Развод. Спаси меня от мужа

Глава 22

Мила

Сквозь сон чувствую, что по моему телу скользит мужская рука. Ловлю ее и прижимаю.

— Ну еще пять минуточек, пожалуйста.

Сама себя бужу голосом и распахиваю глаза.

Несколько секунд метаюсь все еще затуманенным взглядом по комнате и вспоминаю, где нахожусь. А самое главное, что я только что просила своего босса не переставать меня обнимать и еще хоть немного побыть со мной в постели.

В его постели.

Босса!

Застываю в немом шоке, хотя хочется пищать. Нет, даже кричать!

Вспоминаю вчерашний вечер и поражаюсь тому, насколько сильно меня унесло от одного бокала вина. Вот уж не думала!

Стоп! Мы спали вместе?

Незаметно — по крайней мере надеюсь, что мужчина этого не видит — трогаю себя внизу живота. Трусы на месте. Да нет, если бы что-то и было, не могла я настолько поплыть, чтоб забыть секс. Первый секс. Еще и с непосредственным начальником. Которого я знаю всего неполных пару дней.

Или все же… А потом я оделась? Блин! Нет, нет, нет. Я в своем уме, ничего не было.

Мужчина поднимается с кровати, слышу по легкому скрипу матраса, и чем-то там шуршит. Одевается?

Хочется повернуться и убедиться в этом, но боюсь увидеть его голым и подтвердить свою догадку.

И опять пытаюсь себя убедить, что ничего не было, ведь невозможно не понять по ощущениям, если что-то действительно происходило. Или я уже совсем ничего не понимаю. Дожилась. Напросилась в гости, на ужин и еще и в постель.

— Умывайся и спускайся. Я пока сварю кофе, — говорит мужчина, без остановки проходит мимо меня в футболке и спортивных штанах и скрывается за дверью.

Он точно одевался!

Чувствую, как горят щеки. И это с самого утра. Хотя от такой новости я прям мгновенно проснулась.

Вскакиваю с кровати и бросаюсь к двери. Выглядываю и краешком глаза смотрю в коридор. Провожаю глазами расслабленно покачивающегося из стороны в сторону с каждым шагом мужчину, пока он не скрывается на лестнице, несколько секунд выжидаю, оглядываю кровать, равномерно примятую в двух местах, точнее, как одно большое посередине, и нервно сглатываю.

— Вот же дурёха! Это ж надо было так… Ладно, все хорошо, Мила, все нормально. Просто спускайся и делай вид, что ничегошеньки не произошло.

Поправляю помятый сарафан, ругаюсь на складки, психую, что ничего с ними не могу сделать, и спускаюсь на первый этаж. Кошусь в сторону кухни и вижу спину мужчины. Что-то делает, суетится, гремит посудой. Прошмыгиваю в ванную, пока меня не заметили, и смотрюсь в зеркало. Лицо заспанное, вместо волос просто клубок какой-то.

— Кошмар!

Умываюсь холодной водой — вроде лучше становится. И покраснение сходит, и бодрости добавляется. Причесываюсь как могу пальцами, снова поправляю этот непослушный сарафан, постоянно норовящий подпрыгнуть, и иду на кухню.

— А который час?

— Семь. Садись завтракать, — ровно говорит мужчина и ставит передо мной на стол тарелку с двумя треугольными кусочками бутерброда и чашку кофе.

— А вы?

— И я. — Никаких эмоций. Абсолютное спокойствие и уравновешенность.

Вот мне бы такое.

Берет свою чашку, делает глоток и опирается спиной на стол около раковины. И так пристально смотрит на меня, прожигает во мне дыру. Аж неловко становится, и ноги опять начинают дрожать. И пока вдруг опять не свалилась, сажусь на стул и утыкаюсь глазами в тарелку.

— Мила, ты не голодна?

— Голодна. С чего вы взяли? — строю дурочку.

— Почему не ешь тогда?

Ну и как я ему объясню, что я опять в шоке и сконфужена тем, что произошло вечером? Да никак! Он вообще здесь ни при чем. А я полная дура. И в его глазах теперь выгляжу какой-то потаскухой, вот почему он так на меня смотрит. Какой стыд!

— Может, еще не проснулась, — вру. — Сейчас.

Беру бутерброд, отламываю кусочек и кладу в рот. Вкусно, но все мысли совсем не настраивают на завтрак.

— Слушайте, Александр Владимирович… Эм… А можно вам задать один вопрос?

Мужчина вскидывает брови, ставит чашку на стол и садится напротив меня, ожидая вопроса.

— Я хотела спросить, а почему вы меня то Милой, то Мирой зовете? Я же как бы теперь…

— Все просто, — не позволяет мне договорить, — тот паспорт, который тебе сделала Ксения, с большой натяжкой можно назвать настоящим. Точнее, он настоящий, но я не думаю, что для решения твоего вопроса тебе на самом деле следует менять имя. Ты можешь, конечно, засучить рукава и заняться этим вопросом вплотную, но куда проще решить все с твоим мужем.

Ага, легче решить с мужем. Как бы не так!

Он выдерживает паузу, пристально глядя мне в глаза. И я, кажется, понимаю, что он ждет от меня какой-то реакции. Но единственное, что крутится у меня на языке, это вопрос: «И как же тогда решать этот вопрос, если не так?»

Но спросить так и не осмеливаюсь.

— Ясно…

— Вот. Но пока все обстоит именно так, для меня ты остаешься Миланой, но по всей документации и в прочие рабочие моменты для всех ты Мирослава. Такая ведь была задумка, верно?

— Угу. А мне вас в нерабочее время как называть? — выдаю, даже не успев подумать. Слова просто сами выскочили и будто бы в лоб мужчине ударились.

Он вскидывает брови и улыбается.

— Вот так вопрос. У меня-то имя одно. Как есть, так и называй.

Моя очередь задирать брови:

— В смысле? По имени и отчеству? Даже в нерабочее время?

— Если тебе будет комфортнее, можешь называть просто Саша. Только в обычной обстановке, не на работе.

— Значит, мы будем и дальше видеться в нерабочее время? — спрашиваю с явной надеждой в голосе. Наверное, у меня даже глаза заблестели в этот момент.

— Не думаю, что у нас в дальнейшем много будет неформальных бесед, — говорит он ровно и поднимается из-за стола и будничным тоном заканчивает диалог, словно для него это все пустая болтовня: — Хорошо. С этим разобрались.

Я даже не знаю, что сказать. Кажется, просто подвисаю на несколько секунд. Даже немного обидно становится от этого.

— Я думала, мы уже немного ближе, чем просто начальник и подчиненная, — бурчу чуть слышно. Но мужчина, видимо, совсем не услышал. Или просто сделал такой вид. Но эмоции уже через край, и я, зажмурившись, выдаю что ни на есть самую настоящую глупость: — Неужели я вам, Саша, нисколечко не нравлюсь, что вы так говорите?

В эту секунду он был как раз возле меня и теперь поворачивается и, скалой нависая, гремит:

— Милана, ты моя ассистентка. Понимаешь смысл слова?

— Но…

— Так нельзя! Понимаешь? Нельзя, и все тут.

— Но вы хоть скажите, я вам хоть немного…

— Мила, прекрати, хватит уже! Я не стану отвечать ни на этот, ни на любой другой вопрос по этой теме.

— Но почему?! Вы же можете просто сказать, я не прошу большего!

— Потому что это не важно! — рычит он, немного даже повысив голос. — А того, что произошло ночью, больше не повторится, чтобы не возникало подобных мыслей ни у тебя, ни у… Черт! Доедай давай, а я пойду переоденусь и жду тебя в машине.

— Но мы же еще не опаздываем. Только семь утра! — кричу ему вдогонку, на что мужчина никак не реагирует, и все же слушаюсь и начинаю поторапливаться.

Саша

Чтоб тебя! Идиот! Знал же, что нужно малую вчера отвезти домой и забыть. А теперь эта ситуация, причем одна за другой. Снежным комом собираются. Еще и этот вопрос от нее. Нравишься? Конечно, нравишься! Чертовски! Только вот неправильно будет показывать это ей. И на то есть много причин: во-первых, у нее есть муж, и пусть о редкостный козлина, он все же есть, и все законно; а во-вторых, меня сестра попросила помочь несчастной девочке, которая в отчаянье сбежала из дома и искала спасения. Да, от меня требовалось только устроить Милу на работу, что я и сделал, и пока не жалею. Даже доволен. Она, вижу, трудолюбивая и ответственная. А еще благодарная, заботливая, красивая и умеет готовить. Хотя последнее пока только по ее словам.

Смеюсь от своих же мыслей, пока застегиваю пуговицы на рубашке.

— И до жути милая! — добавляю зачем-то вслух и следом привожу себе же аргументы против: — Нет, Саня, даже не думай. Если бы ты бросался на всех своих подчиненных, у тебя было бы не самое крупное агентство на семь близлежащих областей, а бордель.

Последняя мысль, причем озвученная, ставит точку во всей моей внутренней дискуссии. Накидываю пиджак и достаю и сейфа несколько купюр. Кладу в конверт и отправляю его во внутренний карман пиджака. Спускаюсь на первый этаж и заглядываю в кухню, прохожу через зал. Девчонки нигде не видно. Наверное, пошла прихорашиваться в ванную или еще куда. Она-то точно не хочет уходить, хоть силками вытягивай.

Вздыхаю и выхожу на улицу. И, о мое удивление, Милана уже стоит около машины и ждет, когда я открою ей дверь.

Щелкаю брелоком, и когда срабатывает центральный замок, сразу сажусь за руль. Девчонка тоже открывает дверь и умащивается на переднее пассажирское сиденье.

— Слушайте, Александр… Саша, — сразу начинает она, — я понимаю все. Вы правы, конечно. Это ваша жизнь. И как бы мне ни было приятно рядом с вами, в вашем доме и такой удобной кровати… Как бы мне ни нравилось общаться с вами не как подчиненная, а как обычная девушка, я понимаю, что я вам не нужна. Я просто обуза, которую, грубо говоря, просто сбросили на ваши плечи. Но я постараюсь хотя бы хорошо выполнять свою работу. Я же пообещала вам, что не подведу. Хоть мне и очень нравится проводить с вами…

— Да, Милана, — перебиваю ее, — так нужно и так будет лучше. Я рад, что ты девушка умная и все это понимаешь.

— А насчет того, что было ночью…

— Тебе не обязательно оправдываться. Ничего особенного не произошло. Тебе нужно было немного тепла, и я его дал. А дальше, я уверен, с тобой все будет в порядке.

На последних словах смотрю на нее и вижу, что ее глаза округлились от удивления.

— Ну ладно тебе, Мила, все в нормально, правда. Если ты переживаешь, что я плохо о тебе подумал, то напрасно. Ах, да. — Достаю из кармана конверт и передаю девушке. — Вот, возьми.

— Что это? — спрашивает она, явно пребывая в еще большем шоке, чем пару секунд назад. Только мне все еще не ясно, с чего вдруг. Она берет конверт и открывает. Заглядывает внутрь, а следом разражается таким писком, что я даже поёжился: — Деньги? Да что вы себе позволяете? За кого вы меня приняли вообще?! Я не такая!

И тут я понял, почему ее переклинило. Она просто не поняла меня. Наверное, зря я сказал то, что сказал, и отдал ей деньги одновременно, на одной ноте.

Меня начинает разбирать смех. Стараюсь держаться, ведь некрасиво как-то. Девушка все-таки ругается, сердится. Но выходит плохо. Закусываю кулак и пытаюсь притормозить ее бурный поток эмоций:

— Мила.

— Нет, вы дослушайте! Я хочу, чтоб вы поняли! Я совсем не такая. И если вы считаете…

— Милана!

Девушка замолкает и хлопает на меня уже не такими разъяренными глазами, а больше непонимающими. Тяжело дышит, грудь аж рывками вздымается.

— Это аванс. Работу ты делаешь хорошо, это я увидел. Потому выдаю аванс, а не то, что ты подумала! — Уже откровенно смеюсь и тру лицо рукой. — Тебе же нужно за что-то жить до зарплаты, верно?

— Ой…

Ее лицо вмиг становится не просто красным, а прям пунцовым от стыда.

— Вот тебе и «ой», чудо ты! Поехали на работу, — смеюсь и завожу мотор, пока девочка сидит вся в краске и не знает, куда спрятаться от моих глаз.

— Ну я просто не так поняла вас, — бурчит она, но хоть не извиняется. Запомнила на десятый раз, что я этого не люблю.

— Да, да, — улыбаюсь и выруливаю на дорогу.

На половине пути к офису Мила замечает в окно бутик и просит меня притормозить на несколько минут. И еще аргументирует это, умная зараза, тем, что мы еще никуда не опаздываем. Времени у нас еще целых полчаса до начала рабочего дня.

— Что ты уже задумала? — задаю вопрос, хотя ответ на него очевиднее некуда. Но девчонка все равно поясняет с легкой издевкой в голосе:

— Не буду ж я ходить в одном сарафане каждый день. И не говорите, что можно заехать после работы. Тогда магазин уже будет закрыт. Посмотрите на вывеску.

— Ладно, ладно, — сдаюсь и снимаю руки с руля. — Жду тебя здесь. Беги.

— Спасибки, — довольно улыбается она, аж заёрзав на кресле от восторга. — Я быстренько!

Открывает дверь и пулей несется по ступенькам в бутик.

Жду ее минут пятнадцать и думаю, что сейчас вот выйдет с пакетом обновок, сядет в машину, и мы поедем спокойно на работу. Но не тут-то было. Дверь открывается, и эта маленькая мадам появляется передо мной в сногсшибательном бежевом платье длиной чуть выше колен. Оголенные плечи, все мерцает стразами в свете выглядывающего из-за домов солнца. Вальяжно спускается к машине, специально медленно и элегантно, будто принцесса, решившая появлением своей персоны наградить присутствующих на званом ужине гостей.

И точно же знает, что я смотрю на нее, хоть меня и не видно через тонировку стекол.

Ну зараза! Такая красивая, что глаз не отвести.