Самозванка в Небесной академии

Глава 31

Но для осуществления этого плана было сразу три препятствия.

Первое — как связаться с Софи и пригласить её сюда. Это было проблематично. Вся почта из академии просматривалась и прочитывалась специальным надзирателем академии, так же приказ Бетфорда. А уж если я что-то напишу, так это письмецо наверняка подадут ректору на подносе к утреннему чаю для ознакомления. Просить написать сестре кого-то другого я не могла. Не хотела подставлять ни своих подруг, ни Николя. Ещё не хватало чтобы репрессии Бетфорда переключились и на них.

Второй проблемой было выйти незамеченной из академии. И если учесть, что увольнительных я была лишена на полгода, эта задача была прямо сказать невыполнимая.

И третье, самое главное. Надо было на несколько часов вынести специальный порошок, с помощью которого делались отпечатки пальцев на документы из ректорской. И потом незаметно вернуть обратно. Задача осложнялась ещё и тем, что в ректорской постоянно находились процессора. А по ночам она закрывалась на запирательный артефакт, который ни ключем, ни кодом открыть было нельзя. Открывался он только по отпечатку пальца определённых лиц. Профессоров, ректора и ещё пары должностных лиц что помогали в Бетфорду в управлении академией.

И я не знала, что делать. Понимала, что если не добуду на документ отпечатки пальцев Софии, тогда меня не допустят к полётам. И учится дальше я не смогу.

На какой-то миг я подумала рассказать всю правду Бетфорду. Что я не Софи, а её сестра. И тогда бы он мог открыто зачислить на лётный факультет именно меня. И всё было бы прекрасно.

Но существовало одно но. Бетфорд никогда не пойдёт на это. Он ненавидел меня и входить в мою ситуацию явно не станет. Я ему, наверное, раза три съездила уже по лицу за то время что училась в академии, и вообще послала его подальше с его домогательствами. И едва он узнаёт, что я не София то точно выгонит меня из академии. Наверняка выставит меня интриганкой, вруньей и наглой пронырой, еще и аннулирует всех вступительных результаты экзаменов на летный факультет, потому что все думали, что сдает их София Видаль, а не Вероника. Она официально была зачислена в академию. Я же была самозванкой.

Конечно можно было пойти к Бетфорду и согласится на его гнусное предложение: отдаться ему как он того хотел. А потом рассказать правду. Но едва представив какую «цену» мне придётся заплатить, я немедля отмела эту мысль от себя. Лучше пусть меня отчислят, но в постель с этим беспринципным мерзавцем я не лягу.

На третий день моих нервных дум, моё состояние заметил Николя. Решил, что я больна, раз не слушаю лекции профессора Фрозе, которые всегда вызывали у меня живой интерес. Но сейчас я не могла ни о чем думать, как только об этих проклятущих отпечатков пальцев.

Чарлтон так долго допытывался что со мной, что я решила рассказать ему всё. Он же был моим другом, возможно он сможет понять меня и как-то поможет?

— Я не Софи, Николя, — сказала я ему тихо, когда мы сидели у озерца на скамье в академическом парке во время ланча.

Чарлтон даже завис с бутербродом в руке.

— Как это? А кто?

Я ему всё рассказала всю горькую правду. Про то, что меня хотели выдать насильно за герцога и про то что, бабушка помогла нам поменяться с сестрой местами, и про то что я всегда жаждала заниматься в этой академии и стать лётчиком, в отличие от моей младшей сестры.

Николя внимательно слушал меня не перебивал. А когда я закончила трагичной фразой о том, что теперь меня точно отчислят из-за этих отпечатков пальцев, потому что я не Софи, он вдруг заявил:

— Ты просто шокировала меня… — он замялся и тихо добавил: — Вероника. А я-то думал, как я раньше не разглядел в подруге моей сестры такую чудесную умную девицу! А ты была совсем не Софи.

— Да. Прости я обманула всех, и тебя в том числе.

— Но теперь это многое объясняет. И твой острый ум, и желание учиться и вообще твой бойцовский нрав.

— Да. Объясняет. Но теперь этот бойцовый нрав мне не поможет. Полётов мне не видать. А без них третий курс я не закончу.

— Погоди, не переживай так. Надо подумать, что можно сделать.

— Что? Софи не вызвать сюда, мне не выйти из академии, а порошок для отпечатков пальцев под замком в ректорской.

— Мне надо подумать над всеми этим, Вероника. — задумчиво произнёс Николя. — Я совсем не хочу, чтобы тебя отчислили из академии. Это будет несправедливо.

— И ты не осуждаешь меня? — удивилась я. — За обман и что тайно пробралась в академию под именем сестры?

— Нет. Ты шла за своей мечтой. Потому так поступила. Не мне судить тебя.

— Благодарю, Николя! — воскликнула я и не сдержавшись обняла его. — Ты настоящий друг!

— Да… друг… — продолжал он растягивается слова, осторожно отстраняя меня. Он хмурился, явно о чем-то напряженно размышляя. — Мне кажется я знаю, что нужно сделать. Чтобы отпечатки настоящей Софии появились на нужном документе.

— И что же ты придумал? — с воодушевлением спросила я.

— Дай мне время до вечера, Вероника. Я точно всё просчитаю и скажу тебе.

— Можешь назвать меня «Верни», так называют меня дома матушка и бабушка.

— Хорошо, Верни. Пойдём обратно. Мне надо кое-что проверить. Вечером встретимся здесь же и всё обсудим. Ты же доверяешь мне?

— Да, Николя. Иначе бы не рассказала тебе всю неприятную правду.

— Я этому очень рад, — он улыбнулся мне и обнял по-дружески.