Развод. Одинока. Свободна. Ничья?

40 глава. Я не хочу бурю

Ещё совсем недавно я думала, что уже научилась его понимать. Что чувствую его эмоции, что даже в какой-то степени способна влиять на них!

Но вот я сажусь в машину вперёд, на пассажирское и... Он молчит.

Борис уже орал бы на его месте. Хотя... Борис не очень-то интересовался моей жизнью. Наверное, и не заметил бы, что я задержалась после работы. Если, конечно, не нужно было бы накрыть стол для его гостей...

Мне начинать оправдываться?

Или что?

Хотя! С чего бы это вдруг?

Я ничего плохого не делала! Я работала! Я ж не думала, что Темнейшество снизойдет до того, чтобы приехать за мной в школу!

А вот ведь снизошел...

Смотрит строго на дорогу. На меня ни взгляда.

И вот я уже немного ощущаю что-то такое... как приближение грозы — когда в природе всё замирает перед бурей! Я не хочу бурю! Мне очень нравилось то, что было до этого.

Что сказать?

Уже можно начинать оправдываться?

Вот ведь тяжёлый человек! Такой тяжёлый, что я всё никак начать говорить не могу! Не знаю даже, с чего!

Смотрю сбоку.

Лицо — каменная маска. Глаза смотрят из-под недовольного прищура. Кажется, если он сейчас бросит на меня взгляд, я точно порежусь о сталь. На скулах время от времени играют желваки.

Я его такого даже немного боюсь.

Мысль о том, что я должна сделать, приходит в мою голову неожиданно.

Торопливо отстегиваюсь, чтобы не передумать.

Становлюсь на колени прямо на своём сиденье.

Он тактильный очень. Его потрогать нужно.

И он растает. Ведь растает же?

Даже не смотрит в мою сторону! Что, не интересно тебе, что я тут творю? Темнейшество, блин, бесчувственное!

— Останови! — командую, мгновенно ощущая, как эпицентр бури из какой-то близкой, но находящейся пока не здесь точки, мгновенно смещается в центр салона машины.

— Зачем?

— Надо!

Съезжает на обочину. Останавливается.

Встаю на колени. Поворачиваюсь в его сторону.

Протягиваю руку.

Мамочки! Когда я это придумала, мне казалось, что всё так просто — руку протянула, погладила и нет проблем. И он, конечно, сразу растает, да, Ксюша?

А вот... Боюсь! Вдруг отбросит мою ладонь, не дав даже коснуться себя? Вдруг заорет что-то типа: "Не трогай меня!"

Я не хочу, чтобы орал. Я не хочу, чтобы... Я боюсь, что то, что было вчера, будет испорчено и не повторится больше никогда!

Так и зависаю. Как дурочка. С протянутой рукой. На коленях. Голова макушкой в крышу упирается. Что делать? Как из этого выплывать теперь? Как обратно отмотать и просто молча ехать до дома?

А вдруг... Вдруг правда то, что он свою жену убил? Вдруг он, на самом деле, подвержен таким припадкам ярости? Проблемы со здоровьем у него ведь точно есть! А поход в больницу он перенёс на понедельник...

— Скажи мне, что там не другой мужчина, — вдруг произносит он первый. И это как-то так звучит. Зло, отрывисто, но при этом и неожиданно больно...

— Где это "там"? — туплю от неожиданности я. — А-а-а! Там?

Машу рукой себе за спину.

Разум подсказывает, что шутить с этим мужчиной именно сейчас не стоит! И даже не просто не стоит, а опасно, противопоказано, НЕЛЬЗЯ! А дурной язык уже выдает шуточку:

— Там было целых два мужчины!

Он замирает. И очень медленно поворачивает голову в мою сторону. И вот я лицезрею грозу! Она буквально над моей головой! Я явственно вижу яркие всполохи в глазах Руслана! И если молния сейчас шандарахнет, то прямо мне в голову!

— Одному пятнадцать, второму скоро семьдесят! — выпаливаю я. — Оба не в моем вкусе.

Сидим. Смотрим друг на друга.

О чем он думает? В его глазах я вообще ничего прочитать не могу!

— И что ты с ними делала? — все также холодно и сердито.

— С первым учила правила русского языка. Со вторым, правда, успела чаю попить, пока тебя ждала.

Был, правда, ещё и третий, но... Тут хоть бы для начала насчет первых двух оправдаться. А там, попозже, может и до третьего дойдет. Но третий так-то вообще от меня никак не зависел! Я с ним общаться не желала!

— Почему не сообщила мне, где будешь?

Ну вот! Ну, наглость же! Я с чего вообще должна сообщать? Ты мне кто? Муж?

Но говорю почему-то другое. Вообще бред несу. Из тех своих фантазий, которые неуместно придумывала на занятии с Серёжей.

— Соскучился по мне?

— Что? — мой вопрос, кажется, сбивает его с толку.

— Я вот по тебе соскучилась.

Рука протягивается в его сторону сама.

А я с ужасом смотрю на неё в ожидании, что все-таки сейчас шандарахнет молнией!

Но... Пальцы касаются его небритой щеки. И... ничего не происходит!

Хотя, конечно, кое-что происходит все-таки.

Он медленно моргает. И выдыхает.

Уже без опаски тянусь к нему, касаясь губами виска.

— Бури не будет? Я бурю не хочу, — шепчу ему на ухо.

Сильные руки, обхватив за талию, очень ловко втягивают меня к нему на колени.

Не могу сдержать довольный смех!

Не будет никакой бури!

И он нормальный! Он вообще самый лучший! Да, мы пока еще просто мало друг друга знаем. Но это быстро пройдет. Немного ласки и дикий зверь станет домашним! И ничего это не самоуверенно!

— Буря будет, Ксения! — говорит строго. Но руки гладят мою спину в противовес тону голоса, ласково, нежно. А потом горячо сжимаются на ягодицах! — Обязательно. А в следующий раз будет целый ураган. Скажи мне, будет еще один такой следующий раз?

— Не будет! Не будет никакого следующего раза!

Целую его первой...