Продам любовь. Дорого (СИ)

28. Цветущая Сахара

— Может, развернёмся? — бормочу, теребя край свитера. — Это какая‑то глупость. Скажи честно, тебе нечем заняться? Найди работу, посмотри мультики, поиграй в «плойку», от меня только отстань…

Давид косится на меня с улыбкой:

— Глупость — это игнорировать очевидные симптомы. Давай на чистоту: ты уже ешь солёные огурцы и плачешь от рекламы про щенков? Если да, то это не «просто усталость и несварение», - кивает со знанием дела. Ему только очков на переносице не хватает, что б поправить их с важным видом.

— У меня просто… чувствительная натура! И огурцы так-то вкусные.

Парень саркастически хмыкает в ответ.

— Киса, ты трижды за десять минут спросила, не пахнет ли от тебя морковкой. Морковкой! При чём тут вообще морковка?

Я скрещиваю руки:

- Ну, пахнет же, что я сделаю!

Я смотрю в окно на мелькающие витрины бутиков и пытаюсь убедить себя, что это просто затянувшийся ПМС. Или ретроградный Меркурий. Или, в самом крайнем случае, аллергия на жизнь.

​— Саша, ты побледнела, — настороженно говорит Давид, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы на руле сжимаются чуть сильнее, чем нужно. — Дай угадаю: тебя снова мутит?

​— Меня мутит от твоего вождения, — огрызаюсь я, хотя он ведет машину как ангел, прошедший курсы экстремального этикета. — И вообще, зачем мы едем в частную клинику? У меня просто легкое пищевое отравление, - повторяю, как мантру, в сотый раз подряд.

​Украдкой кошусь на парня. Давиду двадцать с хвостиком. У него идеальная кожа, восторженный взгляд и вера в то, что мир - это прекрасное место. У меня - десятилетний стаж скептицизма, диплом хореографа и сомнительное прошлое в сфере «эскорт-услуг по вызову», где мы, собственно, и познакомились. Тогда я думала: «О, симпатичный мальчик, научу его чему-нибудь».

​Жизнь, судя по всему, решила научить меня в ответ. И выбрала для этого самый ироничный способ.

— Мы просто проверимся, кисуль. Для моего спокойствия.

​— Давид, послушай меня внимательно, — я разворачиваюсь к нему, стараясь звучать как взрослая, рассудительная женщина, а не как человек, который недавно обнимался с унитазом. — Несколько лет назад врачи вынесли вердикт: мой организм - это пустыня Сахара. Красиво, жарко, но ничего не растет. Я бесплодна. Это медицинский факт.

​— В Сахаре иногда идут дожди, — тихо говорит он, глушит мотор и смотрит на меня своими невыносимо голубыми глазами.

​— Это не дождь, Давид. Это статистическая погрешность!

​Внутри медицинского центра пахнет дорогим парфюмом и стерильностью. Я сижу на кожаном диване, скрестив ноги, и пытаюсь выглядеть максимально непричастной к происходящему. Давид же бегает у стойки регистрации, заполняя анкеты.

​— Идем? - он протягивает мне ладонь.

​— Я могу идти сама. Я не хрустальная ваза, - ворчу я, но руку принимаю. Его ладонь теплая и надежная, и это бесит меня больше всего.

​В кабинете гинеколога нас встречает женщина с таким понимающим лицом, что мне хочется немедленно во всем сознаться. В том, что я курила за школой в девятом классе и что я понятия не имею, как воспитывать детей, кроме как учить их правильно подбирать вино к рыбе.

​— Жалобы? - деловито спрашивает доктор, листая мою медкарту.

​— У него жалобы, - тычу я пальцем в парня. — Он вообразил себя героем мелодрамы на Netflix. А у меня просто задержка из-за стресса. Знаете, работа, кризис среднего возраста, молодой любовник, который не дает спать...

​Давид изумляется, вскидывает брови, опасно щурит глаза, но мужественно молчит.

​— Что ж, давайте посмотрим на вашу «статистическую погрешность», Александра, — улыбается врач и указывает на кушетку.

​Момент истины

​Экран УЗИ темный и непонятный. Я смотрю на него с видом эксперта, хотя для меня это просто пятна Роршаха.

​— Так, - задумчиво произносит доктор. - Хроническое бесплодие, говорите?

​— Да, - подтверждаю я с гордостью. - Утверждено тремя специалистами и одной гадалкой в Сочи.

​Доктор водит датчиком по моему животу. Холодный гель заставляет меня вздрогнуть. Давид стоит рядом, вцепившись в край стола так, будто собирается его перевернуть.

​— Ну, тогда поздравляю, - доктор разворачивает монитор к нам. - Ваша «пустыня Сахара» только что расцвела. Вот это крошечное пульсирующее пятнышко — сердце. Около четырех недель.

​В кабинете повисает такая тишина, что слышно, как в коридоре падает чья-то бахила.

​Я смотрю на экран. Пятнышко. Оно ритмично мигает. Маленькое, наглое и абсолютно невозможное.

​— Это... это ошибка, — шепчу я, чувствуя, как мир начинает медленно вращаться вокруг этого пикселя. — Там не может быть сердца. У меня там по плану был отпуск в Италии и курс ретинола.

​— Саша... — голос Давида звучит так, будто он только что выиграл в лотерею и одновременно получил удар мешком муки по голове.

​— Замолчи! — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. — Это всё из-за твоих молодильных генов. Ты сломал мою биологию!

​Он не отвечает. Он просто смотрит на экран, и на его лице расплывается такая глупая, такая искренняя улыбка, что я понимаю: моя спокойная жизнь в роли циничной одиночки официально закончена.

​— Около четырёх недель? — переспрашивает он у врача, не дыша.

​— Да, — подтверждает та. — Хотите распечатку?

​— Да! — выпаливает Давид.

— Нет! — кричу я.