Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя

Глава 16

Если бы мне кто-то сказал пару месяцев назад, что я буду радоваться поездке за МКАД больше, чем билету в бизнес-класс до Парижа, я бы плюнула этому человеку прямо в его фуа-гра. Но сейчас, глядя на пролетающие мимо заснеженные сосны Новорижского шоссе, я почти плакала от облегчения.

Мы вырвались из того спа-отеля с грацией двух перепуганных енотов. Новость о том, что на нас открыли настоящую охоту за огромные деньги, отрезвила лучше ледяного душа. Миша гнал так, словно под капотом стоял реактивный двигатель, постоянно проверяя зеркала заднего вида.

Но когда мы въехали на территорию закрытого элитного поселка, где располагалась дача Орловых, я наконец смогла нормально вздохнуть. Здесь было столько охраны, камер и высоких заборов, что местным жителям можно было не бояться даже ядерной войны.

Дом Элины и Ярослава оказался вовсе не дачей в привычном понимании этого слова. Это был огромный, стильный особняк под «темного дерево», который прятался среди вековых елей.

— Марин! — Элина выбежала нам навстречу в пушистых домашних тапочках, бросилась мне на шею и крепко обняла. — Господи, вы живы! Я места себе не находила!

Из гостиной неспешно вышел Ярослав. Я ожидала увидеть эдакого типичного «братка» из девяностых, раз уж его так боялся Владимир. Но Ярослав оказался мужчиной интеллигентного вида, одетым в мягкий кашемировый свитер и очки в тонкой оправе. Однако стоило мне посмотреть в его глаза, иллюзии мигом испарились. Взгляд у него был холодный, цепкий и абсолютно безжалостный. Настоящая акула, которая притворяется безобидным дельфином.

— Наслышан, Михаил, — Ярослав протянул руку, и они с Мишей обменялись крепким мужским рукопожатием. — Рад, что вытащил подругу моей жены из этого карельского болота. Проходите к камину.

Мы устроились на мягких диванах возле огня.

Ярослав разлил по стаканам дорогой виски, передал один Мише и сел напротив нас.

— Я внимательно изучил все документы, которые вы мне переслали через ребят Германа, — начал Ярослав, сразу переходя к делу. — Ситуация была откровенно паршивой. Владимир действительно выкупил огромную часть долгов вашего санатория. Юридически он имел полное право запустить процедуру банкротства, выгнать всех на улицу и забрать землю за копейки.

— И что теперь? — я почувствовала, как внутри снова начинает сжиматься пружина страха. — Мы проиграли? Ему достанется всё?

— Если бы вы не добрались до меня, то да, — Ярослав сделал маленький глоток виски. — Но я нашел одну очень забавную бумажку в старых архивах. Владимир при всей своей наглости оказался плохим стратегом. Он не проверил статус самой земли.

Ярослав посмотрел на Мишу с легкой ухмылкой.

— Михаил, ты помнишь свой старый научный патент? Тот самый, про изучение свойств глубокой заморозки и влияния микроклимата?

Миша нахмурился, потирая заросший щетиной подбородок.

— Это было пятнадцать лет назад. Мы тогда получили грант, сделали лабораторию на базе санатория, но потом финансирование свернули. А санаторий так и остался как социальный объект.

— Вот именно, — кивнул Ярослав. — Финансирование свернули, а статус земли никто не изменил. Территория санатория до сих пор числится как «рекреационная зона особого научного назначения». Если мы сейчас официально заявляем о возобновлении твоей научной деятельности, то по закону там запрещено любое капитальное строительство на ближайшие сорок девять лет.

До меня начал медленно доходить смысл его слов.

— Подождите, — я подалась вперед. — Владимир ведь хотел снести санаторий и построить там элитный клуб с коттеджами.

— Бинго, — Ярослав улыбнулся, но глаза остались холодными. — А теперь он не сможет построить там даже кирпичный сарай. Земля для него стала абсолютно бесполезной. Он просто выбросил огромные деньги на ветер.

Миша тихо рассмеялся. Это был смех человека, который только что выиграл партию в покер, имея на руках одни шестерки.

— То есть его грандиозный план превратился в тыкву?

— В очень дорогую и убыточную тыкву, — подтвердил Ярослав. — Я знаю про охоту, и уже имел удовольствие позвонить Володе час назад и популярно объяснил ему все перспективы. Сказал, что если хоть один волос упадет с ваших голов, я лично прослежу, чтобы он до конца своих дней управлял дешевой чебуречной на окраине Воркуты. А его новые участки станут заповедником для разведения карельских комаров. Охота отменена, ребята. Вы в полной безопасности.

Элина захлопала в ладоши, сияя от радости. Я с шумом выдохнула, откидываясь на спинку дивана. Напряжение, которое держало меня за горло последние несколько суток, внезапно лопнуло. Я посмотрела на Мишу. Он тоже расслабил плечи и наконец-то улыбнулся мне открыто и тепло.

— Надо это дело отпраздновать! — решительно заявила я, вскакивая на ноги. Адреналин требовал выхода, а лучший способ для меня снять стресс, это готовка. — Эля, где у вас кухня? Я сейчас приготовлю вам такое, от чего вы забудете про все патенты и суды.

Элина с радостью проводила меня на огромную, сверкающую хромом и мрамором кухню. Это была мечта любого шеф-повара.

Я решила приготовить тартар из лосося с можжевеловым дымом. Своеобразная дань уважения нашей суровой, но теперь такой любимой Карелии. Миша вызвался мне помогать, предварительно вымыв руки с мылом раза три, чтобы соответствовать моим стандартам стерильности.

Мы стояли у кухонного острова, плечом к плечу. Было так легко и весело.

— Миша, не руби ты лосося, как дрова! — я легонько шлепнула его по руке, отбирая нож. — Это благородная красная рыба, а не полено. Нужно резать мелкими кубиками.

— Я придаю ему брутальную текстуру, Шеф, — парировал он, хитро прищурившись. — Чтобы Орлов оценил масштаб нашего таежного гостеприимства.

Мы смеялись, шутили, вспоминая наши первые дни в санатории, когда мы готовы были поубивать друг друга из-за дровяной печи. Эля и Ярик хохотали до слёз, пытаясь всё это представить.

Аромат можжевельника, который я подожгла газовой горелкой под стеклянным колпаком, наполнил кухню запахом хвойного леса.

Элина стояла в дверях, наблюдая за нами с довольной улыбкой. Она тихонько подошла ко мне, пока Миша отвернулся за тарелками, и шепнула на ухо:

— А он очень даже ничего. Настоящий мужик. Совсем не то, что твой бывший Валера с его мамочкой.

— Он медведь, Эля, — с нежностью ответила я. — Дикий, упрямый, но за ним как за каменной стеной. Валера бы и одну десятую не сделал из того, на что ради меня пошёл Миша.

— Так не глупи, подруга. — хихикнула Эля.

— Ой, что ты… — выдохнула я. — Я уже пропала и назад пути нет, да и не хочу.

Вечер прошел замечательно. Мы сидели в гостиной, ели тартар, пили хорошее французское вино и просто разговаривали о жизни. Ярослав оказался отличным собеседником, с тонким чувством юмора, местами довольно черным.

Но чем дольше длился ужин, тем сильнее я замечала, что Миша снова напрягается. Он сидел немного в стороне, крутил в руках пустой бокал и неотрывно смотрел на танцующее пламя в камине. Его челюсти были крепко сжаты, а на лбу залегла глубокая складка.

Я извинилась перед хозяевами, подошла к нему и присела на широкий подлокотник его кресла.

— Ты чего? — я мягко провела рукой по его колючей щеке. — Мы же победили. Владимир слился, мы в безопасности.

Миша поднял на меня свои темные глаза, в которых отражались блики огня.

— Владимир слился, это правда. И я очень рад, что тебе больше ничего не угрожает. Но я успокоюсь полностью, только когда мы вернемся в наш санаторий.

Он взял мою руку и поцеловал.

— Я не могу расслабиться, пока своими глазами не увижу, что Пал Палыч спокойно пьет свой чай, Люся разносит тарелки, а Лена и вся эта продажная шваль убрались с моей территории навсегда. Победителями мы станем только тогда, когда вернемся домой, Вишенка.

Я улыбнулась, чувствуя, как от его слов по телу разливается уютное тепло.

— Мы поедем завтра рано утром. Соберем вещи, поблагодарим ребят и поедем домой. Обещаю.

Миша хотел что-то ответить, но в этот момент в его кармане резко и громко завибрировал телефон.

Он достал аппарат, посмотрел на экран и нахмурился.

— Да, Саня, — ответил он, поднося трубку к уху.

Я видела, как за какие-то секунды лицо Миши меняется. Мягкость и расслабленность исчезли без следа, уступив место ледяной, жесткой ярости. Он медленно встал с кресла, выпрямившись во весь свой огромный рост.

— Понял тебя. Мы выезжаем немедленно, — голос его звучал глухо, как рычание зверя перед броском.

Он сбросил вызов и сунул телефон в карман.

— Что случилось? — я вскочила на ноги, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться.

Ярослав и Элина тоже замерли, глядя на нас с тревогой.

— Идеальный план Владимира провалился, это факт, — Миша посмотрел на меня так, словно уже был не здесь, а там, на поле боя. — Но Лена… Она окончательно слетела с катушек. Поняв, что Володя ее цинично кинул и земля стала бесполезной, она решила пойти ва-банк и хоть как-то нагадить нам.

Он сделал глубокий вдох, сжимая кулаки.

— Она только что привезла в санаторий два автобуса каких-то отмороженных боевиков из левого охранного предприятия. Они силой вышвырнули Пал Палыча и весь персонал на улицу в снег, забаррикадировались внутри здания. Лена заявила местной полиции, что у нее есть законные права, и если санаторий не достанется ей, она просто сровняет его с землей.

— Нам всем нужно успокоится. — приказным тоном заявил Ярослав. — Миша, у тебя есть кто-то с полномочиями?

— Да, есть.

— Звони!

Ночь тянулась мучительно долго. Когда Саня позвонил и сказал про экскаваторы, Миша был готов выломать дверь, прыгнуть в свой джип и гнать до Карелии без остановок. Ярославу пришлось буквально встать у него на пути и договариваться с Сашей, на месте.

— Сядь, и не майся, — ледяным тоном скомандовал Орлов, поправляя очки. — Если ты приедешь туда сейчас, это будет обычный спор двух истеричек. Местные полицейские будут стоять в стороне и жевать сопли, пока Лена ломает кирпичные стены. А если ты полезешь в драку с её охранниками, тебя же первого и посадят за хулиганство.

— Она там моих людей на мороз выгнала! — рычал Миша, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Дай моим юристам время до рассвета, — абсолютно спокойно ответил Ярослав. — Мы юридически оформим этот твой старый научный патент. И тогда любой человек, который посмеет тронуть забор санатория, автоматически станет террористом, покушающимся на федеральный научный объект. Это уже прямая юрисдикция ФСБ. Саня Волков удержит периметр до утра. А ты просто выпей виски и жди.

Миша категорически не стал пить виски. Он нервно мерил широкими шагами просторную гостиную всю ночь напролёт. Я сидела на мягком диване, плотно завернувшись в шерстяной плед, и варила ему крепкий кофе литрами. Мы почти не разговаривали друг с другом. Всё и так было предельно понятно без лишних слов. Наш общий дом прямо сейчас нагло ломали, а мы сидели в чужой золотой клетке и беспомощно ждали какую-то бумажку. Спать совершенно не хотелось. Тревога грызла изнутри, заставляя вздрагивать от каждого шороха.

Утром, когда за окном только начало неуверенно светлеть, в дубовую дверь позвонили. На пороге стояли два очень бледных человека в строгих деловых костюмах. У них были огромные тёмные синяки под глазами и пухлые кожаные портфели в руках. Юристы Орлова усердно работали всю ночь без сна, чтобы юридически спасти нашу любимую карельскую глушь.

Они деловито разложили на огромном столе пухлые стопки распечатанных бумаг.

— Подписывайте здесь, Михаил Александрович, — один из уставших юристов ткнул пальцем в нижнюю строчку документа. — И вот здесь, на каждом отдельном листе.

Миша тяжело вздохнул и взял дорогую ручку. Он быстро пробежался глазами по напечатанному тексту, и уголки его губ нервно дрогнули в подобии улыбки.

— Руководитель научно-исследовательского центра, — прочитал он вслух с нескрываемым сарказмом. — Звучит так пафосно, будто я должен носить накрахмаленный белый халат и целыми днями смотреть в микроскоп, а не чинить прорванную канализацию в подвале.

— Придётся быстро привыкать к новой высокой должности, — усмехнулся Ярослав, неспешно попивая свой утренний свежевыжатый сок. — Ваш новый статус обязывает. К тому, я наслышан, что вам не привыкать.

Миша размашисто и уверенно расписался на всех экземплярах. Юрист проворно собрал подписанные бумаги, аккуратно сложил их в свой портфель и торжественно кивнул нам.

— Всё готово, данные уже успешно ушли в электронный государственный реестр. Официально ваш санаторий теперь считается неприкосновенной научной зоной. Поздравляю!

Ярослав достал свой мобильный телефон и положил его прямо в центр стола.

— А теперь, — сказал он с хищной и довольной улыбкой, — нас ждёт вишенка на этом сладком торте правосудия.

Он уверенно набрал знакомый номер, включил громкую связь и вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла. Гудки в динамике шли очень долго. Видимо, Владимир Борисович был сильно занят спасением своих внезапно заблокированных банковских счетов.

Наконец на том конце провода раздался хриплый, невероятно уставший голос.

— Слушаю.

— Володя, доброе утро, — ласково и издевательски пропел Ярослав. — Надеюсь, я тебя не разбудил? Хотя, судя по свежим новостям из налоговой инспекции, ты сегодня вообще не ложился спать.

— Ярослав? — голос моего высокомерного бывшего босса заметно дрогнул. — Чего тебе нужно от меня? Я сейчас немного занят важными делами.

— Да я прекрасно слышал про твои внезапные финансовые трудности, — сочувственно и наигранно вздохнул Орлов. — Говорят, серверы ресторанов легли намертво. Бывает в бизнесе всякое. Но я звоню совсем по другому вопросу. Слышал от общих знакомых, ты решил выгодно инвестировать в недвижимость в Карелии? Выкупил долги старого санатория?

— Это абсолютно законная и прозрачная коммерческая сделка, — огрызнулся Владимир, отчаянно пытаясь сохранить жалкие остатки своего былого величия.

— Конечно, законная. Только вот небольшая незадача вышла, дорогой Володя. Земля под этим санаторием сегодня ранним утром официально получила статус рекреационной зоны особого научного назначения. Знаешь, что это значит для инвестора?

В трубке было слышно только частое, тяжёлое дыхание загнанного в угол человека.

— Это значит, — с огромным наслаждением продолжил Ярослав, — что там теперь охраняемый заповедник для изучения редких мхов и лишайников. И строить там нельзя даже маленькую собачью будку ближайшие сорок девять лет. Твои грандиозные многомиллионные инвестиции окончательно превратились в ничто, Володя. Ты купил за огромные деньги кусок леса, где категорически нельзя рубить деревья.

Раздался оглушительный звон разбитого стекла. Видимо, взбешённый Владимир с размаху швырнул что-то тяжелое в стену своего кабинета. Посыпались глухие, отборные и очень грязные ругательства.

— Ты меня нагло кинул! — заорал он так громко, что динамик телефона жалобно хрипнул. — Вы всё это подстроили за моей спиной!

— Я просто по-дружески предупредил о рисках, — абсолютно холодно отрезал Ярослав. — И ещё одно маленькое дополнение. Твоя бешеная партнёрша и по совместительству бывшая жена Михаила сейчас активно пытается снести этот научный объект огромным экскаватором. Если она по глупости сломает там хоть один куст, это будет настоящее уголовное дело федерального масштаба. Я бы на твоём месте немедленно ей позвонил и отозвал весь этот позорный цирк.

— Да пошла она к чёрту! — истерично завизжал Владимир. — Эта дура теперь сама по себе! Я не давал ей никаких команд ломать чужие ворота! Она окончательно сорвалась с цепи, я больше не контролирую её действия! Можете её хоть в тюрьму посадить, хоть пристрелить на месте!

Он в бешенстве бросил трубку. Пошли частые, короткие гудки.

В светлой комнате повисла приятная, долгожданная тишина. Мы с Мишей молча переглянулись.

Я с шумом выдохнула застрявший в лёгких воздух, чувствуя, как ноги моментально становятся ватными от резкого расслабления. Всё наконец-то закончилось. Самый страшный и могущественный враг, человек с огромными деньгами и связями, просто жалко слился, полностью осознав своё сокрушительное поражение. Мы спасли наш санаторий, не заплатив ни одной лишней копейки. По сути, Миша, сам того не подозревая подстелил себе «соломку», пятнадцать лет назад.

Миша медленно подошёл ко мне и нежно взял мои дрожащие руки в свои тёплые ладони.

— Ну что, уважаемая коллега? — в его тёмных глазах весело заплясали знакомые озорные смешинки. — Готова стать главным лаборантом кафедры мхов и лишайников? Высокую зарплату пока не обещаю, но шишек у нас в лесу очень много.

Я просто не выдержала накала эмоций и звонко рассмеялась.

— Только в том случае, если у лаборанта будет просторная, светлая кухня с современным пароконвектоматом, — пробормотала я сквозь радостный смех. — Я категорически не собираюсь готовить твой научный мох на сыром костре. Я всё-таки мишленовский шеф-повар, а не дикий лесной турист.

— Мы обязательно купим тебе самый лучший пароконвектомат, — твёрдо пообещал он, ласково целуя меня в макушку. — Поставим его прямо посередине лаборатории. Будешь изобретать новую молекулярную кухню из карельских шишек и ягод.

Атмосфера в гостиной стала удивительно лёгкой и праздничной. Элина радостно захлопала в ладоши, Ярослав неспешно пошёл наливать себе ещё немного сока. Мы победили. Закон теперь был полностью на нашей стороне.

И тут внезапно и очень громко зазвонил телефон Миши.

Он быстро достал его из кармана джинсов. На ярком экране высветилось имя Александра Волкова. Миша уверенно нажал кнопку ответа и сразу включил громкую связь.

— Саня, всё готово, — бодро и весело сказал Лебедев. — Бумаги уже в государственном реестре. Можете смело паковать эту самодеятельность за вооружённое нападение на федеральный научный центр.

Громкий ответ Сани полностью потонул в оглушительном, рваном рёве мощного дизельного двигателя. На заднем фоне отчётливо слышался жуткий скрежет рвущегося металла и панические крики людей.

— Миша, ей абсолютно плевать на ваши правильные бумаги! — прокричал майор Волков в трубку, надрывно срывая голос. — Лена в стельку пьяная! Она с пистолетом выгнала напуганного экскаваторщика из кабины, сама села за рычаги управления и только что с грохотом снесла половину нашего главного забора!

Я физически почувствовала, как горячая кровь мгновенно отливает от моего лица, оставляя после себя ледяной озноб.

— Местные полицейские откровенно боятся стрелять в обезумевшую бабу, — продолжал отчаянно орать Саня сквозь индустриальный шум. — Она дико орёт, что похоронит этот проклятый санаторий вместе с собой! Миша, что нам делать?

— Волков, мне сейчас не до этого. Просто вышвырни ей за шиворот из кабины и придержи в обезьяннике, пока я не вернусь.