Судя по новому району с высотками, родители Давида не бедствуют. Поднимаясь в стеклянном лифте на двенадцатый этаж, с каждым летящим вверх метром, ощущаю растущее предвкушение и необъяснимое злорадство. Пытаюсь откопать глубоко в себе загадочную неприязнь к матери парня и делаю вывод, что это основано на её глупости и слепоте. И нет, я не имею ввиду тот факт, что женщина должна крутить хвостом вокруг своего «сыночки-корзиночки» и целовать его пятую точку, я имею ввиду то, как опрометчиво она влезает в его жизнь и принимает сторону той, кто даже мизинца его не стоит, даже не попытавшись разобраться в ситуации.
С характерным «дзынь» лифт останавливается на нужном нам этаже, и его створки медленно разъезжаются в стороны.
- Ну, ты как? – безумно улыбаясь, интересуется Давид, галантно подставляя мне локоть.
- Знаешь, будь на мне лифчик, было бы капельку комфортнее, - обвиваю его руку своей и следую за парнем по длинному коридору.
- Грех прятать такие сиськи в намордники, - со знанием дела качает кучерявой головой.
- Мне твоей матушке так и сказать, если что?
- А думаешь, она спросит…?
Ладонь моего спутника тянется к дверному звонку, а когда в коридоре начинают слышаться спешные шаги, эта же рука со звоном приземляется на мою ягодицу, молниеносно окрашивая мои щеки в пурпурный цвет.
- Ты что творишь? – шиплю сквозь зубы, пока щелкает замок.
- Пытаюсь тебя разогреть перед главным актом, - простодушно отвечает и закусывает губу, сдерживая задорный смех. – Привет, мамуля!
Мамулю в этот момент надо, конечно, видеть и, желательно, писать с этой физиономии картины. Счастливая улыбка на её лице медленно оседает по мере того, как взгляд женщины медленно сползает с сына на меня.
- Добрейшего денёчка, - выдыхаю, широко улыбаясь, и уже вспоминаю, как с мобильного телефона вызывать скорую, поскольку, кому-то она явно понадобится.
- А… Эта что здесь делает, Давид? – даже не пытается скрыть свою неприязнь, держа нас на лестничной клетке. Фу, как негостеприимно. – Я же позвала тебя на семейный ужин…
- Ну, и в чём проблема? – вопросительно выгибает бровь парень, берет меня за руку и бесцеремонно отодвигает мать в сторону, освобождая нам проход. – Сашенька практически член нашей семьи – моя невеста. Не вижу несостыковок.
Плотно сжимаю губы и стараюсь не смотреть на женщину, у которой от негодования вот-вот взорвется котелок.
- Кстати, вы так нормально и не познакомились, - как бы между делом напоминает Давид, заботливо стягивая с моих плеч пальто. Взгляд матушки, будто по приказу, прилипает туда, куда надо. А что я сделаю, если у них в квартире так бешено молотит кондиционер? Мои «малышки» очень чувствительные… - Это Александра, - избавляется от своей верхней одежды и жарко целует меня в щеку, прилепляя к своей родительнице ещё и нервный тик.
- Кисуля, это моя мама, Евгения Витальевна…
- Очень приятно, - с придыханием делаю ударение на первое слово, гордо встречая разъяренный неверующий взгляд. – Может, просто «мама»? – уточняю у Давида, который вот-вот лопнет от ехидства.
- А почему бы и нет, собственно…?
- Хватит! – истерично рявкает Евгения Витальевна, до хруста костей сжимая в ладонях ручку от двери, что так и не смогла закрыть, по всей видимости, намереваясь вышвырнуть меня обратно.
- Что здесь происходит? – басистый голос из недр коридора вынуждает напрячься всем телом и ощутить, бегущий по телу, холодок.
Медленно поворачиваюсь к Давиду, что ободряюще подмигивает и устремляет взор на высоко мужчину с таким же ясным голубым взглядом, что выходит к нам.
Вот тут уже наступает моя очередь терять сознание.
- Здравствуйте, - приветствуем друг друга в унисон с мужчиной, обмениваясь растерянными взглядами.
- Александра?
- Вячеслав Львович…?
- Вы знакомы? – настороженно уточняет Давид, хмуря свои выразительный брови, и немного выступая вперед.
- Да, - неловко крякаю севшим голосом и нервно дергаю уголком губы. – А у тебя, наверное, и сестричка есть, да, Давидик? – еле слышно цежу сквозь зубы, улавливая на его лице непонимание с легкой примесью удивления.
- А ты откуда знаешь…?
- Александра Дмитриевна? – из-за спины отца появляется темноволосая детская макушка. – Александра Дмитриевна! – счастливый ребенок, не замечая напряженной обстановки, со всей своей непосредственностью огибает взрослых и несется ко мне в объятия.
- Здравствуй, Ариночка, - машинально подхватываю ребенка , игнорируя то вопросительные, то гневные взоры.
- Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? - властно, но мягко вопрошает мужчина, глядя поочередно на своих домочадцев.
- Слава, посмотри, кого притащил твой сын! – картинно восклицает женщина, некрасиво тыча рукой в мою сторону. – Это та самая шал… - под резкими и предупреждающими взглядами мужчин матушка осекается и говорит уже тише. – Про которую я тебе говорила… И вообще… Я не поняла… А откуда её знаешь ты и наш ребенок? – угрожающе упирает руки в бока, а я прикрываю глаза и медленно считаю до десяти.
Это не может быть правдой. С каждой секундой этот день всё больше становится похожим на турецкий сериал. Сейчас из туалета, наверное, выйдет какая-нибудь Гузель, и выяснится, что это моя родная сестра, с которой нас разлучили в детстве. Потом, по законам жанра, она обязательно впадет в кому и ближайшие три года я проведу за выяснением всех обстоятельств данного инцидента..
- Это моя преподавательница по танцам! – горделиво отвечает за нас всех храбрая девочка, которая пока, в силу своего возраста, не понимает всей патовости ситуации. – А вы что, в гости к нам пришли? – переводит на меня свой ясный взгляд больших небесных глаз.
- Да, куколка… Твой братик – мой жених… Получается, - нелепо улыбаюсь, продолжая играть в эту клоунаду, хотя уже минуты, как три хочется послать всё на хрен. Но, как я уже говорила: начал позориться – делай это до конца.
- Правда?! – с неподдельным восторгом восклицает девчонка, бегая от меня к брату счастливыми глазками. – Круто-круто! А старого жениха вы куда дели?
Дорогие, я тут тг-канал состряпала... можете присоединяться, чтоб первыми быть в курсе новостей, смотреть красивые артики по книгам и просто болтать) ссыль найдете в информации обо мне)