Развод. Одинока. Свободна. Ничья?

18 глава. Ничего не бойся. Я с тобой

Я думал, что это хорошая идея — заставить её жить у меня и выходить со мной в свет. Так она привыкнет ко мне и...

Ну, что, Алиев, что?

Трудно самому себе признаться в том, что впервые в жизни женщина ради тебя и твоих бабок не была готова сразу раздвигать ноги?

Нет, дело не в этом. Трудно оказалось признать то, что мне вдруг захотелось от неё чего-то другого. Нет, и постель, конечно, тоже! Но "чего-то другого" больше, чем постель...

И меня швыряет из крайности в крайность. То я готов убивать своих же парней только за то, как они смотрят на неё. То меня переполняет гордость — потому что она такая красивая, что от неё глаз не отвести, и теперь она — моя, и идёт со мной рядом!

И вообще впервые в своей жизни я переполнен эмоциями. Мне то убить её хочется, то прижать к стене, стащить штаны и трахать так, чтобы забыла и о своём мудаке-муже и обо всём вообще!

Пропускаю её в ресторан.

Краем глаза замечаю заинтересованный взгляд Арама, брошенный ей вслед. Да, конечно, это может быть простое любопытство — Руслан Алиев ещё никогда не бывал на официальных мероприятиях, подобных этому, в сопровождении женщины.

Но мои инстинкты ревут во мне, требуя заявить свои права! Хищнику во мне физически необходимо, чтобы все остальные мужики знали, что эту самку трогать нельзя, и даже смотреть на неё нужно аккуратно. Потому что она моя.

А она не моя.

Вот такое противоречие.

Я даже трогать её опасаюсь — потому что шарахается в сторону и смотрит так, словно я — чудовище!

Идёт вперёд. Я только тут замечаю глубокий вырез на спине. Обнажённую кожу, тонкую линию позвоночника, маленькое родимое пятнышко на левой лопатке.

С трудом сглатываю ставшую вязкой слюну.

И вижу свою руку, которая сама, без моего на то приказа, тянется к этой нежной розовой коже... Кончики пальцев пробегают сверху-вниз, ощущая, какая она нежная, тёплая, и как моментально покрывается мурашками...

И мне становится похрен, что Дворновский, вероятно, смотрит нам вслед. И даже похрен, что секретарь губера уже звонил и спрашивал, приду ли я.

Спускаюсь пальцами до самой поясницы.

В голове мелькает картинка... Она на коленях, спиной во мне. Мой член входит в неё сзади. Держа под грудью, целую её спину, заставляя насаживаться на себя...

Меня ослепляет на мгновение и я едва успеваю среагировать и поймать ее, когда споткнувшись, начинает падать!

Разворачиваю, прижимая к себе.

Дверь, которую я открыл для неё, с силой припечатывает мне по спине.

Интуитивно сжимаю сильнее, боясь уронить, выпустить из рук.

Замираем в дверном проёме.

Ее лицо совсем рядом.

Испуганные огромные глаза. Сочные распахнувшиеся в немом крике губы.

Её ладони, прижатые к моей груди. Их жар я ощущаю даже через рубашку!

И моё сердце... Которое неожиданно пропускает удар, а потом начинает барабанить так, что перехватывает дыхание.

— Простите... - шепчет она, снова переходя на вы. — Чуть не упала.

Я бы не позволил упасть.

Но я даже не могу произнести это! Потому что... У меня, блять, дыхание перехватило! Как у пацана сопливого... И я гипнотизирую её губы, невольно склоняясь к ним.

И она, не отрываясь, смотрит в моё лицо. Не вырывается. А её ладони на моей груди едва заметно двигаются, чуть съезжая вниз... Как будто она меня трогает. Как будто ей хочется меня трогать...

— Проходите немедленно! Вы перекрыли вход! — доносится за моей спиной сказанное знакомым голосом с такой нескрываемой ненавистью, что хочется потянуться за оружием — так и кажется, что он сейчас кинется в драку.

Выпрямляюсь сам. Ставлю её рядом, отпуская.

Нет, я, конечно, умом понимаю, где нахожусь. Ну, точнее, наконец-то вспоминаю об этом. Но ещё секунду назад мне было откровенно на это плевать.

А сейчас хочется убить за то, что этот козёл так невовремя здесь оказался!

— Борис, — ахает Ксюша.

Ефимов стоит рядом с нами, изображая из себя обманутого и оскорбленного мужа, который чуть ли не за изменой застукал свою жену.

Ну, Борис, и что?

Мой юрист вообще-то, уже документы на развод подготовил. И Борис со своей стороны их успел подписать. Когда остальное по нашей договорённости подписывал.

Так что с его стороны вот это показательное выступление уже незаконно. И меня от того, чтобы ему это не напомнить останавливает только тот факт, что я не так и не здесь хотел об этом сказать Ксюше. Есть мысль, что она будет недовольна, что я решил этот вопрос за её спиной.

Борис здесь в качестве охраны находится. И он сам, и его ребята.

— Ты забываешься, Борис, — чеканю ему. — Ты здесь на работе. И не имеешь права указывать гостям.

Его лицо покрывается пятнами, но он отступает в сторону, пропуская нас.

Беру её за руку. Переплетаю наши пальцы.

Мне нравится ощущать её тонкие пальчики в своей руке. Когда мы идём, они легонько двигаются, создавая ощущение, что она поглаживает мою кожу.

Казалось бы — это такая мелочь! А я почему-то чувствую...

— Ох! — выдыхает она. — Я жутко испугалась!

— Чего?

— Что он кинется в драку!

Не кинется. Мы всё решили.

Кошусь на неё. Мне чудится, что, опасаясь Бориса, она жмётся к моему боку. И я, исключительно для того, чтобы ей не было страшно, обнимаю её за талию...

— Ничего не бойся. Я с тобой.