Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Глава 18. Подготовка

Утром Кайл пришёл ровно в девять. С ним был адвокат — невысокий, лысоватый мужчина с цепкими глазами и блокнотом в руках. Представился он как господин Рейнард, адвокат с двадцатилетним стажем, специалист по наследственным делам высшего света.

Я провела их в отдельный кабинет на втором этаже — тот самый, который мы оборудовали для шахматного клуба. Там было тихо, уютно, пахло деревом и книгами. Мы сели за низкий столик, Лина принесла кофе и пирожки, и начался разговор.

— Леди, — начал Рейнард, раскладывая перед собой бумаги. — Я изучил иск ваших родителей. Ситуация неприятная, но не безнадёжная. У них два основных аргумента: ваша недееспособность и сомнительность завещания. Нам нужно опровергнуть оба.

— Как? — спросила я.

— Для начала нам нужны доказательства вашей вменяемости, — он вытащил из портфеля несколько листов. — Я подготовил список свидетелей, которые могут подтвердить, что вы ведёте нормальный образ жизни, занимаетесь бизнесом, платите налоги. Ваши работники, постоянные клиенты, поставщики. Но этого мало.

— Чего ещё?

— Нам нужно медицинское заключение, — Рейнард посмотрел на меня поверх очков. — Официальное, от признанного лекаря, что вы психически и физически здоровы. У вас есть такой?

— Нет, — призналась я. — Но могу пройти обследование.

— Уже договорился, — вставил Кайл. — Лучший лекарь столицы согласился приехать завтра и провести осмотр. Его заключение не оспорит никто.

Я посмотрела на него с удивлением. Он уже всё организовал, даже не спрашивая меня.

— Второе, — продолжал Рейнард. — Нам нужны финансовые документы, подтверждающие, что ваш бизнес приносит доход. Выписки из банка, налоговые отчисления, договоры с поставщиками. Всё это у вас есть?

— Есть, — кивнула я. — Я веду учёт, у нас всё записано.

— Отлично.

Мы проговорили ещё часа два. Рейнард записывал, задавал вопросы, уточнял детали. Кайл сидел молча, только иногда вставлял замечания. К обеду у нас был готов план действий.

— Завтра приезжает лекарь, — подвёл итог Рейнард. — Послезавтра я подаю ходатайство о привлечении свидетелей. Через два дня начинается суд. Всё это время вы должны вести себя безупречно — никаких скандалов, никаких подозрительных действий. Работайте как обычно, общайтесь с клиентами, будьте на виду. Чем больше людей увидят вашу нормальность, тем лучше.

— Я поняла, — кивнула я.

Мы спустились вниз. В холле было полно народу — обеденный наплыв, Лина носилась с подносом, Тиана помогала на кухне, призраки работали на публику. Я встала за стойку и принялась варить кофе.

Рейнард сел за свободный столик, заказал ещё одну чашку и наблюдал. Кайл устроился в углу с книгой и делал вид, что читает, но я видела, как он поглядывает на меня поверх страниц.

Я работала. Варила кофе, разносила заказы, улыбалась посетителям, шутила с постоянными клиентами. Строители, которые пришли, как обычно, после смены, галдели, смеялись, рассказывали новости. Пожилая пара читала газеты за своим любимым столиком у окна. Молодая мама с ребёнком пила латте, пока Иви развлекала малыша, летая вокруг и сыпля блёстками.

Где-то в середине дня Кайл встал, подошёл к стойке.

— Чем помочь? — спросил он.

— Ничем, — ответила я. — Сиди и не мешай.

— Я серьёзно, — он оглядел зал. — Людей много, Лина одна не справляется. Давай я буду относить заказы.

— Ты? — я уставилась на него. — Лорд-дракон, генерал, с подносом?

— А что такого? — он пожал плечами. — Руки не отвалятся.

Я посмотрела на него, на его дорогую одежду, на его аристократические манеры, и хмыкнула.

— Хорошо, — сказала я. — Держи. Отнеси вон тем двум господам в углу. Только осторожно, не расплескай.

Он взял поднос, пошёл к столику. Шёл он уверенно, но я заметила, как напряглись его плечи — боялся, что прольёт. Донёс, поставил, даже поклонился церемонно. Посетители выпучили глаза, но промолчали.

Кайл вернулся к стойке.

— Видишь? — сказал он. — Умею, когда надо.

— Молодец, — похвалила я. — Теперь помоги Лине собрать грязную посуду.

Он пошёл собирать. И тут началось.

Кайл взял стопку тарелок, понёс на кухню, споткнулся о порог и едва не уронил всё. Тарелки зазвенели, но удержались. Он выдохнул, пошёл дальше, и тут его рука задела стоявшую на краю стола чашку. Чашка упала и разбилась.

— Чёрт! — выругался Кайл, глядя на осколки.

Я подошла, взяла веник и совок.

— Драконья сила, — сказала я. — Не рассчитана на посуду?

— Похоже на то, — он смотрел на свои руки так, будто видел их впервые.

На следующий день он снова попытался помочь. На этот раз взялся вытирать столы после посетителей. Всё шло хорошо, пока он не наткнулся на столик, за которым сидела пожилая пара с маленькой собачкой. Собачка, увидев дракона (пусть и в человеческом обличье), зашлась лаем и кинулась под ноги. Кайл споткнулся, взмахнул тряпкой и смахнул со столика вазочку с сахаром. Вазочка разбилась вдребезги, сахар рассыпался по всему полу.

Пожилая дама взвизгнула, её муж схватился за сердце, а собачка продолжала лаять, теперь уже из-под стула. Кайл стоял посреди этого хаоса, с тряпкой в руках, и вид у него был такой несчастный, что я не выдержала и расхохоталась.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло удивление, а потом и он улыбнулся — криво, виновато, но искренне.

— Простите, — сказал он хозяевам собачки. — Я всё уберу. И куплю новую вазочку.

— Да ладно, — махнул рукой старик. — Бывает. Вы, главное, на собаку не наступите.

Кайл аккуратно обошёл собачку, собрал осколки и ссыпал сахар в ведро. Я принесла новую вазочку из кладовки и поставила на стол.

На обратном пути из кухни Кайл задел стул, стул упал. Он поднял стул, задел другой. Второй упал тоже.

— Да что ж такое! — рыкнул он, и от его рыка задребезжали стёкла.

Я не выдержала. Смех вырвался сам собой — сначала тихий, потом громче, потом уже почти истерический. Я согнулась за стойкой, уткнувшись лицом в ладони, и хохотала так, что слёзы текли по щекам.

Кайл замер посреди зала с поднятым стулом в руках и смотрел на меня. Посетители тоже смотрели. А я хохотала и не могла остановиться.

— Что смешного? — спросил он обиженно.

— Ты, — выдохнула я, вытирая слёзы. — Ты и эти стулья. И чашки. И тряпка в твоих руках. Ты похож на... на щенка, который пытается помочь по хозяйству и всё ломает.

Он поставил стул, посмотрел на свои руки, потом на меня.

— Я правда похож на щенка?

— Очень, — я всё ещё хихикала. — Большого, неуклюжего, но старательного.

— Ну, щенок так щенок, — сказал он и улыбнулся. — Тогда позволь щенку дальше помогать.

На третий день Кайл решил помочь с тяжёлыми мешками. Это у него получилось лучше — драконья сила позволяла таскать такие тяжести, с которыми мы с Линой мучились бы полдня. Он занёс мешки с зерном в кладовку, расставил их по местам и даже не запыхался.

— Спасибо, — сказала я, когда он вышел из кладовки. — Это действительно помогло.

— Рад стараться, — ответил он. — Если что ещё нужно — зовите.

— Позову, — пообещала я, сама удивляясь своим словам.

Так прошло несколько дней. Кайл приходил каждое утро, садился за свой столик, пил кофе и смотрел на меня. Иногда помогал — там, где не нужно было ничего мыть или разбивать. Носил тяжёлое, открывал тугие двери, подавал мне вещи с верхних полок. Посетители привыкли к нему, здоровались, иногда даже разговаривали. Иви окончательно осмелела и теперь частенько щебетала с ним о всякой ерунде. Теодор держался настороженно, но перестал шипеть при его появлении. Яга кормила его пирожками и ворчала, что «тощий больно, надо откармливать».

Я смотрела на всё это и думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад этот человек вышвырнул меня на улицу. А теперь он сидит в моей кофейне, помогает с мешками и ловит на себе взгляды посетителей. И я начинаю привыкать к его присутствию. Начинаю ждать, когда он войдёт в дверь и сядет за свой столик. Начинаю ловить себя на том, что ищу его глазами в зале.

Это пугало. Потому что я не хотела снова впускать его в свою жизнь. Не хотела снова верить и снова обжигаться. Но он был здесь, каждый день, и с каждым днём стена, которую я выстроила вокруг себя, становилась всё тоньше.

Однажды вечером, когда кофейня закрылась и все разошлись, я сидела на крыльце и смотрела на звёзды. Кайл вышел следом, сел рядом. Молчал, не заговаривал, просто сидел и смотрел в небо.

— Ты чего не идёшь домой? — спросила я.

— Не хочется, — ответил он. — Там пусто.

Я не ответила. Мы сидели молча, и в этом молчании было что-то важное, что-то, что нельзя было объяснить словами.

— Карина, — сказал он наконец. — Я знаю, что ты меня не простила. И не простишь, наверное, никогда. Но я буду здесь каждый день. Буду помогать, чем смогу. Буду сидеть в углу и пить твой кофе. Буду смотреть, как ты работаешь. И буду ждать.

— Чего ждать? — спросила я.

— Не знаю, — честно ответил он.

Я смотрела на него и видела в его глазах то, чего не замечала раньше: боль, раскаяние, надежду. И впервые за долгое время мне захотелось ему поверить.

— Иди спать, — сказала я, поднимаясь. — Завтра трудный день.

Он кивнул, поднялся следом.

— Спокойной ночи, Карина.

— Спокойной ночи, Кайл.

Я вошла в дом и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле, и я никак не могла понять — от страха или от чего-то другого.