Продам любовь. Дорого (СИ)

23. Релакс

Следующие минут пятнадцать Давид рьяно сетовал, возмущался и старательно пытался меня успокоить, будто это не мне однажды поставили неутешительный диагноз, а ему.

- Я дико извиняюсь, но как бы… Хрен с ним, - хлопаю глазками и широко улыбаюсь, пока он начинает гуглить, дабы плотнее погрузиться в животрепещущую тему. – Я чайлдфри…

- Ага, - саркастически хмыкает, будто я ему сказала, что небо зелёное. – А я гермафродит. Это ты сейчас так говоришь. А кто в старости стакан воды принесет?

- Служанка? – делаю оптимистичное предположение, наблюдая за тем, как парень комично выгибает бровь. – Ну, или, на крайний случай, какой-нибудь молодой загорелый накаченный мальчик…

- Я правильно понимаю, вариант, что ты к тому времени будешь в долгом счастливом браке, и ухаживать за тобой, в случае чего, будет муж, ты вообще не рассматриваешь?

- Абсолютно - нет.

- О, нашел! – радостно спохватывается, а я хватаюсь от неожиданности за сердце. Не малолетка же я уже всё – таки, нельзя так пугать. – Тут написано, что большинство таких диагнозов являются неточными и не несут стопроцентной гарантии…

- О боже, - тяжело вздыхаю и прикрываю глаза рукой. – Ну, ты давай, развлекайся, а я пойду, позвоню, - стягиваю с тумбочки телефон, чего он, кажется, даже не замечает, с упоением продолжая вчитываться в текст.

Выскальзываю на кухню и набираю Лику. Отделаться парой дежурных фраз не вышло. Стоило ей узнать, что вместо того, чтобы честно отрабатывать свой «гонорар», я играла фиктивную невесту на званом ужине, на меня посыпалась гора вопросов, а позже даже угроз. Пришлось с комфортом устраиваться на подоконнике и в красках пересказывать этот чудесный вечер.

- А папаша у него как? Ничего? Ну, так-то да, наверно, у такого сыночка не может быть дерьмовый папочка, в него, значит, пошел… Слушай, а сколько ему лет?

- Лик, ты замужем, ели что...

- Саша – а – а – а! – от пронзительного вопля со стороны комнаты чуть ли не роняю из руки телефон, лишь в последний момент успевая прижать его плечом к окну.

- Я перезвоню, - испуганно спохватываюсь и отрубаю звонок, ломанувшись в сторону комнат.

Что случилось?! Понял, что он тоже никогда не сможет родить? Сломал ногу, вставая с дивана? К нам снова нагрянула его мать?

Врываюсь в спальню и хмурюсь в непонятках, никого там не обнаружив.

- Саша! – улавливаю звуковые волны и спешно шагаю в сторону ванной комнаты, откуда слышится шум льющейся воды.

Резко распахиваю дверь, во все глаза уставившись на целого и невредимого Давида.

- Ты что орешь…?

- Ничего, хотел сюрприз сделать, - очаровательно улыбается, прищурив взгляд, и только сейчас я бегло оцениваю обстановку.

Замираю на пороге, заинтересованно разглядывая пространство. Сначала кажется, что я попала в какое‑то волшебное место: вся комната залита мягким неоновым светом сиреневого оттенка. Он переливается, словно туман над вечерним городом, и окрашивает всё вокруг в загадочные фиолетовые тона.

Взгляд скользит дальше - и сердце пропускает удар от смеси умиления и восторга. Ванная до краёв наполнена пышной пеной, которая мерцает в неоновом свете, будто усеянная крошечными звёздами. По краям ванны расставлены свечи, их трепетное пламя танцует в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены. Запах воска и лёгких цветочных нот наполняет воздух, создавая невероятную атмосферу.

А посреди этой сказки – он, мать его (не вспоминать лучше), волшебник. Стоит, слегка прислонившись к стене, и смотрит на меня с тёплой, чуть заикивающей улыбкой.

На мгновение время словно останавливается. Я чувствую, как внутри разливается тепло. Не от свечей, не от горячей воды, а от осознания, сколько заботы и внимания было вложено в этот сюрприз.

- Прошу, - указывает руками в приглашающем жесте на наполненную ванну и слегка отходит в сторону. – Резиновых утят у меня, конечно, нет…

- Как «нет»? – обиженно дую губы и распахиваю глаза. – Совсем? Даже один нигде не завалялся?

- Нет… Но есть заводная машинка, принести? Она так забавно делает колесиками «тыр – тыр – тыр», если её пустить по воде…

- Ты пробовал?

- Пф, обижаешь…

- Не надо машинку, - тепло улыбаюсь, делаю шаг вперед и оставляю на щеке Давида теплый благодарный поцелуй, который от чего-то смущает его сильнее, нежели, когда он жмакает меня за задницу.

Да, чего уж там, в те моменты он вообще не смущается.

- Точно? Могу сбегать в магазин за утятами, если без них вообще никак.

- Думаю, переживу, - тихонько смеюсь, разворачиваюсь спиной и стягиваю с себя мужскую футболку.

- Отдыхай, - раздается сзади хрипловатый голос и тихий шорох шагов. – Не буду отвлекать. Когда еду привезут, я позову…

Ступаю ногами в горячую воду и не могу держать блаженный стон. Когда я в последний раз вот так нежилась в ванной…? Да с пенкой, да с солью… Не помню. Опускаюсь целиком, ощущая, как восторженно вопит каждая клеточка, и провожу так какое-то время, абсолютно не шевелясь и даже боясь дышать…

Нежный лавандовый аромат окутывает своим умиротворением. Невесомая пушистая пена еле слышно лопает пузырьками, разгоняя по телу приятную щекотку. Откидываю голову на бортик и прикрываю глаза. Как же хорошо порой бывает жить... Просто вот так иногда поставить на паузу нескончаемый адский забег и позволить себе на полчасика расслабиться, забыв о проблемах. Причудливые тени, что скачут по стенам от дрожащего пламени свечей, слегка убаюкивают, и мне начинает казаться, что я вот-вот провалюсь в сон.

Тихий шорох двери и мягкие приглушенные шаги вызывают на лице ухмылку. Вот же вредный мальчишка, а обещал не беспокоить...

- Прекрасная леди, позвольте я сегодня поработаю вашим...Блин, а как это называется? - невнятно бормочет, и я закусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. - Ай, да фиг с ним, буду рабом, - снисходительно цокает языком, а я вздрагиваю, ощущая, как по груди начинает стекать что-то тёплое и невероятно ароматное, похожее на масло...

- Ауч, - тихонько вздыхаю и дергаюсь от крупных мурашек, что прячутся под водой вслед за тягучей густо-пахнущей дорожкой.

- Горячо? – заботливо интересуется, растирая масло и мягко сжимая пальцами мою ключицу.

- Нет… Приятно, - тихо отзываюсь в ответ.

Разгоряченное разомлевшее тело очень остро ощущает каждое касание и прикосновения парня.

- Я умею делать приятно, киса, - самодовольно отзывается с еле уловимым высокомерием в голосе, которое неизменно меня веселит. Заносчивый засранец. – Хочешь, докажу…?