Развод. Спаси меня от мужа

Глава 13

Саша

Собирался заехать поужинать, по пути домой остановился около ресторана, куда почти каждый день после офиса заезжаю, и смотрю на беззаботных гостей, что-то обсуждающих и улыбающихся. Но у меня вот аппетит что-то совсем пропал. Эта Мила-Мира засела в голову и не вылезает. Видно по ней, что она веселая, любит пообщаться, пошутить и даже самую малость повредничать в силу своего характера и простоты. Но только когда забывает о невзгодах. А если учесть, что она решилась на такой шаг, как сменить имя и уехать из города, то невзгоды эти ее конкретно так побили, заставили решительно действовать.

Жаль, что таким хорошим людям приходится страдать и менять себя из-за всяких козлов. Я-то подобных подонков навидался, которые не могут держать свои амбиции в узде норовят самовыразиться за чей-то счет. Только вот куда чаще они делают зло другим — уж мне-то не знать, каждый день от них защищаю персон самого разного положения и статуса, — а семья на первом месте. Хотя кто их разберет. Люди всякие бывают.

А может, все стоит решить иным путем?

Достаю телефон и звоню сестре. Она отвечает почти сразу, только первые несколько секунд в трубке слышна какая-то возня и шуршание, и только затем голос:

— Да, Саш, привет.

— Привет, малая, — с улыбкой говорю, как привык обращаться к ней еще с детства, хотя она давно уже не ребенок. Но для меня она навсегда останется младшей сестренкой. — Ты там чем занята? Можешь говорить?

— Да, конечно. Из душа только вышла. Ну и денек. Кстати, что там наша беглянка? Добралась к тебе? А то она мне звонила, смотрю, целых три раза, пока я купалась.

— Ну и чудо ты мне подкинула, — смеюсь. — Если бы не твоя просьба, я не взял бы ее к себе. Даже несмотря на ее красивые глазки. У нее ж никаких документов, диплома и вообще… И как ты могла ей отдать те босоножки?

— Прости, — протягивает Ксюша, — так вышло. Некогда было выбирать. Она босая ко мне прибежала, вся подертая, в разорванном платье. Ты не представляешь, что тут было. Ну и когда я собирала ее в дорогу, она выклянчила у меня именно эту обувь.

— Ну ясно. Ладно, я тебе другие куплю.

— Разве что точно такие же, — со слышимой улыбкой произносит сестра. — А ты позвонил поболтать или по делу?

— А это так важно? — Выжидаю паузу, в которой Ксюша не знает, как лучше ответить и отдувается. — По делу. Но это может подождать, если тебе нужно перезвонить. Три раза все-таки…

— Да нет, все нормально. Я после ее сразу наберу. Мы договаривались созвониться, когда она встретится с тобой и обустроится на ночь где-нибудь.

— Когда я ее обустрою, ты хотела сказать?

— Ну прости, прости, я понимаю, она ничего не знает в том городе, да еще и Маша-растеряша такая. Но ты же помог ей? — жалобно спрашивает.

— Да, снял ей комнату в гостинице. Все в порядке. Утром, сказала, придет пробоваться на место моей предыдущей помощницы.

— Спасибо тебе.

— Сказал бы, что не за что, но будешь должна, — смеюсь, говоря несерьезно, конечно же. — Я вот чего подумал, муженёк-то ее, вообще, что из себя представляет? Может, куда проще с ним вопрос решить, чем девочке всю жизнь перестраивать?

Немного помолчав, Ксения на выдохе говорит:

— Да ничего с ним не сделаешь. Он упрямый осел, к тому же достаточно известный и, что очень странно, с таким-то эгоцентризмом, уважаемый адвокат. Светлов. Ты должен был слышать.

— Светлов? Конечно, не раз его лицо фигурировало в новостях, даже пара моих клиентов как-то имели процессы с его участием. Что упрямый, так это точно.

— Да не говори! Он, кстати говоря, минут двадцать назад приходил ко мне снова. Думала уже наряд вызывать, чтоб спровадили его. А он все просил выдать ему Милу. Думает, она все еще у меня прячется.

— Но ты же ему ничего не сказала?

— Я что, дура, по-твоему? Конечно нет. Хотя, чтоб он убедился, пришлось впустить его на чашку кофе. Точнее, это был предлог, чтоб убедиться, что его ненаглядной здесь нет. Была, говорю, да, потому и вещи ее остались кое-какие у меня, но уехала. Он так морду кривил, но прямо не спросил, куда именно она ушла.

— Я в тебе не сомневался. Ну ладно, я еще подумаю, может, придет на ум какое-нибудь интересное решение, потому что мне уже самому интересно это дело.

— Бра-атец, неужто ты…

— Цыц! Я просто не люблю зазнавшихся умников, которые к тому же не брезгуют поднять руку на…

— Ну так и скажи, что понравилась девочка, — с издевательским веселым смехом бубнит Ксюша.

— Тебе виднее, какая она. Я же видел только испуганного зверька, который будет ластиться к любому, кто способен ей помочь.

— Ты ее еще не знаешь. Она очень хорошая.

— Она замужем, Ксюх. О, вспомнил только. Звонит уже по второй линии.

— Ну-ну, — хихикает сестра и перед тем как положить трубку, добавляет: — Не буду мешать. Хорошего вечера.

Только успеваю ответить на звонок, как из динамика волной цунами льется женский плач с множеством почти неразборчивых слов, видимо, приглушенных прижатой к лицу подушкой или еще чем:

— Он здесь! Помогите, заберите меня, скорее. Он нашел меня. Он…

— Мирослава, успокойся и скажи нормально, что случилось?

— Артём, он уже здесь, — без какой-либо паузы продолжает тараторить девушка. — За дверью. Он убьет меня. Тут еще света нет. Ему ничего не помешает. Пожалуйста, прошу вас!

— Мира, послушай меня. Его никак не может там быть…

— Может! Он тут. Я звонила Ксюше, она не берет трубку. Он все у нее узнал и приехал за мной.

Ясно, вот откуда ноги растут. Не дозвонилась подруге, которая просто была в душе, да еще и свет, говорит, отключили, а остальное добавило одиночество в чужом городе и неизвестном месте и муха, превратившаяся в слона. Беспокоиться точно не о чем, но вот успокаивать малую как-то нужно. А то до утра поседеет. Да и толку с такой работницы, которая не спала всю ночь и думает только о том, что ей угрожает муж.

— Ну что вы молчите? Я…

— Хорошо, хорошо, сейчас приеду. Я недалеко.

— Скорее, умоляю. Он сейчас войдет сюда.

Кладу трубку, завожу мотор и отправляюсь обратно к гостинице.

Останавливаюсь на прежнем месте и поднимаюсь по ступенькам. Меня встречает та же девушка, которая выдавала ключ от комнаты, мило улыбается и спрашивает:

— Вы что-нибудь забыли?

— Нет. Мне нужно в номер той девушки, — отвечаю, не удостоив ее взглядом — смотрю в сторону лестницы.

— Но вы же заказывали комнату на одного там кровать маленькая.

— Я тебе разве сказал, что собираюсь остаться? — Хочу добавить еще, что это ее совсем не должно волновать, но выдыхаю: — Девушка выселяется.

До этого момента я еще не был уверен, что заберу Милу, думал, успокою ее, да и поеду домой. Но теперь, когда меня эта белобрысая — очередная — начинает раздражать, понимаю, что не хочу оставлять девчонку здесь. Только в толк не могу взять, почему я принимаю ее неудобство, пускай я и уверен, что оно безосновательное, за свое.

Как чувствовал, что не зря не заглушил двигатель.

— Что-то случилось? — И на мое молчание продолжает: — Я поняла вас. Хорошо. Нужно доплатить…

— Хватит уже разговоров, ты меня утомила, — перебиваю ее, бросаю ей на стол какую-то купюру не глядя и сразу поднимаюсь на второй этаж.

Только преодолев пролет ступенек, натыкаюсь на густую темноту в коридоре.

— Что за чертовщина? Шарашкина контора. За каждый чих деньги берут, а даже свет провести не могут. Идиоты.

Вижу два мужских силуэта у окна справа, они о чем-то говорят и на меня не обращают никакого внимания.

— Где тут седьмая комната? — спрашиваю у них.

— Дальше по коридору, — отмахивается один из силуэтов и дальше что-то оживленно рассказывает своему собеседнику.

— Ясно.

Нахожу нужную дверь и кручу ручку. Не поддается. Мягко стучу костяшками пальцев, и с той стороны раздается жалостливое, сквозь слезы:

— Уходи, не лезь сюда!

— Мила, это я. Открой, здесь никого больше нет.

— Александр? — удивленно булькает девушка, затем, после некоторой возни, слышу щелчок и дверь открывается. Не успеваю я даже уловить взглядом Милу, как она бросается ко мне в объятия.

— Вы все же приехали. Я уже думала… — бурчит глупышка мне в рубашку, не поднимая головы. Чувствую, как ткань пропитывается ее слезами. — Думала, это он пришел за мной. Или он пришел? Где он? Вы что-то с ним сделали? Я слышала… Я его…

— Успокойся, Мила, — говорю мягко и сам не понимаю зачем, но глажу ее по волосам, успокаивая. — Нет здесь никого, кроме меня.

— Но я слышала его голос. Правда нет? Не обманываете? — Девчонка поднимает на меня глаза, но я их не вижу в темноте, только чувствую, с какой надеждой и трепетом она на меня смотрит.

— Да, тебе послышалось, так что…

— Нет! Не оставляйте меня здесь одну, пожалуйста. Я не знаю, мне тут так… Извините, что взваливаю все это на вас. Вы совсем не должны мне ничего. Это я вам обязана теперь по самые не хочу, и вообще…

— Мила.

— Вы не понимаете. Это такой ужас. Что он делал и как угрожал. Я чудом смогла убежать. А теперь. Блин, мне так страшно. А еще эта темнота.

— Мила, прекрати.

— А? — Она замолкает, перестав дергаться всем тельцем, хоть я и чувствую, как она дрожит от эмоций и неподдельного страха, какой не подделать, и опять смотрит на меня.

— Бери свои вещи и поехали.

На этот раз она даже не спрашивает, куда и зачем я ее повезу. Просто хватает свой рюкзак с кровати, водружает на плечи и выпрямляется передо мной по струнке смирно, сложив ладошки.

— Все, я готова.

То, как она это произносит… Даже не знаю, как выразить, но я очень чувствую перемену в ее настроении. И слышу улыбку в голосе, хотя по-прежнему ничего на ее лице не вижу. Лишь утонченный силуэт, обрамляемый слабым светом, льющимся из окна позади, который делает девушку еще милее.

Закрываю глаза и быстро прогоняю лишние мысли из головы.

— Тогда пойдем.

Мила, совсем неожиданно для меня берет мою руку, прям вцепляется в нее, как ребенок, захлопывает дверь и семенит за мной. Когда я вновь прохожу мимо тех двоих, девушка юркает мне за спину, обходя их стороной, и сама вытягивает меня из темноты на лестницу.

— О, вот и вы! — восклицает девушка за стойкой регистрации. — Сдачу возьмите, пожалуйста.

А я прохожу мимо нее, даже не обратив внимания, и мы выходим из этой горе-гостиницы к машине. Мила сразу подходит к ней со стороны переднего пассажирского сиденья и останавливается. Не знаю, скромность это или еще что, но я без лишних раздумий открываю перед ней дверцу, и девушка бросает сначала рюкзак, затем и сама запрыгивает внутрь.

Обхожу машину и сажусь за руль. После открытия двери салон еще несколько секунд освещается лампами, и я не могу не заметить, как эта преинтереснейшая особа облизывает меня довольным и восхищенным взглядом, будто она только что не спаслась от злейшего врага, пускай он ей и померещился, а узнала, что ее очень скоро ждет самый приятный в ее жизни подарок.

— Чего ты так светишься?

— Ой, извините… Я не специально, — сразу морщит она носик и отводит взгляд.

— А еще я просил тебя прекратить извиняться. И сейчас не нужно, — предупреждаю ее очередную неосмысленную попытку попросить прощения. Смеюсь незадачливо и включаю передачу.

Всю дорогу она молчит, даже не спрашивая, куда мы едем. Только время от времени поглядывает на меня из-под своих длинных ресниц и смотрит по сторонам в окно. Гладит пальцами кнопки на панели и около сиденья, будто никогда не видела изнутри такой машины. Во что мне слабо верится, ведь ее муж достаточно состоятельный, насколько правдиво мое представление о нем. А очередной поток эмоций на лице и восторга в голосе девушки проявляется, когда мы наконец подъезжаем к моему дому.