Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Глава 3. Наследство, от которого не отказываются

Я проснулась от звуков. С улицы доносились крики, грохот тележных колес по булыжной мостовой, ругань и пронзительный визг какой-то живности, которую, судя по звукам, прямо сейчас лишали жизни.

Я приоткрыла один глаз. Сквозь мутное, пузырчатое стекло в комнату сочился бледный утренний свет. Второй глаз открывать не хотелось категорически, потому что вместе со светом в комнату вползал запах. Пахло дешевой похлебкой с луком, кислым пивом и еще чем-то неуловимо помойным.

— Леди, вы проснулись? — Лина уже хлопотала у стола, расставляя какую-то посуду. — Я воды принесла, умыться. И завтрак... ну, какой есть.

Я заставила себя сесть. Каждый позвонок издал отдельный хруст — кровать была такой жесткой, что лучше бы я спала на полу. Лина подскочила ко мне с тазиком и кувшином. Вода была холодной, но чистой, и это немного привело меня в чувство.

— Леди, ну как же так можно, — запричитала она, пока я умывалась. — Леди в таком месте... Это же неприлично! Тут клопы, я ночью трех штук задавила. А запах! А люди! Я вчера в коридор вышла, а там мужик без портков стоял, представляете?

Я фыркнула в тазик. Без портков — это, конечно, катастрофа вселенского масштаба.

— Лина, мы с тобой сейчас без портков рискуем остаться, если работу не найдем, — сказала я, вытирая лицо. — Так что мужика придется перетерпеть.

Я подошла к треснутому осколку зеркала, который Лина прислонила к стене. Зрелище открылось душераздирающее. Волосы были сухими, безжизненными, секлись на концах и напоминали мочалку, которой год мыли полы. Синяк на лбу из багрового стал лилово-желтым. Кожа напоминала пергамент, на котором кто-то забыл написать текст.

Я взяла гребень и попыталась привести шевелюру в порядок. После третьего зубца, оставшегося в волосах, я выругалась сквозь зубы.

— Так, — сказала я своему отражению. — Первым делом идем искать работу и жилье.

Лина всплеснула руками:

— Леди, какую работу? Какая леди работает? Это же позор!

Я обернулась к ней:

— Лина, милая. Посмотри на меня. Какая я леди? Меня муж выгнал с одним чемоданом тряпья. Денег у нас на пару дней. Если я не найду работу, мы с тобой будем ночевать под мостом. И позор будет самым маленьким из наших проблем.

Лина всхлипнула, но спорить перестала. Я усадила ее на табурет и начала расспросы.

— Рассказывай, — велела я. — Как тут вообще живут женщины? Что можно, что нельзя? Я же говорю, память отшибло знатно. Женщины работают? Кем?

Лина сложила руки на коленях и заговорила. Картина вырисовывалась интересная.

Мир, судя по всему, застрял где-то на уровне начала девятнадцатого века по развитию, но с поправкой на магию. Вон, вчера светильники в замке парили в воздухе. Значит, магия заменяет электричество, и из-за этого технический прогресс тормозит. Зачем изобретать паровой двигатель, если есть артефакты?

Но в социальном плане всё было куда архаичнее.

— Женщины по-разному живут, леди, — начала Лина, старательно подбирая слова. — Это от сословия зависит. И от того, замужем ты или нет. И от возраста даже.

Я кивнула, показывая, что слушаю.

— Вот взять простых, как я, — Лина вздохнула. — Те, кто победнее, работают с утра до ночи. Только работу эту никто работой не считает. Скажут — ну, бабы возятся, а мужики дело делают. А мы и в поле, и по дому, и с детьми, а ежели замужем — тоже заработок искать надо, потому что на одну мужнину зарплату редко когда проживешь.

— А кем работают? — спросила я.

— Да по-разному, — Лина наморщила лоб, вспоминая. — Кто в швеи идет, кто в прачки. Есть еще портомойки — те по одному-два комплекта белья берут, обстирывают соседей, студентов там, офицеров молодых. Заодно и починить могут, за отдельную плату.

— А на фабриках?

— На фабриках женщин любят, — Лина оживилась. — Говорят, мы аккуратнее. Женщины нитки делают, ткани красят, игрушки раскрашивают, папиросы крутят, табак фасуют. Только там тоже здоровья не прибавляется — пыль, краска эта, легкие садят быстро.

Она перечислила еще с десяток профессий: кружевницы, вязальщицы на продажу, те, кто бусы набирают, цветы искусственные вертят, травы пряные для зеленщиков выращивают на окнах. Кто бойкий — торгуют на рынках тем, что сами напекли, вырастили или надоили. Есть женщины, что за больными ухаживают, тоже работа не из легких.

— А кто совсем отчается, те в шахты идут, — Лина понизила голос. — В Поморье женщины рыбачат, на лесоповалах сучья рубят, целые артели дровосечек бывают — вдовьи артели, осиротевших девочек туда берут.

— А дворянки? — спросила я. — Вот такие, как я?

Лина заметно напряглась.

— Ох, леди, тут совсем тонко. Дворянке, ежели она обеднела, нельзя за всякую работу браться. Стирать на стороне, например, — это позор, почти как воровать пойти. Торговать на рынке — тоже. От тебя тогда отвернутся все, кто мог бы помочь. Поэтому дворянки...

Она замялась, подбирая слова.

— Они в гувернантки идут, в учительницы в пансионы для девиц. А с недавних пор стали в приказчицы наниматься, в продавщицы то есть. Еще в магических школах преподают, у кого дар есть. Это уже считается приличным. Которые образованные — еще уроки дают на дому, частным образом. Или переводами занимаются, нотами, чертежами занимаются. Или статьи пишут в журналы, только редакторы с женщинами связываться не любят.

— А замужние? — спросила я. — Им проще?

— Им сложнее, — вздохнула Лина. — Мужья часто не разрешают работать, потому что это их позорит. Не может, мол, мужик семью обеспечить, раз баба на сторону ходит заработки искать. Поэтому замужние берут работу на дом. Белье в стирку у соседей берут, одежду в починку. У нас даже те, кто победнее, сами себе пуговицу пришить считают зазорным, ищут женщину, которая сделает.

— А вдовы?

— Вдовы — особая статья, — Лина даже оживилась, почувствовав себя знатоком. — Есть целые «вдовьи» профессии. Свахи, например, или повивальные бабки. Или которые покойников к похоронам готовят — обмыть, одеть. Плакальщицами еще нанимаются. Няньки, горничные — это тоже часто вдовы, потому что молодым девушкам зазорно в чужих домах жить, а вдовам уже всё равно, их не осудят.

— А еще есть такие, что дома детей чужих присматривают, собирают у себя на дневное время, — продолжала Лина. — В Литании, говорят, есть профессия — будильщица. Ходит утром по домам и будит рабочих, чтобы на смену не проспали. Палочкой в окно стучит.

Я невольно улыбнулась. Будильщица — это надо же.

— А если разведена женщина? — спросила я.

Лина поморщилась:

— Разведенку никто замуж не возьмет, леди. Разве что вдовец какой с тремя детьми и без гроша за душой. А работать пойдете — окончательно репутацию угробите.

Я хмыкнула. Репутация Карины, судя по всему, и так была не сахар. Игроманка, транжирка, истеричка — такой ее видел муж. И, судя по воспоминаниям, которые иногда всплывали в голове, он был недалек от истины. Карина действительно проигрывала деньги, скупала тряпки и закатывала скандалы.

— Спасибо, Лина, — сказала я искренне. — Ты мне глаза открыла.

Она смутилась, покраснела и затеребила передник.

— Леди, вы только не подумайте, что я вас в чем-то упрекаю. Вы леди, вам такие работы не подходят. Мы что-нибудь придумаем.

— А про драконов расскажи, — попросила я, пытаясь заплести хоть какой-то подобие косы. — Муж мой бывший, он же превращаться может? Я помню, но смутно.

Лина оживилась — тема драконов явно была для нее благоговейной.

— Ой, леди, лорд Кайл — высший дракон, из древнего рода. Они могут в человека обращаться и обратно. У них магия сильная, они военные, правители, советники короля. А есть низшие драконы — те в людей не могут, так и живут в чешуе, умом не блещут, их держат в основном на рудниках и на границах. Страшные, говорят.

Я представила себе работающего дракона в фартуке и фыркнула.

— Ладно, — я повернулась к Лине, оставив попытки соорудить прическу. — Расскажи теперь про меня. Только честно. Я правда так плоха была?

Лина замялась, затеребила край передника. Я молча ждала.

— Ну... — протянула она наконец. — Леди, вы только не обижайтесь. Вы последнее время действительно были... того. В казино ходили, проигрывали много. Лорд Кайл злился, но платил. Вы потом плакали, клялись, что больше не будете, а через неделю опять. И тратили много. Приходили счета от модисток, от ювелиров, а вы даже не смотрели, сколько подписываете.

Она вздохнула и добавила тише:

— А вначале, в первые месяцы после свадьбы вы были... другой. Спокойная, тихая, мужа слушались, по дому хлопотали. А потом вы как с цепи сорвались. В карты играть начали, по магазинам деньги тратить бешеные, скандалить с лордом почем зря. Я уж думала, может, порча на вас какая?

Я покачала головой. Никакой порчи. Просто Карина устала притворяться. Она вышла замуж за первого встречного, пыталась быть хорошей женой, но дракон ее не любил, а она его — тем более. Вот и сорвалась. Хорошо хоть не запила.

— А родители? — спросила я. — Что с ними?

Лина поджала губы:

— Ой, леди, не хотела я вам напоминать... Вы у них младшая были. И не то чтобы вас не любили, но... Вы, простите Создатель, самой глупой в семье считались. Сестры ваши старшие за видных лордов вышли, а вас хотели за старого вдовца какого-то пристроить, за союзника политического. А вы взяли и помолвку расстроили. То ли сбежали с бала с кем-то, то ли еще что — не знаю точно. Родители разгневались страшно и выдали вас за первого, кто посватался. А посватался лорд Кайл, ему тогда нужен был брак для военной карьеры, какой-то там титул через женитьбу получить. Вот и сосватали, а вас с одним чемоданом из дома выслали и знать ничего не хотят с тех пор.

— Милая семейка, — прокомментировала я. — Ну и ладно. Свои люди — сочтемся.

Я задумалась. Работа, работа... Кто возьмет женщину без рекомендаций, с внешностью пугала огородного и сомнительной репутацией?

И тут в памяти Карины что-то щелкнуло. Обрывок разговора, услышанный краем уха. Какое-то слово. Усадьба.

— Лина, — я резко повернулась к ней. — У меня ведь было какое-то наследство? Усадьба какая-то? Я помню, что-то говорили...

Лина побледнела так, что веснушки на носу проступили ярче.

— Леди, не надо! — выпалила она. — Это же усадьба леди Мортимер! Там же нечисть! Там уже лет десять никто не живет, все боятся!

— Погоди, — я ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Что за усадьба? Где? Чья?

Лина затараторила, словно от скорости зависело, убедит она меня или нет:

— Леди Мортимер, ваша бабка по отцу, она вам оставила. Когда вы замуж выходили, родители хотели ее себе забрать, но там в завещании хитро было прописано — только лично вам, никому другому. Они и злились, наверное, поэтому вас так быстро и сплавили.

Я вскочила с кровати. Усадьба! Своя крыша над головой! Это же подарок судьбы!

— Где она? Далеко? Большая? — засыпала я вопросами Лину.

Но Лина вдруг сникла и побледнела.

— Леди... она недалеко, в центре города. Но там... там нечисть, леди. Говорят, бабка ваша была странная, с призраками общалась, и после смерти ее дух не упокоился. И в усадьбе той призраки живут и никого не пускают. Лет десять уже дом пустует, никто туда и сунуться не рискует. Так и стоит заброшенная.

Я моргнула. Заброшенная усадьба с призраками. Идеальное жилье для разведенки с горстью медяков в кармане.

— Лина, — сказала я твердо. — Собирайся. Едем смотреть.

— Леди! — взвизгнула она. — Там же призраки! Там бабка ваша неупокоенная! Нас сожрут!

Я подошла к ней и положила руки на плечи.

— Лина, дорогая. У нас с тобой есть выбор. Либо мы идем в эту усадьбу, где, возможно, есть крыша над головой и стены, которые нас защитят от дождя и ветра. Либо мы через три дня оказываемся на улице, где нас точно никто не защитит. Ты выбирай, а я уже выбрала.

Лина шмыгнула носом и обреченно кивнула.

— А призраки? — пискнула она.

Я усмехнулась:

— Меня выгнал муж-дракон, обозвал пустоцветом и оставил без гроша. После всего этого призраки — это как раз та проблема, с которой я точно справлюсь. Хуже уже не будет.

Я оглядела нашу каморку. Саквояжи, сваленные в углу, тусклый свет, грязное окно. И вдруг внутри разлилось тепло.

Усадьба. Своя усадьба. Пусть старая, пусть страшная, пусть с призраками. Но это – недвижимость.

— Собирайся, — скомандовала я, натягивая более-менее приличное платье из тех, что Лина запихала в саквояж. — Идем смотреть наше новое жилье.

— Наше? — переспросила Лина, округлив глаза.

— Наше, — подтвердила я. — Ты со мной пошла, значит, теперь мы команда. А в команде все общее — и крыша над головой, и призраки. У нас нет других вариантов. Или призраки, или голодная смерть под забором. Выбирай.

Лина шмыгнула носом еще раз, потом решительно вытерла его рукавом и встала.

— С вами хоть к призракам, леди. Вы вчера как очнулись — будто другая стали, смелая. Я за вами пойду.

Я похлопала ее по плечу. Хорошая девчонка. Преданная. И, судя по всему, неглупая, раз почуяла перемену.

Через полчаса мы вышли из трактира.