Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя

Глава 18

Снегопад всё не унимался, укрывая Москву пушистым белым ковром. Мы шли по заснеженному тротуару, крепко держась за руки, словно боялись потеряться в этой сверкающей столичной суете. От выпитого на катке горячего сбитня внутри разлилось приятное тепло, но желудок вдруг предательски заурчал, напоминая, что одним сладким напитком сыт не будешь.

— Кажется, кто-то проголодался, — усмехнулся Миша, крепче сжимая мою ладонь своей большой и тёплой рукой.

— Это всё твой ледовый мастер-класс, — фыркнула я, поудобнее запахивая пальто. — Потратила кучу энергии, пытаясь не упасть в грязь лицом перед великим полярником.

Он тихо рассмеялся, но этот бархатистый звук согрел меня лучше любого костра в карельском лесу.

Прямо по курсу, сквозь пелену падающего снега, засветилась неоновая вывеска элитного круглосуточного супермаркета. Того самого магазина, куда я раньше заходила чуть ли не каждый день. Сквозь огромные панорамные окна виднелись идеально ровные ряды стеллажей, залитые холодным, почти хирургическим светом.

— Зайдём? — предложила я, кивнув на стеклянные автоматические двери. — Купим что-нибудь на ужин. Обещаю приготовить всё в лучшем виде, без инкубаторов и пакоджетов.

Автоматические створки разъехались в стороны с тихим шипением. Нас обдало потоком тёплого воздуха.

Миша неспеша обвел взглядом сверкающие витрины, задержал взор на крошечной баночке черной икры с астрономическим ценником и выразительно присвистнул.

— Да уж, — протянул он, задумчиво почесав щетину. — Тут даже безглютеновый хлеб выглядит так, будто у него два высших образования и ипотека в центре.

— Добро пожаловать в мой бывший мир, — с легкой грустью произнесла я, стряхивая снежинки с рукава. — Хочешь, возьмем мраморный рибай? Или охлажденного лосося? Я могу приготовить севиче с цитрусовой заправкой. Вспомню молодость.

Миша посмотрел на меня, потом на стеллаж с экзотическими фруктами, и в его глазах заплясали озорные бесенята. Он решительно покачал головой.

— Никакого севиче, Марин. И никаких артишоков. Это слишком скучно и пафосно.

— Скучно? — искренне возмутилась я, чувствуя, как внутри просыпается оскорбленный шеф-повар со звездой Мишлен.

— Именно, — Миша сунул руку в глубокий карман своей куртки и выудил оттуда увесистую горсть мелочи. Десятки, пятаки, рубли, всё вперемешку, звенящее и холодное. Он высыпал это богатство в свободную мозолистую ладонь и взвесил. — Здесь примерно рублей пятьсот. Плюс-минус.

— И что ты предлагаешь с этим делать? — я скептически изогнула бровь, глядя на монетки. — Купить полтора мандарина по акции?

— Я предлагаю сыграть, — он хищно улыбнулся, и от этой улыбки у меня мурашки пробежали по спине. — Называется «Слепое свидание для желудка». Правила предельно простые. У нас есть ровно десять минут времени и весь этот бюджет до копейки. Твоя задача, купить три абсолютно несочетаемых продукта. Чем бредовее будет выбор, тем лучше. Кто принесет на кассу самую дикую кулинарную комбинацию, тот и победил.

Я уставилась на него, хлопая ресницами и не веря своим ушам.

— Ты предлагаешь мне, шеф-повару, добровольно купить гастрономический мусор? Да еще и в таком месте, где люди выбирают авокадо по полчаса?

— Я предлагаю тебе перестать быть шеф-поваром на ближайшие десять минут и просто побыть моей Мариной, — мягко ответил он, лукаво подмигнув. — Ну что, испугалась? Время пошло!

Он резко развернулся и быстро зашагал в сторону отдела бакалеи, оставив меня в легком оцепенении. Испугалась? Да он издевается!

Охотничий азарт захлестнул меня с головой. Я схватила серую пластиковую корзинку и ринулась в противоположную сторону. Так, нужно найти что-то несочетаемое, дешевое и ужасное. Мой внутренний перфекционист вопил от ужаса, но мне было весело.

Я пробежала мимо полок с крафтовыми фермерскими сырами, проигнорировала отдел с нарезкой хамона. Мой взгляд упал на полку с консервами. Самая нижняя, пыльная полка, куда обычно даже не смотрят покупатели этого премиального магазина. Банка дешевых шпрот в масле. Идеально. Цена, сущие копейки. Запах, смерть для любого гурмана. Я с мстительной улыбкой бросила жестяную банку в корзинку. Звякнуло до неприличия громко.

Мимо чинно проплыла дама в дорогом норковом манто и с идеальной салонной укладкой. Она скользнула по мне высокомерным оценивающим взглядом, задержалась на моих брендовых ботильонах, потом перевела взгляд на корзинку со шпротами и брезгливо сморщила напудренный носик.

Мне было абсолютно плевать на её мнение. Я развернулась на каблуках и побежала дальше, едва не поскользнувшись на идеально вымытом кафеле.

Так, нужен второй ингредиент. Что-то сладкое, вязкое и химозное. Я резко завернула в кондитерский отдел и чуть не врезалась в Мишу. Он стоял возле стеллажа с новомодными диетическими продуктами и задумчиво вертел в руках невзрачную упаковку веганского сыра со вкусом копченого бекона.

— Только не говори, что ты это возьмешь, — притворно ужаснулась я, заглядывая ему через широкое плечо.

— О, поверь мне, это настоящий шедевр современной химической промышленности, — хохотнул он, отправляя странный резиновый брикет в свою пустую корзинку. — Там в составе ни одного знакомого человеческого слова. Сплошная таблица Менделеева в чистом виде.

— Дилетант, — весело фыркнула я. — Смотри и учись, как работают профессионалы.

Я дотянулась до верхней полки и сгребла огромную, пухлую прозрачную пачку ядовито-розовых маршмеллоу. Сладкий и невероятно приторный липкий зефир.

— Шпроты и маршмеллоу? — Миша уважительно присвистнул, оценив мой выбор. — Вишневская, да ты кулинарная извращенка. Мне определенно нравится твой подход.

— Это еще не конец, Лебедев. У нас осталась ровно одна минута и один неопознанный продукт.

Мы побежали по широкому проходу вместе, словно двое нашкодивших школьников, сбежавших с последних уроков. Колесики чужой продуктовой тележки противно скрипели вдалеке, где-то фоном из скрытых динамиков играл легкий ненавязчивый джаз, а мы носились между рядами, хохоча в голос и не скрывая своего веселья.

Очередной покупатель, очень солидный мужчина в строгом деловом костюме, нервно отшатнулся от нас, прижимая к груди пузатую бутылку коллекционного французского вина. Он посмотрел на смеющегося Мишу так, словно тот только что вылез из глухой берлоги и собирался его съесть на ужин. Миша лишь добродушно улыбнулся ему, взмахнув рукой с зажатой в ней упаковкой самых дешевых крабовых палочек.

— Берем вот это! — звонко скомандовала я, указывая на яркую стойку с акционными детскими товарами прямо у кассы. Там лежали кислотные чупа-чупсы со вкусом колы, которые должны были со взрывом шипеть во рту.

Мы ссыпали наш дикий улов на черную резиновую ленту транспортера. Кассирша, молодая уставшая девушка с идеальным макияжем, профессионально и заученно улыбнулась, но её глаза комично расширились от нескрываемого ужаса, когда она увидела наш продуктовый набор.

Банка дешевых шпрот. Розовые пухлые маршмеллоу. Странный веганский сыр под бекон. Дешевые замороженные крабовые палочки. И два шипучих чупа-чупса с колой.

— У вас… это всё? — очень осторожно спросила она, пробивая штрих-коды дрожащими пальцами и косясь на нас как на сумасшедших.

— Да, у нас сегодня изысканный романтический ужин, — с абсолютно серьезным, каменным лицом заявил Миша, глядя ей прямо в глаза.

Я поспешно отвернулась к стеллажам с жвачкой, сильно закусив губу, чтобы не рассмеяться в голос на весь магазин.

— С вас четыреста восемьдесят два рубля, — деревянным голосом сообщила кассирша, пробивая чек.

Миша торжественно и с достоинством высыпал на специальную пластиковую тарелочку целую гору звенящей мелочи. Девушка обреченно вздохнула, закатила глаза и начала медленно считать монетки, брезгливо сдвигая их длинным пальцем.

Позади нас уже успела собраться небольшая очередь из крайне возмущенных ночных покупателей. Они нервно переступали с ноги на ногу, нетерпеливо звенели ключами от дорогих машин и недовольно перешептывались между собой.

— Какое безобразие, — громко и отчетливо прошипела дама в норке, та самая, что встретилась мне у консервов десять минут назад. — Устроили тут детский сад посреди ночи. Людям завтра на работу.

Миша спокойно обернулся к ней, приветливо и широко улыбнулся, а затем протянул ей один из наших купленных чупа-чупсов.

— Угощайтесь, мадам. Говорят, сладкое отлично успокаивает расшатанные нервы.

Дама возмущенно ахнула, покраснела пятнами и отступила на шаг назад, словно он предложил ей капсулу с ядом. Очередь недовольно загудела, послышались тихие ругательства, но нам было уже совершенно всё равно.

Мы забрали свой нелепый шуршащий пакет, распихали оставшуюся сдачу по карманам и быстро вышли на улицу. Морозный ночной воздух приятно ударил в лицо, остужая разгоряченные от смеха щеки. Снег всё так же медленно падал, засыпая спящую Москву.

Мы шли по пустой темной аллее, вдали от шумных проспектов и света фар. Миша остановился у заснеженной лавочки, открыл банку со шпротами прямо голыми руками, просто потянув за алюминиевое кольцо. Он достал одну маслянистую рыбку за хвост и ловко закинул её в рот, довольно зажмурившись от удовольствия.

— Хочешь? — предложил он, протягивая открытую банку мне.

Я посмотрела на плавающих в мутном масле рыбешек, потом перевела взгляд на свою пачку зефира. Решительно разорвала прозрачную упаковку, достала один розовый маршмеллоу и откусила ровно половину. Приторная, тягучая сладость мгновенно наполнила рот.

— Знаешь, — с трудом прожевав, серьезно сказала я, — если взять твою шпроту, обернуть её этим химическим веганским сыром и закусить моим маршмеллоу, получится весьма оригинальная текстура. Этакий гастрономический фьюжн сурового постапокалипсиса и столичного бессмысленного гламура.

Миша громко расхохотался, запрокинув голову к падающему снегу, а потом он притянул меня к себе одной свободной рукой, рискуя пролить рыбное масло на моё безупречное светлое пальто. Миша наклонился и нежно поцеловал меня в холодные губы, смешивая солоноватый вкус рыбных консервов и приторной зефир. Это был самый нелепый поцелуй во всей моей жизни. И самый вкусный.

— Свидание определенно удалось, шеф, — тихо прошептал он мне в самые губы, тяжело дыша.

— Еще как, мой таёжный мишка, — счастливо улыбнулась я, крепко прижимаясь щекой к его теплой куртке. — Еще как.

Мы ввалились в мою квартиру, громко смеясь и стряхивая липкий снег с верхней одежды. Я щёлкнула выключателем на стене. Просторную прихожую мгновенно залил холодный, безупречно белый свет. Я закрыла за нами входную дверь, отсекая гул большого города. И вдруг, совершенно неожиданно, я почувствовала себя неуютно в собственном доме.

Моя гордость, мой дизайнерский ремонт в стиле дорогого хай-тека. Оттенки серого, матовый металл, закалённое стекло и полное отсутствие лишних деталей. Раньше мне казалось это вершиной вкуса. Это было моё надёжное убежище от хаоса внешнего мира, место, где абсолютно всё было подчинено строгим правилам и порядку. А сейчас, когда рядом стоял Миша, моя идеальная квартира выглядела пустой и совершенно мёртвой.

Миша небрежно стянул свои тяжёлые зимние ботинки, поставил их на идеально чистую серую плитку и уверенным шагом прошёл на кухню. Он внимательно оглядел ровные ряды глянцевых шкафчиков без ручек, встроенную дорогую технику, сияющие хромированные поверхности и медленно провел своей ладонью по гладкой каменной столешнице кухонного острова.

— Марин, а мы точно к тебе домой пришли? — он с лёгкой, добродушной усмешкой обернулся ко мне. — Больше похоже на стерильную операционную в какой-нибудь элитной швейцарской клинике. Не хватает только стойки со скальпелями, ярких ламп и дефибриллятора в углу. В первый день я на это не обратил внимание. Стресс затмил мне глаза.

— Очень смешно, Лебедев. Ты тут даже готовил, забыл? — я повесила своё кашемировое пальто в скрытый шкаф и прошла следом за ним. — Это современный европейский минимализм. Здесь ничто не отвлекает от рабочего процесса. Именно в этой кухне я сутками прорабатывала меню, когда готовилась к получению своей первой звезды.

— Прорабатывала, — задумчивым эхом отозвался он. — Идеальное, техническое слово. Как сухое задание для робота. Спорим, ты здесь ни разу не жарила самую обычную картошку с луком просто так, чтобы потом поесть её прямо со сковородки, обжигая пальцы?

Я открыла рот, чтобы возмутиться и защитить свою святая святых, но вовремя осеклась. Я поняла, что он прав. В этой огромной квартире никогда, ни разу не пахло домашней сдобой, жареным мясом или простым чесноком. Здесь витали ароматы сложных цитрусовых экстрактов, дорогого химического очистителя для каменных поверхностей и моего застарелого одиночества. Мой бывший муж Валера обычно заказывал готовую еду из элитных ресторанов, боясь испачкать плиту, а я готовила тут только ради работы и экспериментов.

— Зато здесь есть отличная мощная вытяжка, — я выложила на стол наш нелепый, шуршащий пакет из ночного супермаркета. — И у нас есть шпроты, странный веганский сыр, замороженные крабовые палочки и сладкие маршмеллоу. Будем творить высокую гибридную кухню из того гастрономического кошмара, что сами же и купили.

В квартире, особенно после суровых карельских морозов и долгой прогулки, казалось невыносимо душно. Умная система отопления шпарила на полную мощность, поддерживая стабильные двадцать четыре градуса. Миша тяжело вздохнул, подцепил пальцами воротник и стянул через голову свой толстый шерстяной свитер и бросил его прямо на спинку стула, а следом стянул и простую хлопковую футболку.

Я невольно сглотнула подступивший к горлу ком. Я видела его без рубашки и раньше, но каждый раз моё сердце забывало свои прямые обязанности.

— Жарко у тебя, — он потянулся до хруста в суставах, разминая затекшую спину, и подошёл к неприметному крючку на стене, на котором висел мой рабочий фартук. Это была дорогая, плотная чёрная ткань с кожаными ремнями, железными карабинами и вышитой золотом буквой «М» на груди. — Позволишь позаимствовать инвентарь?

— Он же тебе мал будет, медведь, — хмыкнула я, с замиранием сердца наблюдая, как он накидывает петлю на шею.

Мой профессиональный фартук действительно смотрелся на нём комично. Он едва закрывал его широкую грудь, а завязки на талии ему пришлось затянуть с видимым усилием. Но этот суровый мужчина в одних джинсах и гламурном поварском фартуке, надетом прямо на голое тело, излучал такую мужскую харизму, что у меня моментально пересохло во рту.

— По-моему, сидит просто отлично, — он лукаво подмигнул мне, поправляя съехавшую кожаную лямку на плече. — Ну что, шеф? Командуй парадом. Что мы делаем с этими чудесными продуктами?

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, подошла к верхнему шкафчику и достала оттуда бумажную пачку отборной пшеничной муки, которую всегда держала для сложных загустителей и соусов. Следом достала фермерские яйца из холодильника и немного хорошего сливочного масла. Всё это было куплено накануне.

— Будем спасать ситуацию, Лебедев, — я решительно закатала рукава своей шёлковой блузки, готовясь к бою. — Сделаем быстрые блинчики на воде и яйцах. Этот странный резиновый сыр мы расплавим, а консервированные шпроты разомнём вилкой с небольшой каплей лимонного сока для баланса кислотности. Это будет наша основная начинка. А вот маршмеллоу…

— А твои розовые маршмеллоу мы безжалостно поджарим на открытом огне, — весело подхватил Миша, открывая ящики и безошибочно доставая кулинарную газовую горелку для крем-бюле. — Я видел в санатории, как ты лихо орудуешь этой штукой.

Работа закипела моментально. Мы стояли плечом к плечу у огромной индукционной плиты. Миша добровольно взял на себя замешивание теста. Он не стал искать венчик или миксер по ящикам, а просто взял обычную вилку и начал энергично взбивать яйца с мукой прямо в глубокой стеклянной миске. Белое, густое облако мучной пыли радостно взмыло в воздух и медленно осело на идеальную, чёрную глянцевую поверхность плиты.

Я даже не поморщилась. Ещё год назад за такое варварство я бы убила на месте, устроив жуткий скандал. Но сейчас мне было совершенно всё равно.

Достав жестяную банку со шпротами, я безжалостно слила пахучее масло прямо в чистую раковину и начала разминать рыбу. Миша тем временем плеснул порцию жидкого теста на раскалённую сковородку с толстым дном. Сливочное масло громко и весело зашкварчало, стреляя каплями. По моей стерильной кухне поплыл домашний запах вкусной еды.

— Давай, переворачивай скорее! — крикнула я сквозь смех, заметив, как тонкий блинчик начал стремительно подгорать по неровным краям.

Миша ловко подкинул сковородку одной рукой. Тонкий круг золотистого теста взлетел высоко в воздух, перевернулся в полёте и с громким шлепком упал обратно на горячую поверхность, брызнув мелкими каплями раскалённого масла на блестящий стеклянный фартук стены.

— Опа! Видала, как умею? — он гордо улыбнулся мне, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, которая была густо измазана в пшеничной муке. Большой белый след остался прямо на его щеке, делая сурового таёжного завхоза похожим на озорного, нашкодившего мальчишку.

Я не выдержала и подошла к нему вплотную, встала на цыпочки и аккуратно стёрла белую муку с его лица большим пальцем. Он тут же перехватил мою руку своей ладонью и нежно поцеловал моё запястье, прямо там, где бьётся пульс.

— Ты испачкал мне всю столешницу, Лебедев, — тихо прошептала я, глядя прямо в его бездонные тёмные глаза.

— Я её немного оживил, Вишневская, — он обнял меня свободной левой рукой за талию, крепко прижимая к своему горячему телу. — Я добавил немного жизненного хаоса в твою скучную, идеальную геометрию.

Мы продолжили готовить наш безумный ужин, постоянно сталкиваясь локтями в ограниченном пространстве, в шутку мешая друг другу и непрерывно смеясь. Моя элитная кухня на глазах теряла свой стерильный, журнальный вид. Повсюду валялись цветные обёртки, на черном камне стола рассыпалась белая мука, в пустой раковине начала расти гора грязной, жирной посуды.

Но вместе с этим бардаком и беспорядком в мою холодную квартиру приходило долгожданное тепло.

Я щедро намазала горячий, поджаренный блинчик тем самым странным веганским сыром со вкусом бекона, который от высокой температуры начал забавно и химически пузыриться. Сверху аккуратно, как настоящий шеф, выложила нашу рыбную массу со вкусом шпрот, свернула ровным рулетиком и ловким движением острого ножа разрезала на порционные куски.

Миша тем временем насадил все пухлые розовые зефирки на деревянные шпажки, как шашлык, и щелчком зажёг горелку. Гудящее, яркое синее пламя с громким шипением ударило прямо в сладкие комочки на разделочной доске. Сахар начал плавиться и чернеть, по всей квартире запахло горелой карамелью.

— Пожарная сигнализация сейчас не сработает? — он с подозрением покосился на потолок, задувая огонь на зефире.

— Если сработает, то мы сбежим через окно по верёвке из простыней, — рассмеялась я, подхватывая тарелку с нашими безумными кулинарными шедеврами. — Пойдём есть, спасатель.

Мы уселись прямо на гладкий паркетный пол возле огромного панорамного окна. Внизу, за толстым стеклом, светилась жёлтыми огнями ночная Москва, по холодному стеклу беззвучно скользили крупные снежинки. Мы не стали накрывать большой обеденный стол по всем правилам светского этикета. Мы не доставали серебряные приборы и хрустальные бокалы, а просто сидели на полу и ели руками с одной общей тарелки.

— Знаешь, — я с удовольствием слизнула каплю тёплого рыбного масла с пальца, — а ведь если этот бред подать на огромной чёрной тарелке, полить густым молекулярным бальзамиком и пафосно назвать «Деконструкция балтийского побережья», можно смело просить тысячи три за одну скромную порцию в центре города.

Миша громко рассмеялся, откинув голову назад. Он сидел на полу в расслабленной позе, вытянув длинные ноги и прислонившись широкой спиной к горячей батарее.

— Оставь свои хитрые бизнес-планы для столичных инвесторов и гламурных рестораторов, — он протянул мне деревянную шпажку с сильно подгоревшим липким маршмеллоу. — Попробуй лучше вот это. Настоящий, чистый вкус свободы от всех кулинарных предрассудков и ограничений.

Я осторожно сняла губами горячую сладость, прямо с палочки. Жжёный сахар звонко хрустнул на зубах, нежная и тягучая серединка обожгла язык. Было до одури сладко и так хорошо, что я наплевала на все свои сахарные табу.

Миша отложил пустые деревянные шпажки в сторону, придвинулся ко мне ближе и крепко обнял меня за плечи одной рукой, полностью укрывая своим большим теплом. Я с облегчением положила тяжёлую голову ему на грудь, вдыхая его запах, слушая ровный и уверенный стук сердца.

Моя идеальная, выверенная до миллиметра жизнь окончательно рухнула. И слава богу. Потому что прямо здесь, на её руинах, среди просыпанной мукой и нелепых рыбных консервов, я наконец-то почувствовала себя по-настоящему счастливой.