Продам любовь. Дорого (СИ)

22. Тебе идет белый

Отец Давида, как я и предполагала, оказался благоразумнее, чем мать. Сдержанно извинился за поведение жены и неловкую ситуацию, пообещал, что это никаким образом не отразится на младшей дочери и наших с ней занятиях, и отпустил с миром.

- Вы счастливы друг с другом? – неожиданный вопрос уже на пороге прилетел в спину, подобно наточенной стреле.

Так и замерла с дверной ручкой в ладони, в этот момент четко осознавая, что мы заигрались.

- К чему этот вопрос, пап? – уклончиво отвечает Давид, взяв ситуацию в свои руки, за что я ему безмерно благодарна.

- К тому, что не стоит в этой жизни слушать никого, - туманно отзывается мужчина, задумчиво почесав переносицу под оправой очков. – Ни друзей, ни родителей, ни, тем более, проходящих мимо по вашей жизни, людей… Ничего в этом мире не имеет значения, когда человек счастлив. Ни возраст, ни национальность, ни социальный статус…

С легким привкусом горечи спускаюсь в лифте, делая вид, что не замечаю, как пристально на меня смотрит мой спутник. Чувство стыда и резко проснувшаяся совесть скребут изнутри своими маленькими лапками. Кажется, его папа был вполне серьёзен и искренен, а мы… Устроили зоопарк. Как потом смотреть ему в глаза и объяснять, что это всё было не более, чем забавное представление?

- Нет, ну сиськи твои произвели фурор, - неожиданная реплика, вылетевшая изо рта этого засранца, заставляет поперхнуться и выбросить из головы всё то, о чем я тут только что думала.

- Что-о-о? – сдавленно фыркаю, не в силах сдержать улыбку.

- Что? Ты видела, как матушка на них пялилась? Даже похлеще, чем батя. Оно и хорошо, мне бы наверно не понравилось, - задумчиво кривится, по-свойски укладывая руку на моё плечо.

- А что такое? А может, мне замутить с твоим папой? – хищно щурю глаза, игриво проводя ноготком по мужской груди, обтянутой тонкой водолазкой. – Буду твоей мачехой, мальчик, - щелкаю пальцем по носу парня, пока в его ясных глазах начинает клубиться тьма.

- Всю жизнь мечтал ИМЕТЬ мачеху, - двусмысленно усмехается и крепко смыкает ладонь на моей заднице.

- Фу, какой плохой, - картинно морщусь, хотя от наглых рук на моих ягодицах по телу разливается приятное тепло.

Домой к Давиду мы вваливаемся, беззаботно веселясь и вспоминая самые эпичные моменты прошедшего вечера. И только оставшись без верхней одежды посреди комнаты, до меня доходит осознание: «А что я, вообще, собственно говоря, тут делаю…?». Я свою часть уговора выполнила и, по-хорошему, находиться с ним мне больше незачем…

- Спасибо, Киса, - крепкие руки обхватывают меня за талию и увлекают за собой на диван, куда Давид с комфортом опускает свою пятую точку, а я оказываюсь сидящей сверху.

- На здоровье, - беззлобно усмехаюсь, ощущая, как тесная юбка неудобно сжимает бедра.

Чувствую это, кажется, не одна я. Длинные пальцы осторожно подцепляют подол и немного приподнимают ткань вверх, позволяя мне раздвинуть ноги и опуститься ниже.

- Мне домой пора, - неуверенно бормочу, бросая рассеянный взгляд на часы, висящие прямо над нашей головой.

- Это срочно? – задумчиво отзывается, бегая, блестящими в тусклом свете, глазами по моей шее и ключицам. – Останься со мной…?

Странно, но в тот момент я даже не подумала о том, что эта просьба звучит, как предложение клиента такой, как я, а как… Просто желание мужчины побыть с понравившейся девушкой…?

- Что будем делать? – еле заметно фыркаю, прекрасно понимая, что в конечном итоге всё сводится к одному.

- А что хочешь? – такой простой вопрос, казалось бы, абсолютно выбивает меня из колеи. Никто раньше не интересовался особо, чего хочу Я…

Всё как-то было расписанным и само собой разумеющимся. Мужик работает, я прихожу раньше, готовлю ужин. Кормлю. Мою посуду. После душа, возможно, секс. Но это, смотря, как сложатся обстоятельства. По выходным уборка, глажка, магазины. Иногда встреча с общими друзьями… А чего хочу я…?

- Хочешь, я приготовлю ужин? Хотя, нет, ты мне живая больше нравишься, - болезненно кривится, намекая на свои не самые лучшие кулинарные способности. Тихо смеюсь, и мягко прыгающая грудь сильно привлекает его внимание, словно погремушка ребенка. – Хочешь, ванную тебе наберу с пенкой там, бомбочками, - невнятно бормочет, уткнувшись носом в ложбинку. Вибрация низкого голоса щекочет кожу и рассыпает по коже трогательные мурашки. – А ужин лучше заказать, - продолжает бубнить, задевая горячими губами чувствительную кожу. – Что больше нравится, роллы, пицца, паста, - поднимает на меня свой хрустальный взгляд, глядя снизу-вверх из-под длинных темных ресниц.

- Пиццу, - мягко улыбаюсь и отрываю его голову от своих сисек.

Давид недовольно морщится, и я соскальзываю с мужских колен, поправляя неудобную одежду.

- Дай, во что переодеться…?

- Футболки в шкафу, - довольно щурится, указывая рукой в нужном направлении.

Не знаю, насколько правильно я поступаю, но именно сейчас мне отчаянно не хочется находиться одной в квартире подруги, в холодной кровати… Хочется на мгновенье расслабиться, утонуть в этой иллюзии и представить, что я обычная девчонка в счастливых отношениях, которая решила остаться с ночевкой у своего парня. Завтра я всё разложу обратно по своим местам, но хоть до утра-то мне можно обмануться…?

- Тебе очень идет белый, - неожиданно раздается за моей спиной, пока я избавляюсь от неудобного топа. Я знаю, что он на меня смотрит. Но больше этот факт не вызывает во мне неловкого смущения, напротив… Кожу приятно пощипывает там, где моего тела касается его взгляд. – Блин, прикинь, какая ты, наверное, будешь конфетка в свадебном платье, - как-то мечтательно бормочет, и дурацкая улыбка на моем лице мгновенно меркнет.

- Прикидываю, - сухо отзываюсь, расстегивая молнию на юбке и оставаясь в одних невесомых трусах. – Как баба на чайник. Стразы эти ублюдские жутко колются. Кринолин с моими бедрами вообще противопоказан…

- Ты была замужем? – быстро соображает настороженным тоном.

- Была, - ныряю в его футболку, решая не вдаваться в подробности.

- Почему развелись? – продолжает допытывать, и я бросаю на парня испепеляющий взгляд.

Но вместо праздного любопытства замечаю в сапфировых глазах какой-то требовательный жгучий интерес. Будто он не принимает сам тот факт, что люди, в принципе, могут развестись.

- Потому что я не родила ему четверых детей, как он мечтал, - пожимаю плечами и возвращаюсь обратно, опустившись на мужские колени лицом к лицу. – Два мальчика, и две девочки.

- Чего, блин? – скривившись, фыркает Давид, мягко укладывая большие ладони на мои бедра. – Несушку нашел что ли? Сам себе пусть рожает целый детский сад. Ну, и хрен с ним, - словно пытается успокоить, не зная, что я давно это пережила и проработала. Просто теперь осталась аллергия на одно его имя. – Родишь потом столько, сколько посчитаешь нужным… Или не родишь, если не посчитаешь…

- Не рожу, - коротко осекаю, улавливая в голубых глазах легкое непонимание. – Это тело не предназначено для выращивания детей, - хлопаю себя по животу, горько ухмыляясь. – Так сказали врачи.