Развод. Одинока. Свободна. Ничья?

44 глава. Ничего страшного

Мужчина кладет спичечный коробок сверху на горку из содержимого моей сумочки

— Да это — ерунда, — лепечу я, не зная, как объяснить, что находится там, в коробке, — я ведь его даже не открывала ни разу! — Мне старушка одна дала...

Никто из мужчин не удостаивает меня взгляда. И Руслан тоже. И я, сконфузившись от такого презрения, опускаю глаза в пол и замолкаю.

— Это бумаги по тем коттеджами, которые планировалось строить на земле, предназначенной для парка. Те самые, которые ищут наши... конкуренты, — говорит пожилой мужчина, с интересом вглядываясь в лицо Руслана.

— Так. Я говорил Аману, что они у меня. Документы хранились в сейфе, — отвечает Руслан. — Если они вам, Джафар, были так нужны, можно было просто позвонить мне и попросить привезти. И совсем не обязательно было обыскивать мой дом и перетряхивать сумочку моей женщины.

Я слышу, что говорит Руслан на одной ноте, не повышая голоса. Но звучит это холодно и отстраненно. И даже мне, даже не глядя на него, ясно, что он в ярости!

Нет, это, естественно, понятно. Явились тут какие-то люди и перевернули всё в доме с ног на голову!

Мне в глаза, конечно же, бросается тот факт, что здесь, в доме, находятся мужчины ярко выраженной восточной внешности. И говорят они с акцентом. Из всего этого я делаю вывод, что все они, вероятно, соотечественники Руслана. Может быть, поэтому он и не грозится сейчас вызвать полицию? Может поэтому охрана и впустила их сюда? Впрочем, как не впустить? Тут целая маленькая армия!

— Руслан, дорогой, где по-твоему мы нашли эти бумаги? — спрашивает пожилой.

— В сейфе, — отвечает Руслан.

— Ты уверен?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сейф утром был закрыт мною. Код знаю только я.

Все замолкают, словно дают Руслану время подумать.

Рука Руслана неожиданно на глазах у всех этих людей находит мою руку. Сжимает мою ладонь. У меня от этой его поддержки почему-то на глаза наворачиваются слезы.

Я честно пытаюсь вернуться мыслями к их разговору, но мозг не желает подчиняться. Он желает думать о том, какие нежные и сильные у него пальцы. О том, какая горячая у него ладонь. О том, что он всё решит сейчас, всё образуется, наладится. И мы вечером снова будем вдвоем...

— Почему не спрашиваешь, где мы нашли документы? — нарушает тишину тот, кого Руслан назвал Джофаром.

— Я уверен, что мне не понравится ответ.

— Вероятно это так. Но разве это правильно — отворачивать лицо от правды?

— Алан, позови Анаит.

Наблюдаю за тем, как один из мужчин в военной форме идет в сторону кухни. Чувствую себя зрительницей в каком-то странном кино. И вот я наблюдаю за происходящим. Ничего не понимаю. Но боюсь...

Открывает дверь.

— Анаит, выйди к нам.

Из кухни сначала выбегает пёс. Останавливается посередине комнаты и, потешно покрутив головой из стороны в сторону, бросается ко мне. Подхватываю его на руки, прижимая к груди.

Следом за ним выходит Анаит.

Мне кажется, она испугана даже больше, чем я. Бросает жалобные взгляды в сторону Руслана, как будто её ведут на растерзание, и помочь может только он.

Останавливается перед столиком.

— Анаит, расскажи, почему ты решила позвонить и попросить помощи.

— Что-о? — возмущается Руслан. — Какой ещё помощи! Что происходит?

Она косит в его сторону. Но отвечает Джофару.

— Потому что у Руслана участились приступы. Он стал чувствовать себя плохо. Стал терять сознание, вести себя агрессивно. Вы же сами знаете, что он даже на приёме у губернатора напал на человека! И это всё началось с ним в тот момент, когда она появилась в нашем доме!

Что она хочет сказать? Что он плохо себя чувствует из-за меня?!

— Что ты несёшь! Совсем одурела! — выходит из себя Руслан.

Смотрю на него. Его губы сжаты в тонкую линию. На скулах играют желваки. Взглядом буквально прожигает дыры в Анаит.

— Документы были найдены в чемодане Ксении, Руслан. А в её сумочке находилась вот эта коробочка. А в коробочке.... Посмотри сам.

Руслан берёт спичечный коробок, открывает его. Несколько долгих секунд смотрит внутрь. Потом поворачивается ко мне.

У него такой вид, словно его чем-то тяжёлым по голове ударили — ошарашенный, удивленный, даже, кажется, расстроенный.

Протягивает открытый коробок мне.

Заглядываю внутрь.

Там лежит несколько кусочков сахара-рафинада.

С облегчением выдыхаю.

Ничего же страшного, да?