Развод. Спаси меня от мужа

Глава 12

Мира

Вот это да! Блин, дурочкой себя чувствую. Ехала сюда и даже представить не могла, что увижу и как все обернется. Даже не знала, примут ли меня, а теперь сижу в этой шикарной машине, напичканной всякими кнопочками и лампочками, как в каком-нибудь самолете. Круче, чем в машине Артёма.

И как все быстро вертится и меняется. Сначала думала, что это «охранное агентство» — обычная мелкая конторка на первом этаже какого-нибудь двухэтажного дома в спальном районе, а оказалось, что это громадная корпорация, явно ворочающая миллионами. И во главе ее стоит такой высокий, крепкий, брутальный мужчина с аккуратной бородой. От взгляда которого аж мысли все теряются и разбегаются в разные стороны. А когда он гаркнул на ту… Ингу, даже мне страшно стало. Но только на секунду. Он всем своим поведением показывает, что хоть и очень строгий, но терпеливый и справедливый. Сколько раз он сдерживался, чтоб не прогнать меня, такую глупую и бестолковую, судя по тому, что я не смогла ответить даже на самые простые вопросы. Я ведь понимаю, что к нему на работу так просто не попасть и все это только благодаря тому, что Ксюша «замолвила словечко» за меня.

Но как же он хорош. Ну, в плане как руководитель. Все у него под контролем, держит сотрудников в ежовых рукавицах.

Пытаюсь не думать о том, какой он еще и привлекательный мужчина, но это плохо получается. Он даже машину ведет так аккуратно, плавно и вдумчиво, мягко сжав кожаный руль испещренной венами рукой.

Хорошо, что я замужем и он даже предположить не может, что я вот так на него смотрю. Или может? Нет в любом случае, Ксюша же ему рассказала, почему я приехала, а значит, он тоже знает, что я замужем.

Или уже не считается, после этой смены имени и фамилии?

Блин, ничего не понимаю.

Зачем-то лезу в рюкзак и достаю паспорт, листаю до страницы, где должен был стоять штамп о бракосочетании, но там пусто. Вроде бы.

— Включить свет? — спрашивает мужчина, не отвлекаясь от дороги, будто и без того точно знает, что я делаю.

Аж почему-то стыдно становится, и я быстро прячу документ обратно в рюкзак.

Через пару минут мы уже подъезжаем к гостинице, о которой он говорил, а я осознаю, что и думать забыла обо всем, что случилось этим утром, точнее, даже в обед, совсем же недавно. Настолько крепкое спокойствие и уверенность внушает даже присутствие рядом этого мужчины. Просто обволокло, и все переживания будто бы отпустили.

Понимаю, что тупо смотрю прямо на него невидящим взглядом и улыбаюсь, когда он кивает мне и выходит из машины.

Хватаю рюкзак и семеню за ним хвостиком по ступенькам.

Он подходит к стойке регистрации и кладет на нее обе руки, что-то говорит, не слышу. Но когда подхожу ближе, мужчина уже поворачивается ко с ключом от комнаты с большой цифрой семь на свисающей табличке и протягивает мне.

— Ну вот и все. Дальше сама разберешься?

— Конечно, спасибо вам большой, Александр Владимирович, — тяну я с улыбкой, скромно заглядывая ему в глаза.

— Вот и хорошо. А насчет оплаты…

— Вычтете из моей зарплаты, да? — встреваю с уточнением, сжимая в руке ключ, и, кажется, заливаюсь краской. Чего я лезу впереди паровоза. Он вряд ли любит, когда его перебивает какая-то простофиля, которая ничего из себя не представляет, да еще и свалилась на голову как снег в июле.

— Да. А теперь марш спать, — на удивление спокойно и ровно отвечает он.

— Конечно, босс, — слишком восхищенная поведением настоящего мужчины, говорю то, что никогда бы не сказала, наверное. Еще и улыбаюсь как дурочка. Надо исправлять ситуацию, пока не начала его раздражать, как та Инга, и он не решил и меня прогнать, со всеми моими заботами и проблемами: — В восемь как штык. Тут недалеко. Пешочком пройдусь.

Но он и после этого совершенно непоколебим:

— Спокойной ночи, — говорит, как тот преспокойнейший удав из мультика, разворачивается и выходит в дверь.

Слышу, как заводится двигатель его машины и визжит резина.

И вот я снова осталась одна.

— Вам еще что-нибудь нужно? — слышу позади женский голос, от которого аж подскакиваю на месте.

— Нет, — поворачиваюсь и обнимаю себя обеими руками от вновь нахлынувшего чувства тотального одиночества, — только покажите, куда идти.

На второй этаж, значит, и предпоследняя дверь справа в конце коридора. Ясно.

Поднимаюсь на этаж и смотрю вглубь этого самого коридора. Свет нигде не зажжен, только пробиваются лучи от фар проезжающих на улице машин, бегая по стене, начиная от окна и утопая где-то под плинтусами.

— Ну и ну, — бурчу себе под нос и сдуваю выбившуюся на лицо прядку волос.

— Не бойся, — басит кто-то сзади, — это скоро починят. Что-то в щитке.

С трудом сдержавшись, чтоб не подпрыгнуть и не завизжать от испуга, оборачиваюсь и вижу какого-то мужчину, окутанного тенью. В паре метров от меня, у окна с противоположной стороны от той, где моя комната.

— А, ну ладно. Всего доброго, — зачем-то добавляю и быстро топаю вперед, нахожу нужную дверь, открываю и юркаю внутрь. Щелкаю выключателем, но и здесь свет не загорается. — Да что ж такое-то?! С виду такая дорогая и респектабельная гостиница, а такой кошмар творится.

Достаю телефон и свечу фонариком по комнате. Кровать, тумба с телевизором, немаленький шкаф. За дверью ванная комната.

— Или кладовка? А нет, вроде ванная. Отблескивает кафель.

Сажусь на кровать, даже не сняв обуви. Не удобно на ощупь расшнуровывать босоножки. И вслушиваюсь в звуки вокруг. Так некомфортно и даже страшновато. Я еще ни разу не ночевала вне дома, особенно во всяких отелях и гостиницах. Разве что в детстве, когда еще родители живы были. У подружки через дорогу.

И лучше б я не слушала. За входной дверью что-то гулко грюкает, затем раздаются мужские голоса. И что самое страшное, хоть слов я разобрать не могу, — оба мне кажутся знакомыми. Один — того мужика, что стоял в темноте у окна, а второй — мужа.

— Что? Как? Не может быть! Только не это… — пищу, закрывая рот ладошками, и инстинктивно жмусь к изголовью кровати, притягивая коленки к груди. — Он не мог меня найти! Не мог. Не мог!

Голоса стихают, а на смену им слышатся отчетливые тяжелые шаги по коридору, смешанные с ударами моего пульса в голову. И шаги все ближе.

— Вот и все, добегалась, дурочка, — шепчу с залитыми слезами глазами, глядя на черный прямоугольник двери напротив.