Продам любовь. Дорого (СИ)

31. Добро пожаловать в семью

Палец замирает в паре миллиметров от кнопки звонка. Я глубоко вдыхаю, пытаясь вспомнить: тошнота - это от токсикоза или от предвкушения встречи с «будущими родственниками»?

​— Кисуль, ты как? — Давид крепко сжимает мою ладонь.

​Он выглядит до неприличия спокойным. В свои юные года он обладает той удивительной суперсилой, которая есть только у молодых и очень влюбленных: верой в то, что всё будет хорошо. Я же в свои немолодые обладаю только бурным прошлым, разводом, кошкой и внезапно ожившими яичниками, которые решили устроить революцию именно тогда, когда я поставила на них крест. А, и съемной квартирой, где уже несколько дней обосновался этот упертый человек, наотрез отказавшись её покидать. Только при условии, что я перееду к нему. А я, ну, как бы не планировала…

​— Я в порядке. Просто думаю, не сигануть ли мне через перила вниз, пока не поздно, — шепчу я в ответ, поправляя подол платья. Оно максимально «приличное», из категории «я — скромная библиотекарша», хотя мы оба знаем, что это далеко не так… И родители его знают, не впервой же видимся.

​— Моя мама тебя обожает, — беззастенчиво врет Давид и всё-таки нажимает на звонок.

​— Ага, особенно ту часть меня, которая случайно чуть не довела её до сердечного приступа. Дважды. Но, как говорится, «бог любит троицу», да, котик…?

​Дверь открывается быстрее, чем я успеваю придумать план побега. На пороге возникает мамуля. Она выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала «Как контролировать всё в радиусе пяти километров». Её улыбка безупречна и холодна, как айсберг, потопивший «Титаник».

​— Давид! – радуется искренне женщина. – Александра, - искреннее не радуется, заприметив меня. - Какая... неожиданная встреча, — произносит она, и я кожей чувствую, как слово «встреча» в её голове заменяется на «катастрофа». — Проходите. Но я готовила на троих…

- Да, я не голодная...

​Мы проходим в гостиную. Здесь пахнет дорогим парфюмом, воском для мебели и моим неминуемым провалом. Отец Давида невозмутимо сидит в кресле с газетой. Настоящей. Бумажной. Это семейство настолько консервативно, что я на их фоне чувствую себя не просто женщиной с сомнительным прошлым, а как минимум восставшим из ада панк-рокером.

- Добрый вечер, - поднимает на меня свой лучистый, такой же, как у сына, взгляд, тем самым немного разбавляя ситуацию.

​— Итак, — чопорно начинает гипотетическая свекровь, когда мы рассаживаемся за столом с фарфоровыми чашками, которые стоят дороже моего гардероба, учитывая недешевые кожаные сапоги. — Каким ветром вас занесло? – звучит не очень дружелюбно.

​Я сглатываю.

​Давид берет меня за руку под столом. Его ладонь теплая и сухая.

​— Мам, пап, — голос парня звучит неожиданно твердо. — Мы пришли, потому что у нас есть важная новость.

​Глава семейства заинтересованно опускает газету. Мамуля замирает с чайничком в руках. Тишина становится такой густой, что её можно мазать на хлеб вместо масла.

​— Мы решили, что вам необходимо узнать... — Давид делает паузу для драматического эффекта. Я чувствую, как внутри меня что-то (или кто-то размером с горошину) делает сальто. — Александра беременна.

​Звук упавшей серебряной ложечки о блюдце кажется взрывом гранаты.

​Матушка медленно переводит взгляд с лица Давида на мой, пока еще плоский, пресс. Её брови взлетают так высоко, что рискуют скрыться за линией роста волос.

​— Беременна? — переспрашивает она таким тоном, будто я только что призналась, что практикую черную магию в их подвале. — Но вы знакомы всего...?

​— Немного, — вставляю я с нервной улыбкой. — И, поверьте, я сама в шоке. Я вообще-то думала, что у меня там пустыня Сахара, а оказалось — тропический лес.

​Давид кашляет в кулак, скрывая улыбку и пытаясь заглушить мои неуместные метафоры. Папа молча снимает очки и начинает их протирать. Надеюсь, что с такой же невозмутимостью в меня сейчас не полетит нож.

​— Это... большая ответственность, — наконец выдавливает будущий дедушка.

​— Мы справимся, — уверенно говорит Давид. — У меня есть квартира, я неплохо зарабатываю. Позже можно будет взять ипотеку и расшириться. А Александра...

​— А Александра тоже работает, — перебиваю я, чувствуя, как во мне просыпается инстинкт выживания. — И в состоянии не скинуть вашего сыночку в финансовую яму.

​Мамуля делает глубокий вдох, её грудь высоко и яростно вздымается под шелковой блузкой. Она смотрит на меня так, будто пытается прочитать мою биографию прямо на лбу. Интересно, если она узнает, что мы познакомились, когда её сын заказал «любовницу» на час, её хватит удар сразу или она сначала допьет свой чаёк?

​— Что ж, — произносит негромко женщина, в чьих глазах вспыхивает опасный огонек планирования. — Раз уж так вышло... Нам нужно обсудить свадьбу. Верно?

​Я чувствую, как мой левый глаз начинает истерично дергаться.

​— Свадьбу? — переспрашиваю я глупо. — Может, начнем с теста на витамины?

​— Никаких «может», — отрезает рявкающим тоном, уже доставая из-под стола блокнот. — Мой внук не родится вне брака с женщиной, которая называет свою репродуктивную систему пустыней.

​Я смотрю на Давида. Он сияет. Я смотрю на мать. Она уже чертит план рассадки гостей. Кажется, моя жизнь превращается в романтическую комедию с элементами триллера.

​Ну что ж, Александра, добро пожаловать в семью. Надеюсь, они не проверяют прошлое через частных детективов так же тщательно, как выбирают сорт чая.