показать увлечение чтением. Допив утренний чай, пожелала хорошего дня хозяину, и под уничтожающий взгляд в спину, отправилась к себе.

Зайдя в комнату, еле уняла тряску рук и стала листать. Первая страница как всегда про Императорскую семью, дальше новости Императорского Совета, новые законы, поправки, мероприятия. Обо мне писали на третьей. Ну да с моей кончиной популярность сходит на нет, — я хмыкнула.

Статья была, по сути, в вдогонку событиям: отчёт об одном мероприятии в память обо мне. Проходило оно в нашей академии, выпускники почтили мою память выступлениями, а верней демонстрацией возможностей, которые они получили благодаря мне. Освещалось всё и телевидением, здесь же был анонс репортажа. На фотографии хмурый ректор Рокотов, рядом такие же серьёзные преподаватели. Я не удержалась и заплакала, тут же спохватилась и успокоилась. Нельзя нюни распускать.

Отложила газету, захотелось её спалить. Интересно, здесь есть номера с моими фотографиями, не хотелось бы узнавания? Хотя сомневаюсь, что проведут параллель, но нужно быть начеку, я не учла, что сюда доставляют наши газеты, хоть и московские.

Когда я вышла из комнаты, то увидела идущую Таню, она плелась к лестнице, вдруг она пошатнулась и облокотилась на стену.

— Голова кружится? — спросила я, чем напугала её.

— Да, госпожа, и тошнит что-то. Пирог, видно, забродил, чувствовала запах неприятный…

— Пойдём-ка в комнату, — я взяла её под руку и повела к себе.

— Я чай для желудка хотела…

— Пошли, — я была настойчива, поняла, что о беременности девушка не подозревает.

Когда мы зашли ко мне, у Тани вытянулось лицо.

— Как здесь красиво.

— Присаживайся, — усадила её в кресло.

Девушка крутила головой, уже позабыв, что было плохо. Ну да, я же сняла симптомы.

Я выглянула в коридор и плотно закрыла дверь. Здесь очень не хватало глушилки, которые устанавливают в кабинетах, а я не удосужилась ещё сделать, поэтому решила сообщить новость шёпотом.

— Так, ты меня сейчас слушаешь и молчишь. Если захочешь что-то сказать, вначале закрой рот рукой, потом говори шёпотом, — звучало бредом, но проще я не могла заставить её реагировать не бурно.

Татьяна напряглась, но кивнула. Оказалась не тупая.

— Ты знаешь о своей беременности?

Девушка зажала рот, застонала и стала мотать головой, в глазах был ужас.

— Я не хочу, — она чуть не завыла.

— Он убьёт?

Судорожные кивки. Видно поэтому здесь всего две наложницы, по-другому не назовёшь. Беременность для молодой девушки неизбежна, а дальше утилизация. Захотелось прямо сейчас прикончить этого ублюдка. Но вначале нужно было разузнать положение дел. Есть ли наследники, что будет с домочадцами и прислугой, если эта тварь умрёт?

— Поступим так. Ты молчишь. Если плохо становится, приходишь ко мне, я тебе сниму все последствия токсикоза… ну, когда плохо при беременности, тошнота, живот болит… — я поверхностно могла понять, что она чувствует, но примерно представляла. — Ешь хорошо, пусть все думают, что полнеешь от этого. Если хозяин позволяет, на людях постоянно жуй.

Я задумалась, нужно придумать лечебную структуру, чтобы сама снимала токсикоз, я же надолго могу уходить.

— Мне страшно. Наташа, здесь ещё одна девушка жила, месяц назад просто не вышла на завтрак, она тоже накануне плохо себя чувствовала… рвота была, — Таня схватилась за горло и заплакала.

— Может, ты домой хочешь вернуться? Я могу устроить, — пообещала, пока, не зная, как это сделать.

— Что вы, госпожа, мне нельзя домой! Меня тятя убьёт! Я же сама согласилась. Наша семья не могла долг оплачивать, а я приглянулась Прохору Семёновичу. Он меня любит, говорил об этом и почти не бьёт. Я счастлива… была, — вот она уже и выгораживает его. Это какое-то насилие над психикой, внушать девушкам, что жить в гареме, это нормально и когда бьёт, то сама виновата.

— А теперь просто убьёт…

На мои слова девушка захныкала.

— Не ной. Если будет необходимость, я тебя защищу, — пообещала, но сама была не уверена в этом. Она же просто может исчезнуть, пока меня не будет. И что я сделаю с этим Прошкой? Просто устрою экзекуцию. — Веди себя без изменений. Чтобы скрыть волнение, читай. Умеешь читать?

Девушка скривилась. Ясно.

— Вышивание, вязание есть? — она кивнула подтверждая. — Вот, этим и занимайся.

Вот же… ещё проблема нарисовалась. Хоть действительно убивай Прохора Семёновича и забирай себе имение. Ну да, пожалуют власти, и мне придётся защищаться. Ладно, оставлю пока как есть.

Отвела испуганную девушку в её комнату, а сама отправилась по делам. Нельзя забывать, что я здесь временно и у меня глобальная миссия.

Очистила мозг от мусора и сосредоточилась на первой цели — это поездка в ту деревню. Мне нужно управится до обеда, чтобы успеть на свою рыбу, я обещала. Очень надеюсь, что они её нормально приготовят.

Внизу меня уже ждал Иван, держащий под уздцы Морока. Увидев меня, низко поклонился.

— Доброе утро! — я улыбнулась.

— Доброе утро, госпожа! — торопливо проговорил конюх. — Спасибо, благодетельница, чувствую себя молодым, — прошептал он. Я видела, как у него горели глаза.

— Я рада, — сказала и запрыгнула в седло. — Только не болтай особо…

Иван кивнул и побежал к воротам и поторопился их открыть.

Морок немного потанцевал и тронулся в сторону, куда я его направила, постепенно наращивая темп.

На повозке мы ехали больше часа, значит, сейчас должна управиться за половину времени.

Сегодня накрапывал дождь, и довольно сильный ветер сбивал остатки листвы с деревьев. Я остановилась и накинула на голову капюшон. Вдохнув осенний холодный воздух, задумалась. Мне уже пятнадцать, через год я должна дать официальное обещание Михаилу, выйти за него замуж. Да, я это уже сделала лично, но для меня важно было поставить временную засечку, чтобы попытаться вернуться к этому времени. Хотя как ни крути, я не верила, что через год вернусь.

Пришпорив Морока, я поскакала на беседу. Она будет не совсем честная, ведь я собралась воспользоваться ментальным даром. Я не добрая фея, чтобы уговаривать, да и не собираюсь им мозги ломать, просто немного стимулирую разговорчивость.

Вроде и близко, но погода сильно отличалась, здесь был ливень, тихий и ледяной, кусочки льда падали на мокрую землю, возможно, ночью ударит мороз. Но мне было всё равно, я ехала под «зонтиком». Создала над собой щит и наслаждалась поездкой.

Да, в моём нынешнем положении был свой плюс, я могла пользоваться всеми способностями. Даже прямо сейчас могу остановиться посреди деревни и что-нибудь отчебучить. Единственное, что я не могу, это использовать своего рода маркер узнавания, а именно цветы. Они вызовут волну слухов, которые неизбежно докатятся до нашего сектора.

А так что мне могут предъявить? Какая-то мелкая чёрная госпожа куролесит и возбуждает общественность? Пока ещё совсем слабо, но я намерена это исправить при первой возможности.

За рассуждениями подъехала к нужному дому, сразу постучала. Долгое время никто не открывал, я повторила и заодно крикнула:

— Эй, хозяева, открывайте, дорогая гостья пожаловала!

Я становлюсь такой наглой, главное — не привыкнуть, чтобы, когда вернусь, не испортить отношения с близкими. А то не дай Бог, стану второй Ольгой. На губах заиграла улыбка. Даже крыску-сестрицу вспоминаю с теплотой, дожилась…

Наконец-то открылась дверь в дом, послышались шаги во дворе. В этот раз хозяева, верней хозяйка не стала смотреть в окошко, а сразу поторопилась открыть калитку.

Увидев меня, побледнела. Морок же, чувствуя настроение, стал приплясывать и заржал. Хозяйка вздрогнула.

— Что ж ты дорогую гостью за порогом держишь, да под дождём? — сказала с упрёком, но с улыбкой.

— П-простите, госпожа! — женщина уже вымокла, но испуг не давал ей нормально действовать. Что она во мне увидела, не знаю. Возможно, чёрный цвет вызвал жуткие ассоциации.

Пришлось применять меры и тут же начать воздействовать. Под менталистом хозяйка расслабилась.

— Ой, госпожа, простите, задумалась что-то! — она торопливо стала открывать воротину, я немедля заехала и спешилась.

Поискала глазами укрытие для коня и нашла только сеновал, да сарай, откуда поблеивала коза. Возникла мысль завести Морока в сеновал, чтобы он там знатно пожрал запасы, но я же не изверг невинную козу оставлять без еды.

Поэтому вытащила чёрный кристалл и соорудив зонтик, подсунула его под сидение.

Женщина наблюдала за моими действиями очень внимательно, и по мне взгляд на кристаллы был обыденным, можно сказать привычным. Она их видела и не раз или слышала, что предсказуемо вблизи-то Чёрных пут.

Ладно, с этим походу разберусь.

— Напои гостью вкусным чаем с дороги.

— Конечно, сейчас заварю, с мелиссой, лимонником и ложечку мёда, ой и вкусно будет, — женщина аж руками всплеснула и побежала в дом.

А я вот задумалась, может она и не тварина вовсе. Я вон всего-то несколько дней здесь, а в голове уже одна крамола. Но она здесь родилась, другой жизни не видела, другие моральные ценности. Возможно, она ангел по сравнению с другими. Вот и я как Татьяна оправдываю несправедливость. Ничем нельзя оправдать продажу людей и тем более намеренное членовредительство, я не говорю об убийстве.

С прошлого посещения здесь ничего не изменилось, даже запах тот же. А вот хозяина не было.

— А где…? — даже не знаю, как и назвать.

— Пётр на собрание артели ушёл, к обеду будет, — хлопоча с травками, поведала мне хозяйка.

— А как тебя зовут?

— Степанида, госпожа.

Я села за стол.

— Расскажи мне про артель. Чем занимается, далеко работают?

— Как чем? Кристаллы добываем. Делянка наша в двадцати вёрстах на север, — она махнула куда-то в сторону. А я хмыкнула, логично же, что чёрные кристаллы добывают. — Пётр завтра на смену выходит, неделю на ведьминых землях будет. Ой и страшно его отпускать, — продолжила болтать хозяйка. Ну да, я же для неё сейчас близкий человек, скрывать нечего и тем более чувства.

— А что страшного?

— Как что? Банды промышляют, да и демоны бывают выходят. Один раз на зов такой огромный вышел, всю смену убил. Ой боюсь за Петра, что ж я делать буду одна? Меня же некому откупить будет, а в трудовом лагере я умру, — женщина аж слезу пустила.

— Что за зов? — стало жутко интересно.

— Так, ведьмы поют и демоны выходят убивать, — сказала как между прочим, видно, с детства слышала.

Ясно, это они так перезагрузку называют. Может и звук какой слышно снаружи, я же не в курсе.

А в остальном интересная картина вырисовывается. Значит, здесь ты свободен, пока норму по кристаллам выполняешь, и семья есть, пока ты за неё платишь. Вспомнилось упоминание о долге от Тани. Я-то думала это какой-то личный долг, а выходит что-то типа оброка. Это же просто дикость какая-то. А ещё здесь дочерями долги отдают.

— Пфф, — выдохнула и задумалась, способна ли я такое остановить? Пока даже способ не могу предположить, а не то чтобы что-то делать.

На стол встали кружки с чаем, запах был чудесный, как и вкус.

— А что за лагерь? — нужно было и это выяснить.

— Туда сгоняют всех, кто не может платить. И Петра бы угнали, потом и меня. Прохор Семёнович за него долг за три года заплатил и в артели место полегче дали. Он же как на ковше поработал годик, совсем захворал. Кашлял долго, еле ходил, уже увольнять хотели, а это смерть. Сейчас вроде оправляться начал.

Мне почему-то стало стыдно, правда, буквально на мгновение. Для них этот ублюдок — благодетель. Но притом знают, что он изверг и готовы были меня продать, практически отдать на верную смерть, это, если не брать в расчёт изнасилование.

Ладно, я не они, зла не буду делать.

А вот из разговора вывод сделала. Нужно будет посмотреть на работу артели, заодно помельтешить так, чтобы до хозяев дошло. Ох и соберу я вокруг себя армию недоброжелателей. Главное, чтобы не пожалеть потом об этом. Хотя у меня всегда есть универсальный способ свалить — портал. И внешность я могу буквально за секунды сменить.

Внимательно посмотрела на Степаниду. А что мне мешает полностью задействовать броню и шлем тоже. Я же могу лицо поменять и возраст, не удивлюсь, что и полностью внешность способна скопировать. Загвоздка только в росте и габаритах. С последним, конечно, неточно, я же могу объёмную одежду делать, значит, и объём на теле сымитировать сумею, будь то большая грудь или тот же горб. Я уже начала мысленно прорабатывать детали, как послышалась возня во дворе.

Хозяйка побежала к двери, а я просто выглянула в окно. У открытой калитки стоял Пётр и смотрел на Морока. Я тут же взяла его под воздействие менталистом, расстояние было приемлемым. Он так же, как и жена расслабился, закрыл калитку и, посматривая на коня, пошёл в дом.

Дождь закончился, а мой жеребец так и стоял под призрачным зонтиком, зрелище, конечно, забавное, но по-своему пугающее.

Мужчина о чём-то пошушукался с женой, я не стала подслушивать, не было необходимости. Зайдя, низко поклонился.

— Доброе утро, госпожа!

— Доброе, Пётр! Как здоровье? — задала вопрос, на который знала ответ.

Он постоянно работал под воздействием эманаций чёрной крови, даже если на расстоянии и с перерывами, они всё равно накапливаются. А восстанавливать здоровье ему не дают, вон, наоборот, списать хотели. Хотя я догадываюсь, чем занимаются в том лагере, да тем же самым, только не на свободе и по сменам, а на постоянке до конца жизни, очень короткой и мучительной жизни в нечеловеческих условиях.

— Да какое там здоровье, даже не знаю, как завтра на смену выходить, едва дышу, — мужчина действительно дышал как загнанная лошадь, и это в спокойном состоянии. Взяв кружку из руки жены, он отхлебнул чай.

Вздохнула и решилась. Всё таки я в первую очередь целитель и в данном случае должна помочь. Глядя на Петра, понимала, что он просто не переживёт эти дни. В своём страхе Степанида была права, от там умрёт и не от разбойников или тварей, а потому что сердце не выдержит нагрузки.

Без предупреждения просто накинула на него капсулу, и он замер прямо с кружкой в руке.

— Ой, что с ним? — успела сказать женщина и тоже замерла.

Пусть вдвоём вспомнят молодость, — хохотнула я, наблюдая, как растаяла капсула на мужчине.