Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Глава 15. Кризис в кофейне

Утро началось с того, что меня вырвало.

Я едва успела добежать до ванной — схватилась за край раковины и меня вывернуло начисто, хотя вчера почти не ела. Я стояла, трясясь, утирала рот рукавом ночной рубашки и пыталась отдышаться.

— Леди? — раздался за дверью встревоженный голос Лины. — Леди, вы там живы?

— Жива, — прохрипела я. — Сейчас выйду.

Я умылась ледяной водой, прополоскала рот и посмотрела на себя в зеркало. Видок был тот ещё — бледная, зелёная, под глазами круги. Я пощупала живот, который в последнее время начал понемногу округляться, и вздохнула. Беременность давала о себе знать. И если поначалу токсикоз был лёгким, только по утрам немного мутило, то теперь меня выворачивало наизнанку в самое неподходящее время.

Я оделась, спустилась вниз и сразу попала в круговорот дел. Лина уже открыла кофейню, в холле сидели первые посетители — строители, которые приходили каждое утро за порцией эспрессо перед сменой. Я встала за стойку, налила себе травяного чая (кофе сейчас не лез совсем) и принялась варить напитки.

К обеду наплыв усилился. Я носилась между стойкой и столиками, разносила заказы, улыбалась, шутила, а внутри всё крутилось и подкатывало к горлу. В какой-то момент я почувствовала, что ещё немного — и меня вывернет прямо посреди зала. Я метнулась на кухню, едва успев добежать до раковины, и меня вырвало. Яга, которая как раз месила тесто, только головой покачала.

— Тяжело тебе, девонька, — сказала она, подавая мне мокрую тряпку. — Ты бы прилегла.

— Некогда, — выдохнула я, вытирая лицо. — Там люди.

— Люди подождут, — отрезала Яга. — А ты у нас одна. Если свалишься — кто работать будет?

Я вернулась в зал, но через час история повторилась. Я выбежала на кухню, и Лина, которая заметила моё состояние, встала за стойку вместо меня. Когда я вернулась, она ловко управлялась с френч-прессом и турками, а посетители даже не замечали подмены.

— Леди, — сказала она, когда наплыв схлынул. — Вам надо к лекарю.

— К какому лекарю? — я махнула рукой. — Само пройдёт.

— Не пройдёт, — вмешалась Тиана, выходя из кухни. — Я знаю такие симптомы. Это... это беременность, да?

Я замерла. Тиана смотрела на меня с пониманием и тревогой.

— Да, — призналась я тихо. — Только никому не говори.

— Боже, леди! — Лина всплеснула руками. — А от кого? От бывшего мужа?

— От него, — кивнула я. — Только он не знает. И не должен знать.

— Но почему? — Лина округлила глаза. — Он же отец!

— Он вышвырнул меня на улицу, — напомнила я.

Лина замолчала, но в глазах у неё читалось сомнение.

Дальше пошли тяжёлые дни. Токсикоз мучил меня каждое утро, иногда среди дня, иногда вечером. Я худела, хотя старалась есть то, что готовила Яга — она специально варила для меня лёгкие бульоны и каши, чтобы не раздражать желудок. Но еда не лезла, и я с ужасом смотрела на себя в зеркало.

Кожа обвисала там, где раньше был лишний вес, проступали рёбра, под глазами залегли тени. На животе, который понемногу рос, появились первые растяжки — красные, безобразные полосы, от которых хотелось плакать. Я стояла перед зеркалом в ванной, разглядывала себя и не узнавала ту женщину, которая смотрела на меня оттуда. Страшная, худая, с синяками под глазами и обвисшей кожей.

Я отворачивалась от зеркала и шла работать. Потому что работа была единственным, что спасало от этих мыслей.

Однажды, когда я разносила заказы, меня накрыло. Не физически — ментально. Воспоминания той, другой Карины, хлынули в голову такой волной, что я замерла посреди зала с подносом в руках.

Я увидела себя маленькой девочкой, бегущей по саду за бабочкой. Увидела мать, которая смотрела на меня с холодным презрением, потому что я была не такой красивой, как старшие сёстры. Увидела отца, который пил и кричал на мать, а я пряталась под столом и затыкала уши. Увидела тот день, когда меня выдали замуж за Кайла — как я стояла в подвенечном платье, дрожала и мечтала только об одном: чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Это были не мои воспоминания. Но они были такими яркими, такими живыми, что я не могла отделить их от своих. Я чувствовала боль той Карины, её отчаяние, её одиночество. И в какой-то момент перестала понимать — где я, а где она.

— Леди! — Лина трясла меня за плечо. — Леди, вам плохо?

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Поднос в моих руках дрожал, чашки позвякивали. Я поставила его на ближайший столик, выдохнула и улыбнулась испуганной Лине.

— Всё в порядке. Просто задумалась.

Но внутри всё дрожало. Кто я? Карина-оригинал, умершая и воскресшая? Или я, Настя из двадцать первого века, которую затянуло в чужое тело? Где кончается она и начинаюсь я? И есть ли у меня право называть себя собой, если во мне столько чужого?

Я не находила ответа. И это пугало больше, чем токсикоз и усталость.

Кофейня тем временем процветала. Мы расширились на второй этаж, как и планировали, и теперь там было три уютных кабинета, читальный зал и комната для шахматного клуба. Посетителей стало ещё больше, и я уже подумывала нанять помощников — Лина и Тиана выматывались так же, как я.

Но вместе с успехом пришли и проблемы.

Первыми поползли слухи. Сначала тихие, шёпотом за спиной, потом громче, наглее. Я слышала обрывки разговоров, когда проходила мимо столиков:

— ...говорят, она спит с призраками.

— ...ведьма настоящая, мужа своего прокляла.

— ...кофе её — это зелье приворотное, потому и бегут все.

Я старалась не обращать внимания, но слухи множились, обрастали подробностями, и в какой-то момент в кофейню начали приходить не ради кофе, а ради того, чтобы поглазеть на «ведьму». Они садились за столики, заказывали по чашке самого дешёвого напитка и сидели часами, пялясь на меня, на призраков, на Тиану с её магией. Это создавало нервозную атмосферу, настоящие посетители морщились и уходили, а я ничего не могла сделать — не выгонять же людей, которые платят деньги.

А потом в городе вышла газетёнка. Маленькая, дешёвая, с кривыми заголовками и вонючей краской. Я увидела её в руках у одного из посетителей и чуть не поперхнулась кофе.

На первой полосе красовалась моя карикатура — меня изобразили с крючковатым носом, в ведьмовской шляпе, с метлой в руках. Вокруг летали призраки с оскаленными ртами, а из чашек, которые я раздавала посетителям, поднимался ядовито-зелёный дым. Заголовок гласил: «Ведьма с Тихого квартала».

Я выкупила эту газету, пробежала глазами статью и почувствовала, как внутри закипает злость. Пасквиль был написан с такой ненавистью, с такой злобой, что даже дышать стало тяжело. Меня обзывали, высмеивали, врали про меня самыми грязными способами. Писали, что я убила настоящую Карину и вселилась в её тело. Что я приворожила призраков и держу их в заложниках. Что мой кофе — это наркотическое зелье, от которого люди теряют волю.

— Леди, — Лина заглянула через плечо и ахнула. — Это же... это же ложь!

— Знаю, — ответила я, сжимая газету в кулак. — Но как с этим бороться?

Я не знала. В моём мире на такие пасквили можно было подать в суд, нанять адвоката, отсудить компенсацию. Здесь... здесь я была чужая, без связей, без денег на хорошего юриста, с репутацией, которую только что размазали по первой полосе.

Газетёнку раскупили мигом. К обеду о ней говорил весь город. Посетители в кофейне косились на меня с подозрением, некоторые уходили, не допив кофе. Новые клиенты перестали приходить, и зал опустел.

Я сидела за пустым столиком, смотрела в окно и думала, что всё рушится. Бизнес, репутация, будущее — всё, что я строила с таким трудом, рассыпалось в пыль за один день.

— Карина, — Тиана присела рядом. — Не раскисай. Мы что-нибудь придумаем.

— Что? — спросила я. — Как бороться с ложью, которая напечатана и разошлась по всему городу? Как доказать, что я не ведьма?

— А ты не ведьма? — усмехнулась Тиана.

— Нет, — ответила я. — Я просто бариста, которая умеет варить кофе.

— Ну вот, — она пожала плечами. — Значит, будем доказывать делом. Пусть приходят и пробуют. Те, кто попробовал однажды — возвращаются. Значит, правда сильнее лжи.

Я посмотрела на неё. В её глазах горела такая вера, что мне стало стыдно за свою панику.

— Ты права, — сказала я. — Будем работать дальше. А тех, кто верит газетёнке — пусть подавятся своей злостью.

Но внутри всё равно было тяжело. Слишком много всего навалилось за последнее время — беременность, кризис идентичности, комплекс самозванца, а теперь ещё и общественное мнение. Я чувствовала, что ещё немного — и сломаюсь.

Ночью я лежала в кровати и смотрела в потолок. Тео не приходил — видимо, обиделся или просто давал мне отдохнуть. Но я не отдыхала. Я думала о том, что будет дальше. О ребёнке, который растёт внутри. О том, как я буду его растить одна, без отца, в мире, который ненавидит меня. О том, что у него будут драконьи способности, и как мне с этим справляться, если я сама не понимаю этой магии.

Страх за будущее сжал горло ледяной рукой. Я представила, как мой ребёнок подрастает, как в нём просыпается дракон, как он не может контролировать свою силу, как люди вокруг начинают его бояться и ненавидеть. Как я не могу ему помочь, потому что ничего не знаю о драконах, кроме того, что рассказала Лина.

Я зарылась лицом в подушку и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал, но отчаянно, как не плакала с того первого дня в трактире. Слёзы текли ручьём, подушка намокала, а я всё не могла остановиться.

— Глупая, — прошептала я себе. — Ты справишься. Ты всегда справлялась.

Но внутри было пусто и страшно.

Однажды утром я проснулась и поняла, что больше не могу.

Не могу встать с кровати. Не могу улыбаться. Не могу варить кофе и разговаривать с посетителями. Не могу притворяться сильной, когда внутри всё разваливается на части.

Я лежала, укрывшись одеялом с головой, и смотрела в одну точку. За окном светило солнце, снизу доносились звуки — Лина открывала кофейню, Яга гремела посудой, призраки переговаривались. А я лежала и не могла пошевелиться.

— Леди? — Лина постучала в дверь. — Леди, вы встаёте?

— Нет, — ответила я в подушку.

— Что?

— Я не встаю, — повторила я громче. — Сегодня я не работаю.

Лина замолчала. Потом дверь приоткрылась, и её голова просунулась в щёлку.

— Леди, вам плохо? Позвать лекаря?

— Не надо лекаря. Мне просто... нужно полежать.

— А как же кофейня?

— Вы справитесь, — сказала я. — Тиана поможет. Яга на кухне. Призраки на месте. Вы без меня работали, когда я в порт ездила.

Лина помялась, но кивнула и закрыла дверь.

Я провалялась в кровати до обеда. Лежала, смотрела в потолок, думала о всякой ерунде. О том, что будет, если я просто встану и уйду. О том, что будет с детьми, с призраками, с кофейней. О том, что я устала. Так устала, что даже дышать тяжело.

В дверь снова постучали. На этот раз вошла Яга — без стука, просто открыла и вошла, опираясь на клюку.

— Вставай, — сказала она.

— Не хочу.

— Вставай, кому говорю. — она подошла к кровати. — Лежать и жалеть себя — последнее дело. Вставай, умывайся, спускайся вниз. Там люди пришли, спрашивают тебя.

— Кто?

— Давние твои, — Яга махнула рукой. — Строители те, первые. Спрашивают, как у тебя дела. Принесли гостинцев, просят, чтобы ты вышла.

Я села на кровати. За окном действительно слышались голоса — мужские, громкие, весёлые. Я натянула халат, подошла к окну и выглянула.

Во дворе стояли те самые строители, которые пришли ко мне в первый день. Трое, с корзинами в руках, что-то обсуждали и смеялись. Увидели меня в окне, замахали руками.

— Хозяюшка! — закричал тот, первый. — Вылазь! Мы без тебя скучаем! Кофе твоего охота!

Я посмотрела на них, на их простые, добрые лица, и вдруг поняла, что не могу их подвести. Не могу просто лежать и ныть, когда эти люди пришли ко мне за поддержкой, за бодростью, за тем самым кофе, который делает их день лучше.

— Иду, — крикнула я в ответ. — Сейчас спущусь.

Я умылась ледяной водой, оделась, кое-как причесалась и спустилась вниз. Строители встретили меня радостным гомоном, вручили корзины с яблоками, орехами и каким-то копчёным мясом. Я сварила им кофе — самый крепкий, какой могла — и сидела с ними, слушала их разговоры о стройке, о женах, о детях.

И стало легче. Не намного, но легче. Потому что я вспомнила, зачем всё это делаю. Не ради денег, не ради славы, а ради вот этого — чтобы люди вокруг были сыты, довольны и счастливы. Чтобы у них был уголок, где их принимают такими, какие они есть. Где пахнет кофе и свежей выпечкой, где призраки парят под потолком, где уютно и тепло.

Я справлюсь. Я должна справиться. Ради них. Ради Лины и Тианы. Ради призраков. Ради того маленького дракона, который растёт у меня внутри.