Развод. Одинока. Свободна. Ничья?

26 глава

Да-да, я, как та самая попаданка из популярных сейчас книг, целый выходной неожиданно для себя занимаюсь обустройством быта.

С утра под недовольными взглядами молчаливой Анаит убираюсь за собакой, потом выгуливаю ее на улице вдоль забора.

Потом еду в магазин. Там покупаю себе настольную лампу, специальную двойную тарелочку на металлической подставке для собаки, пеленки для неё же, корм в большом пакете. Вспоминаю про лекарства для животного и затариваюсь чуть ли не на половину своей зарплаты.

С трудом дотаскиваю это до выхода из магазина. Ваха бежит навстречу.

— Почему не позвали? Я бы помог!

Да, Ксюша, к хорошей жизни человек привыкает быстро. Вот и ты с радостью избавляешься от тяжестей и с удовольствием устраиваешься на заднем сиденье!

Откинувшись на мягкий подголовник в машине, заставляю себя размышлять...

Итак, Ксения, почему ты вчера, узнав все те пугающие вещи о Темнейшестве, не уехала? Тебе разве не страшно?

Потому что если бы он убил свою жену, он бы сидел в тюрьме. Так?

Так, да не так. Деньги — вещь такая, они всё решают в наше непростое время. Они способны спасти и от закона, и от наказания. Они даже память стирают! Вон, в интернете никакой информации о том, что случилось с семьёй Алиева, нет.

Долго думать правильные и важные мысли не получается. Потому что стоит только прикрыть глаза, и я вспоминаю вчерашний поцелуй в ванной... И внутри меня всё сжимается и переворачивается.

Я потом всю ночь ждала, что Темнейшество постучит в мою дверь! Я была уверена, что он придет! Я думала, что всё поняла о нём! Что он — озабоченный извращенец какой-нибудь, потому что нормальные люди ведут себя как-то иначе, не так, как он.

Я придумывала, что буду говорить ему! Я даже пару раз фантазировать, что открою дверь и как это будет с ним...

А он не пришёл!

А целовался он вчера так, словно вот просто от страсти ко мне сгорает!

И... Нет, конечно, это меня совершенно не касается, но... Мои мысли вместо того, чтобы думать о пугающем прошлом Темнейшества, зачем-то снова и снова подсовывают мне странные идеи вроде такой: "Если он так хотел секса, но ко мне больше не попытался прийти, то с кем он утолял этой ночью свою страсть?"

Тем более, что рано утром, когда я проснулась, его уже не было. Может, он и ночевал с кем-то?

И это, конечно, очень странно осознавать, но мне обидно и неприятно, что Алиев оказался таким непостоянным и так легко сдался...

Замечаю взгляд Вахи в зеркале заднего вида, направленный на меня. А что если...

— Ваха, а что случилось с семьёй Руслана Усмановича?

Бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Я не привык обсуждать человека за глаза.

Похвально.

— Обсуждать — это ведь значит, высказывать какое-то отношение к теме. Положительное или отрицательное. Я же этого не прошу. Я просто хочу знать о нем побольше... Чтобы понимать его лучше.

Господи! Я, конечно, понимаю, как это звучит! Как будто я пытаюсь вытащить из окружения своего любовника побольше информации о нём для того, чтобы... ну, логично... для того, чтобы задержаться в этом статусе рядом с ним подольше!

— Может быть, вам нужно спросить его самого?

И ведь он прав! Но... Как-то вот не получается у меня разговаривать с Темнейшеством! То ли он избегает, то ли обстоятельства не складываются...

Понятно.

Молчим.

Тут мне, похоже, тоже не суждено раздобыть информацию...

— Но он — хороший человек, — все-таки почему-то не выдерживает Ваха. — Он моей семье помог устроиться в городе, когда мы из деревни своей бежали, и мне работу дал.

Ну, во-от... Это тот, который "не привык обсуждать за глаза"... Но отношение этот парня к своему хозяину я видела и раньше.

Правда, эта информация никак не отменяет то, что говорила мне о семье Алиева та женщина на приёме у губернатора.

В доме мне всё труднее.

Потому что здесь себя хозяйкой чувствует Анаит. И нет, я без претензий, конечно, но... Она всячески дает понять, что мне здесь не место.

Я, как человек взрослый, с удивлением замечаю ее какие-то по-детски наивные мелкие пакости, направленные в мою сторону.

— Анаит, а где собачий корм? Я ставила вот здесь, возле стола.

— Вынесла в кладовую. А что оно под ногами мешается.

Хорошо. Но... Где эта кладовая?

— А где тарелки для собаки?

С недовольным видом достает их из кухонного стола, в котором стоит мусорное ведро. С грохотом бросает в подставку.

— Где это видано, чтобы собака уличная в доме жила! — не глядя на меня.

И да, я всё понимаю! Мне и самой неприятно, что кто-то должен убирать за собакой, которую приволокла сюда я! Но вообще-то я здесь по приглашению хозяина дома. Даже, можно сказать, по его настоятельной просьбе! Я сюда жить не просилась! Я даже уйти хотела. А раз уж он настоял, чтобы я все-таки здесь жила, значит, в конце концов, могу же я тогда хоть немного чувствовать себя, как в гостях, а не как будто бомжика пригласили на минутку поесть на кухню господ! Да и за собакой я готова убираться сама...

— Анаит, вам если что-то не нравится, говорите это Руслану Усмановичу, не нужно мне высказывать. Он собаку разрешил в дом взять.

Она одаривает меня таким ненавидящим взглядом, что мне даже страшно становится. Это из-за собаки так? Или здесь, в принципе, гостей не любят? Или... Или это конкретно ко мне такое отношение? А почему?

Словно опомнившись, мгновенно отворачивается к плите и начинает рассерженно мешать ложкой что-то варящееся в кастрюле.

Иду в свою комнату.

Что мне ещё тут делать? Буду книжки читать — благо их тут в гостиной целый огромный шкаф!

Собака, выспавшись на специальной лежанке, бежит следом за мной.

— Ничего... - доносится из кухни громким яростным шепотом. — Ничего! Скоро ты уберешься восвояси... Надолго не задержишься! Я об этом позабочусь...