Самородок для алмазного короля Академии Сфер

Глава 17

/Эмма Марс/

Мы возвращались в Элизиум. Теперь я знала, что соединяющий Адамантию и центральную сферу тоннель назывался алмазным. Скай снизошёл до объяснения, когда я перестала внутренне кипеть и решилась задать ему вопрос.

Его присутствие волновало, лишало самообладания, его слова ранили, словно кинжалы. Меня потряхивало от невозможности определиться с отношением к нему. Вот и сейчас я дала себе слово больше не разговаривать с ним в пути, но меня хватило только на полчаса.

— Как ты поняла, каждый тоннель назван по тому же принципу, — продолжил он меланхоличным тоном, задумчиво глядя в окно. И я могла без утайки любоваться им. Сегодня он отвёл волосы назад, что придавало остроты ярким чертам. — Алмазная трасса ведёт к сфере алмазного дома Адамантии, обсидиановая трасса к сфере обсидианового дома Ашфелду, нефритовая к Сабрии, опаловая к Миражии, янтарная в Бернстел Марш, рубиновая в сферу Сангвара.

— Всего шесть высоких домов, но в книге… их больше.

— Шесть самых многочисленных по составу домов построили себе сферы, — терпеливо ответил он. — Остальных намного меньше. Вулкан погружал на морское дно целые материки. Многие погибли.

— А чем ордена отличаются от домов? Упоминается орден знаний и…

— Это чаще всего религиозные объединения со своим сводом правил. Может, заметила, лекари облачаются в салатовые одежды. Они входят в орден милосердия. Поклоняются и возносят молитвы богине Алайе. Ректор носит синюю мантию, как и все представители ордена просветлённых. Они молятся Элидиусу, богу знаний и истины.

— Мне слышится скепсис в твоих словах… — отметила я осторожно.

— Мы теперь в другом мире. В том мире боги нас не спасли, чем помогут в этом? Да и ордена… там теперь чистая политика. Подставы, карабканье по ступеням с целью возвышения. Это сложная тема, о которой лучше читать, а не спрашивать, Эмма, чтобы не нарваться на неприятности.

— Снова политика, — вздохнула я.

— Да, — поджал он губы, но решил не продолжать разговор.

А я вновь опустила взгляд к книге и очень постаралась сосредоточиться на чтении. У меня даже выходило, пока карета не въехала в Элизиум. И тогда я предпочла присмотреться к окну.

И на окраине города дома строились в едином стиле из светлого камня, все ровные, новые, красивые. Как и огороженные невысокими оградами дороги, лавки и многочисленные скверы. Вдали виднелся белокаменный дворец с четырьмя башнями и острыми золотыми шпилями. Но больше всего меня поразила академия. Она оказалась сферой под сферой. Выстроенные кру́гом здания окружал стеклянный купол. По крайней мере, по словам Ская.

— Основных выходов два. Пропуска универсальны и индивидуальны, позволяют вход и на территорию, и в личную комнату, и в некоторые помещения по запросу. Их наносят на кожу в виде знака из самоцветной краски, — объяснял он, пока я с приоткрытым ртом любовалась разноцветным сиянием окружающих академические здания стёкол. — Нанесением обычно занимается куратор курса, но тебе знак нанесёт ректор лично. Только об этом лучше молчать. Чтобы уж слишком не выделяться, Эмма, — последние слова он произнёс с нажимом, заставляя меня оторваться от лицезрения красоты.

— Вряд ли выйдет не выделяться, — я дёрнула прядь серых волос.

— Я думал, отец выделил тебе пару алмазов.

— К сожалению, те, что находились во дворце, мне не подошли, — вздохнула я. — Король Каэлан говорил, следующая партия поступит через…

— Две недели, — раздражённо продолжил за меня Скай. Думала, он снова злится на меня, но оказалось, дело в другом. — Без камней будет сложнее.

Он с сомнением присмотрелся к своему браслету, но как-то сердито опустил манжету зелёного форменного пиджака.

Слуга выставил два чемодана с моими вещами, Скай их поднял и понёс к входу. Я лишь успела схватить сумку и повесить её на плечо. Королева постаралась обеспечить меня всем необходимым для учёбы и даже не совсем важным, например, косметикой и духами.

— Не отставай, — бросил Скай, продвигаясь к главным воротам.

Они были сооружены из стекла и металла, которым придали кристаллическую форму камней. Сеть зданий окружал непроницаемый, высотой в пять метров белокаменный забор. От него поднимался тонкий металлический каркас в виде шестигранников, с листами стекла между ними и вкраплениями разноцветных камней.

— Здесь красиво. И так много всего.

— Привыкнешь. Сориентируешься. Скоро даже заскучаешь, — ответил он сухо.

Внутри нас ждало фойе со скамьями и пропускным пунктом. И здесь тоже в оформлении преобладали стекло и металл. Пока я восхищённо осматривалась, Скай пообщался с охраной и двинулся дальше. Пропускной пункт остался позади, и мы ступили на ровную мощённую камнем дорожку, вдоль которой тянулись аккуратные цветочные кусты, перемежающиеся невысокими деревьями. Всё свободное от зданий и дорог место устилал зелёный ковёр. Вот только не слышалось шелеста ветра, не жужжали насекомые, из-за купола здесь наверняка не шли дожди, не случались снегопады.

— Фальшиво, да? — усмехнулся Скай.

— Пусто, — выдохнула я. — Но красиво.

Дорожка пробегала между двумя зданиями и вела к окружённому деревьями полю. Оттуда доносились крики, слышались вспышки и хлопки.

— Что там? — уточнила, останавливаясь на развилке.

— Там парк, зона отдыха, спортивное поле с щитом, — Скай тоже остановил быстрый шаг и развернулся ко мне.

— На таком вы играли в мяч?

— Рунебол. Только в центральном парке, — скривился он. — Щиты в академии надёжнее. Правда, сомневаюсь, что дело было в силе удара…

— Ты по-прежнему подозреваешь меня? — напряглась я.

— Нет, — качнул он головой и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Только ту, кем ты была…

Серебряные глаза Ская вспыхнули опасным огнём, и по моему телу пробежал холодок.

— Ты… тоже адепт? — совершенно невпопад спросила я.

То, как он говорил, как вёл себя, казалось, он далеко не ученик академии, а взрослый мужчина.

— Да, по местным меркам, — поджав губы, ответил он и отвернулся. — Идём, Эмма, я не намерен возиться с тобой весь день.

Он двинулся дальше по дорожке к зданию администрации академии. Я засеменила за ним. В голове роились сотни вопросов, но, казалось, если задам их все, Скай взорвётся. Потому мне оставалось только молча следовать за ним и жадно осматриваться.