Самозванка в Небесной академии

Глава 36

Итак, бедный Николя провёл на гауптвахте ровно четыре недели, как и приказал Бедфорд. Даже на день вредный ректор не сжалился над своим якобы другом. Я очень переживала по этому поводу.

Я всё рассказала Николя, что только всё испортила, когда пошла к Бетфорду. На это Чарлтон как-то странно улыбнулся и заявил, что я тут ни при чём. Это у Бетфорда заморочки на его счёт. Что за заморочки, он отказался объяснять, но отчего-то мне показалось, что эта заморочка касается и меня.

Весь этот месяц я таскала книги и лекции в келью Николя. Говорили мы с ним только раз в день, именно столько и полагалось посещать наказанных на гауптвахте.

За этот месяц на нашем факультете начались уроки практических полётов. Три раза в неделю я садилась уже не за тренажёры, а за настоящий маленький летатель, училась, как и все остальные студенты-лётчики, управлять им, изучала панель управления и разные хитрые устройства, которые наполняли летающий аппарат. Так же постигала навыки правильного общения с артефактами, от которых многое зависело в работе летательных аппаратов.

На исходе месяца у меня состоялся первый тренировочный полет на настоящем летателе.

Я дико переживала, но без труда мне удалось поднять летательный аппарат в воздух на два десятка метров с взлётной полосы и через минуту снова посадить. Три артефакта, которые были в этом летателе: скорости, гравитации и регулировки воздушных потоков — слушались меня беспрекословно, выполняя все мои команды быстро и точно. Штурвал и навигационная панель тоже были для меня уже не в новинку; почти два месяца изучала, как все работает.

После удачного приземления я тихо поблагодарила артефакты, наклонившись к ним поближе. Многие студенты считали это глупостью, считать их живыми. Хотя артефакты и выглядели как твёрдые кристаллы разной формы и начинали мерцать при том или ином действии, словно огоньки, но я знала, что это живые существа, и хоть они не могли говорить, но всё прекрасно слышали и понимали.

.

Вероника в форме летного факультета

.

Ещё один месяц прошёл в напряжённой учёбе, интересных лекциях и практических тренировках. На учебные полеты мы с Николя записывались всегда вместе. Так было легче мне осваивать управление летателями. Николя часто подсказывал мне тонкости или те или иные фишки: как лучше наклонять летательный аппарат при повороте, как мягче садиться, чтобы удар колёс о землю был не так силён, и другое. Я была очень благодарна ему.

С теорией у меня было все отлично. Профессора хвалили, и я входила в пятнадцать лучших студентов нашего факультета.

Наступила весна. До окончания первого летного курса, а в нашем случае третьего общего, оставалось всего два месяца, и у нас начались первые зачёты и экзамены.

Первым зачётом по лётному мастерству стояло управление каретным летателем. Это было самое маленькое лётное средство в арсенале небесного флота нашего королевства. «Каретник», так называли его наши парни с факультета, имел всего шесть мест: два для пилотов и небольшой салон для пассажиров или грузов. Он был самым простым в управлении, и его работу обеспечивал только один артефакт. И по сравнению с грузовым летателем, который мы сейчас изучали и тренировались поднимать в воздух, управлять каретником было в десять раз проще. Потому особо за этот зачёт я не переживала, как и все парни с нашего факультета. Знала что точно сдам его.

Накануне зачёта мы с Николя отправились на пикник в городской парк Дериншира, покормить лебедей. Да, наконец-то Бетфорд остыл в своей злобе ко мне, и последние два месяца мне давали два увольнительных в месяц. Мало, конечно, и за мою отличную учёбу мне было положено все десять, но я не хотела идти снова качать права к ректору.

Последний наш разговор с Бетфордом был до того мерзким, что я боялась снова рассердить его. Смилостивился и давал мне два дня в месяц, и ладно. Переживу.

В городской парк мы с Николя пришли уже ближе к вечеру. Погуляли, покормили лебедей круглыми сухариками и решили зайти в кафешку поужинать. Нам даже удалось найти столик на двоих. Мы с удовольствием ели, обсуждали завтрашний зачёт и шутили, что профессору Димрингу будет непросто заходить в маленький каретник, так как дверь в него была узкая, а он был довольно тучным мужчиной.

Домой мы возвращались пешком, уже когда начало смеркаться. Погода стояла чудесная, тёплая и безветренная. И мы с удовольствием прошли почти час до ажурной ограды академии. Артефакт прохода мы миновали ровно без пяти девять, до девяти были наши увольнительные.

Николя пошёл провожать меня до женского корпуса. Уже у входа, когда мы стояли за небольшим кустом акации, он сказал:

— Спасибо за прекрасный вечер, Вероника.

Он говорил тихо, чтобы никто не слышал.

Я тоже поблагодарила его. Подчиняясь накрывшему меня порыву, я поднялась на цыпочки и быстро чмокнула молодого человека в щеку. Хотела поблагодарить его за день. Ужин в кафешке, сладкая вата и карусель, на которой мы прокатились в городском парке, стоили недёшево. Но Николя ни в какую не хотел брать с меня денег. Сказал, что это подарок. Но так-то он не был ни моим мужем, ни братом, да и женихом был липовым, поэтому не обязан был платить за всё это. Но всё же платил, и мне это было очень приятно.

Оттого я не сдержалась и поцеловала его в щеку. Хотела уже отстраниться от него, но Николя быстро среагировал и придержал меня за талию, притянув ближе к себе. И тут же поцеловал меня в губы, долго и чувственно. Я не сопротивлялась, его ласка была мне по душе. Ведь в последнее время я очень привязалась к Николя и уже воспринимала его нечто большим, чем просто другом.

Когда Чарлтон медленно отпустил мои губы, я увидела в его глазах странный блеск. Тёплый огонь его взгляда словно ласкал меня. Тут же смутившись, он тихо вымолвил:

— Прости... я не сдержался, Верни...

Я быстро прикрыла пальчиками его губы, не дав ему договорить, и улыбнулась:

— Не извиняйся. Мне понравилось.

Мне действительно понравился сейчас его поцелуй. Он был таким романтичным, неожиданным, немного дерзким, но в то же самое время трепетным и нежным.

— Правда? — с радостью спросил он.

— Да.

Он медленно выпустил меня из своих рук и, волнуясь, вымолвил:

— Знаешь, Верни, я долго думал об этом. И все же хочу сказать тебе...

— Что?

— А если бы мы по-настоящему стали женихом и невестой?

— Как? — опешила я, не ожидая такого поворота.

— Я давно уже люблю тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой в будущем.

— Ох, ты прямо огорошил меня.

— Не отвечай сейчас, подумай. Я не тороплю тебя.

Я улыбнулась ему, и он снова обнял меня. Мы опять начали целоваться, наслаждаясь близостью друг друга и совсем потеряли счет времени. Даже забыли, что следовало быть осторожными, ведь нас могли увидеть.

А по уставу академии всякий флирт и интимные отношения в академии между студентами были строго запрещены. Да, можно было объявлять помолвки, гулять, держаться за руки, но не более того. Никаких интимных радостей не дозволялось. За это могли наказать дополнительными работами на факультативах или лишить увольнительных.

Неожиданно рядом с нами раздались громкие голоса.

— Согласен, мадам Норма, крыша требует ремонта и уже в этом году! — раздался за нашими спинами баритон Бетфорда.

— А я вам о том и говорила, господин ректор! — ответил женский голос.

Мы с Николя немедля отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Из дверей женского корпуса только что вышли Бетфорд и мадам Норма, главная по нашему корпусу. Они тут же застыли на месте.

Похоже, они видели, как мы целовались прямо у цветника в пяти шагах от них.