Сердце космического дракона

Глава 7

За окном мерно покачивающейся на рессорах кареты, обитой внутри темным бархатом, наступало душное летнее утро. Солнце, только что поднявшееся над черепичными крышами, золотило влажные после ночной уборки булыжники мостовой и зажигало искры в стеклянных плафонах уличных светильников, уже погасших, но еще хранящих остатки магии.

Столица королевства Юкария неторопливо просыпалась, наполняясь привычным утренним гулом. Аромат свежей сдобы и цветущих вдоль широкой улицы кустов и клумб смешивался с пряным дымком специальных благовоний, которые курились в медных чашах гильдии чистильщиков. Тяжелый дух дальних городских канав отступал под этим духмяным натиском, но не исчезал совсем, напоминая о себе с порывами ветра.

Шаги пока редких прохожих, спешащих по своим делам, звонко отдавались в чистом, согретом утренними лучами светила воздухе. Вот седовласый отставной военный в строгом сюртуке с потускневшей медалью на лацкане остановился у витрины антикварной лавки. Наверное, заинтересовался старыми карманными часами с гравировкой в виде дракона на натертой до блеска позолоченной крышке.

Чуть поодаль дородная торговка в накрахмаленном чепце открыла ставни своей булочной. И весело поприветствовала точильщика ножей, который тащил на плече свой скрипучий станок и насвистывал незамысловатую задорную мелодию.

На противоположной стороне улицы, у чугунной ограды небольшого сквера, парнишка в мятом, грязном переднике устанавливал тумбу для чистки обуви. В нескольких шагах от него квартальный в темно-синей форме с медными пуговицами лениво поправлял перчатку, наблюдая за двумя усталыми ремесленниками в пропыленной одежде, которые, зевая и растирая затекшие шеи, торопились домой после ночной работы.

В карете, проехавшей мимо этих людей, сидели двое: высокий, плечистый, представительный мужчина в дорогом черном костюме и изящная молодая леди в строгом синем платье с широким поясом и белым кружевным воротником. Внешне очень разных как день и ночь пассажиров этого респектабельного экипажа объединяла жизненно важная цель.

Мужчина в костюме походил на опасного хищника, разомлевшего после сытного обеда, но не настолько, чтобы ослабить узел идеально повязанного шейного платка, идеально черного, шелкового, с золотой монограммой. Его иссиня-черные короткие волосы были гладко зачесаны назад, подчеркивая слишком светлую, почти молочную кожу лица. На чувственных губах играла легкая, нежная улыбка, какую дарят только очень близким, своим людям.

Глаза этого «хищника на отдыхе» удивительным образом соперничали с голубым искристым льдом. Но стоило ему посмотреть на свою спутницу, глаза темнели, наполняясь триумфом обладателя уникального и бесценного сокровища. Густые черные ресницы и четкая линия темных бровей загадочного пассажира кареты добавляли его взгляду пугающей жажды и обожания – смесь, от которой у его спутницы томительно замирало сердце.

Сама спутница сегодня походила на хрупкую статуэтку, сидела непринужденно ровно, сложив на коленях руки в тонких белых перчатках, и большую часть пути смотрела в окно, наблюдая за оживающими улицами. Не потому что они ее так уж интересовали, вовсе нет, просто, когда она переводила взгляд на мужчину напротив – тонула в его глазах или ловила себя на том, что сама начинала поедать его глазами. С утра она постаралась, чтобы выглядеть достойно: тщательно уложила темно-красные волосы в сложный узел на затылке, вместо косы. Лишь пара непокорных коротких прядей подчеркивала ее длинную стройную шею.

«Идеальная женщина, самая прекрасная на свете! – мысленно восхищался спутник леди в синем платье. – А появившиеся на ее нежной светлой коже милые веснушки только добавили ей очарования и… уязвимости».

Молодая леди думала, что выглядит совершенно спокойной, но… Ее четко очерченные коралловые губы горели ярче обычного – она изредка покусывала их, забываясь. В выразительных серо-зеленых глазах, обрамленных багровыми бровями и ресницами, появлялись искорки счастья, выдававшие восторг и надежду, которые горели в сердце их обладательницы. И все это благодаря ее спутнику, на которого она опасалась взглянуть, дабы не выдать слишком откровенных чувств к нему.

Оба пассажира были довольны утренней поездкой, хоть и по разным причинам.

Мужчина наслаждался – обрел самое ценное сокровище, которое искал мучительно долго. Его избранница наконец была рядом, доверяла ему и вот-вот сделает последний решительный шаг навстречу. Непременно шагнет к нему в объятия. Ждать осталось недолго, и мечты о совместном будущем будоражили его воображение.

Девушка словно расцветала заново. Почти утратив надежду на светлое будущее, она вновь ее обрела. И теперь радовалась самыми обычным вещам: погожему утру за окном, дуновению ветерка, аромату свежего хлеба. И все потому, что будущее вдруг перестало быть пугающе неопределенным. Оно приобретало вполне конкретные очертания, которые манили с пугающей силой.

Откинувшись на спинку дивана, Даэрон Марсаер сложил руки на груди. Ему хотелось коснуться хотя бы руки прекрасного видения напротив. Но торопить девушку не стоило. Он и без того ускорил события, насколько было возможно.

– Не надо волноваться, Каэль, я никогда не причиню тебе вреда, – нарушил затянувшееся молчание Даэрон.

Каэль отвернулась от окна и смущенно улыбнулась ему:

– Да, конечно.

– Но ты все равно волнуешься, как только мы сели в карету у ворот академии, – заметил Даэрон, не скрывая, что внимательно следил за своей спутницей.

Испытывая неловкость за свое поведение, Каэль призналась:

– Вы правы, волнуюсь. И немного боюсь, получится ли у вас исцелить брата. Не потому что не доверяю. Вовсе нет. Но Фирану столько раз пытались помочь… Наша семья отчаялась. Я молюсь за удачный исход нашей поездки.

С пониманием улыбнувшись, Марсаер заверил:

– Все получится! У нас с твоим братом общий, так сказать, кровный интерес вернуть ему магические способности вместе со статусом королевского феникса и главы вашего рода. Так что поверь, я найду способ ему помочь. И как можно скорее.

Карету тряхнуло на ухабе, и в этот раз Каэль лишь слегка качнулась. Полтора месяца тренировок на полигоне академии не прошли даром: будущий феникс научилась многое контролировать. Глядя в глаза своему дракону, она пыталась, как и положено истинным леди, сдержать рвущееся из нее любопытство, но проиграла.

Серо-зеленые глаза девушки загорелись восторгом, а в голосе явственно прозвучало трепетное уважение:

– Я все никак не могу поверить, что у драконов настолько сильная магия и целители.

Марсаер почему-то нахмурился и бросил задумчивый взгляд в окно, затем вернул внимание собеседнице:

– Признаться, подобный целительский талант есть только у меня одного. Сомневаюсь, что среди драконов найдется второй такой… целитель.

Глаза Каэль удивленно распахнулись:

– Почему?

– Скажем так, я отличаюсь от других драконов, – не без иронии ответил ее уникальный спутник.

Каэль взволнованно облизнула губы, не осознавая, какое ошеломительное впечатление произвела на спутника этим мимолетным, естественным движением. Ему пришлось подумать о завалах работы в собственной корпорации, чтобы отвлечься от моментально охватившего его желания попробовать на вкус губы своей избранницы, ощутить вкус ее кожи на языке…

Чем дольше Даэрон был рядом с Каэль, тем больше и ярче предвкушал моменты их настоящего единения. Благо, сама она неосознанно помогала ему переключиться. Что и сделала в следующий миг, задав вопрос, повергший Даэрона в замешательство:

– В «Житие драконов» написано, что сила магии у вашей расы зависит от размера дракона. Выходит, у вас самый сильный и огромный дракон среди сородичей?

– «Житие»? – закашлявшись, уточнил Даэрон. – Что это?

– Писание о вашей расе. Одно из самых объемных и точных, – пояснила Каэль. Затем задумчиво добавила: – Впрочем, я о других и не знаю. Ваша раса очень скрытная. Быть может, если это не тайна, вы расскажете, как происходит превращение? – Ее глаза, и без того большие, стали еще шире и загорелись восторженным блеском, когда она почти прошептала: – Как из в общем-то небольшой двуногой формы образуется огромная крылатая масса…

Голос Каэль совсем стих, а ее взгляд опустился к щегольским ботинкам Даэрона и принялся медленно скользить вверх по его длинным ногам, торсу…

И когда прекрасные глаза избранницы задержались на его лице, Даэрон тяжело вздохнул, старательно фокусируясь на вопросе:

– Если откровенно, меня тоже мучает это обстоятельство. Ведь подобное обращение противоречит всем законам физики.

– Ф-физики? – оторопела Каэль.

Даэрон едва заметно поморщился, тем самым дав ей понять, что представитель загадочной расы не горел желанием откровенничать здесь и сейчас. Каэль уже хотела сменить тему беседы, как положено выпускнице школы благородных девиц, но он неожиданно сознался:

– Каэль, как твой будущий муж, которым вскоре стану, буду с тобой откровенным: я не совсем дракон.

Невероятно! Удивлению Каэль не было границ. Она даже не стала останавливаться на уверенном заявлении Марсаера о «вскоре». Вместо этого сипло, сочувствуя дракону, зачастила:

– В каком смысле «не совсем»? Вы не умеете превращаться в рептилию? Потеряли своего дракона? Боги! Он погиб? Или совсем не явился? Простите, я совершенно не понимаю, как у вашей расы все это устроено. Вряд ли как в сказках про оборотней.

– У меня почти все, как у твоей расы, – хмурясь, ответил Даэрон. – А вот у драконов – нет.

Каэль задумалась, затем стянула с рук перчатки и, потянувшись вперед, взяла его большую ладонь и крепко сжала в своих:

– Это ничего, даже если вы родились с изъяном. Уверена, в семье вас всегда любили. Тем более, с такой сильной магией! Вы можете рассказать мне обо всем. Клянусь, я не стану злословить или насмехаться. Никогда! И поставлю на место любого, кто…

– Каэль, – перебил ее пораженный Даэрон, – ты меня неправильно поняла. Не хотелось бы хвастаться, но у меня нет изъянов. – Он чуть усмехнулся и заломил бровь: – Я… кхм… полностью в силе.

– Да, да, конечно, – согласилась она, еще больше сжав его ладонь. – Сила при вас. Вы завидный мужчина. Пусть даже не умеете обращаться в огромного зверя. Это неважно. Главное…

– …чтобы был здоровенький, – с нервным смешком продолжил Даэрон, вспомнив разговоры местных женщин из обслуги, которые чаще всего обсуждали состояние своих детей или внуков как главного критерия семейного благополучия.

Каэль смотрела на него с нескрываемым сочувствием, и он, наверное, впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему растерянным. В какой-то момент даже появилось постыдное желание превратить руку в лапу рептилии. Чтобы она прекратила его жалеть. Что-то явно пошло не так. Похоже, столкнувшись с необъяснимой женской логикой, его четко продуманный план, как говорят местные, накрылся медным тазом.

Вот куда приводит недоговоренность в отношениях!

Плавным текучим движением Даэрон склонился к Каэль и обхватил ее прохладные кисти. Когда она подняла глаза от их рук на его лицо и внимательно, удивленно посмотрела, постарался быть понятным и убедительным:

– Каэль, я умею превращаться в иных существ, но несколько иначе, чем драконы. В моей боевой трансформации четко соблюдается равновесие и баланс масс обеих форм. Переход из одной формы в другую сглаживается за счет приличных запасов энергетических ресурсов организма. Я бы хотел рассказать тебе больше, но пока не могу. Главное, ты больше не переживай за брата. Магия при мне, и я его обязательно вылечу.

Горячие ладони Даэрона сперва обхватили и согрели озябшие от волнения руки Каэль, потом теплая волна быстро потекла все выше и шире, и вскоре, будто добравшись до души и сердца, вытеснила страхи и сомнения. В маленьком затемненном пространстве кареты, куда доносились приглушенные звуки просыпающегося города, все казалось невероятно… интимным. Их соприкасающиеся колени, переплетенные пальцы, сближенные лица, ощущение теплого чистого дыхания мужчины с необыкновенными глазами – все это будоражило Каэль, пробуждало нечто совершенно неведомое и… желанное.

С каждым днем с момента появления в ее жизни, Даэрон Марсаер становился ближе и роднее. Она бы не променяла встречу и знакомство с ним ни на что иное.

Однако в тот миг, любуясь его потемневшими глазами, Каэль, тем не менее, осознала и печальное обстоятельство. Поняла, почему один из могущественных драконов, известных замкнутым образом жизни на своем процветающем острове и игнорирующих любые попытки сближения двух рас, вдруг появился в Юкарии.

Похоже, Даэрон Марсаер – бракованный дракон. Не в состоянии полноценно превращаться. Или оборачиваться? Видимо, из-за этого у него проблемы с драконицами. Поэтому и был вынужден пересечь половину мира, чтобы найти наиболее подходящую ему девушку среди людей.

А может, он, вообще, – изгой среди своих? Бедняга!

Сгорая от любопытства, Даэрон наблюдал, как на очаровательном лице избранницы после его обтекаемых, но очень емких пояснений менялись эмоции от мрачной горечи до понимания чего-то сокровенного. Ее взгляд становился более мягким и нежным, а из груди вдруг вырвался тяжелый вздох.

Заподозрив неладное, Даэрон нахмурился и решил прояснить ситуацию с драконами чуть более прозрачно, но тут Каэль мягко высвободила свои пальцы и, осторожно коснувшись его щеки, участливо заговорила:

– Поверьте, мастер Марсаер, для меня и моей семьи не важно, что у вас проблемы с обращением. Зато теперь я понимаю, почему вы прибыли в Юкарию. Видимо, вам сложно было жить среди своих, видеть их полеты и не иметь возможности самому покорить небо. Но, даю слово Огненных, если у вас получится вылечить Фирана, я с радостью стану вашей женой. И никогда не предам. К тому же, если вы ограничены в средствах, у меня огромное приданое. Мы ни в чем не будем нуждаться. Вы даже сможете продолжить преподавать в академии, но уже в качестве полезного досуга, а не зарабатывать на жизнь. Как преподавателю вам нет цены, это все отметили. И…

Каэль замолчала и опустила руки на колени, отметив, что ее спутник выглядит немало обескураженным.

Тряхнув головой, будто сбросив наваждение, Даэрон Марсаер, владелец процветающего предприятия галактического масштаба, с легкой укоризной напомнил:

– Каэль, во-первых, мы же договорились обращаться друг к другу на ты и по имени. Что касается остального… Я очень рад, что ты согласилась стать моей женой сразу после того, как брата объявят здоровым. Но обязан прояснить пару важных моментов. Это во-вторых. Несмотря на тот факт, что рядом с тобой, скажем так, бракованный дракон, небо я все равно покорил. И происхожу из очень богатой и влиятельной семьи. Больше того, я единственный наследник. Ты не только ни в чем не будешь нуждаться, но и позволишь себе все, что пожелаешь. Мое станет твоим. Однако собственным приданным ты воспользоваться никак не сможешь. Потому что мы покинем этот мир… кхм… Юкарию навсегда. И никогда не сможем сюда вернуться.

– Никогда?.. – хрипло переспросила Каэль, глядя на будущего богатого мужа огромными испуганными глазами.

– К сожалению, – кивнул Даэрон. – Поэтому для меня жизненно важно вылечить твоего брата, чтобы снять с твоей души моральный груз страхов и боли за родных. Хочу, чтобы мы строили совместное будущее и семью без мрачных теней прошлого.

– Значит, вы… ты навсегда заберешь меня на свой остров, а я больше не увижу родных? – Каэль сжала руки в кулаки на коленях.

– Ну, остров в активах моей семьи тоже имеется, так что можно сказать и так, – спокойно согласился Даэрон.

– Но почему мы не сможем приезжать? – расстроенно выдохнула Каэль. – Хотя бы раз в год?

Даэрон пересел на диванчик к подавленной избраннице и обнял ее за плечи, привлекая к себе. Она не сопротивлялась, доверчиво прижалась к его широкой груди.

– Если можно было что-то изменить, ради тебя я бы на все пошел, – честно сказал Марсаер. – Но, к сожалению, попасть сюда мы больше не сможем. Это очень опасно. Чуть позже ты узнаешь и поймешь почему. Но клянусь, я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной по-настоящему! Моя семья примет тебя с любовью и уважением. Ты сможешь заниматься всем, о чем мечтаешь или пожелаешь. Я поддержу любые твои начинания и идеи…

– Звучит как прекрасная сказка, – тихо заметила Каэль, заглянув в лицо своего взволнованного не-дракона.

– Я нашел тебя – вот это действительно сказка, – с легкой хрипотцой вторил ей Даэрон.

Продолжить разговор помешал голос кучера, объявившего: «Приехали!» Затем копыта лошадей зацокали по каменной подъездной дорожке к парадному входу столичной резиденции Огненных Стражей.

Она вернулась домой. Вероятно, в последний раз.

Лакей распахнул дверь кареты и опустил лесенку, чтобы пассажиры могли спуститься. Первым вышел Марсаер и протянул руку Каэль. Увидев будущую главу рода, лакей заметно удивился и поклонился с заминкой.

Кивнув ему, Каэль приказала сообщить семье о своем прибытии вместе с гостем. Узнав, что в этот ранний час ее родные уже завтракают в малой столовой, повела туда Даэрона, ставшего надеждой на спасение ее рода.

Пока шли по широкому коридору особняка в столовую, их провожали изумленные лица лакеев и горничных. Не ждали будущую хозяйку, ведь все знали, что она должна быть в академии. А приехать ее могли заставить только неотложные дела. И уж для прислуги давно не секрет, что дела у хозяев идут так себе. Оттого и их лица с изумленных менялись на тревожно-напряженные. Народ в особняке явно предполагал самое худшее.

Федус и Фиран Огненные, встав у накрытого к завтраку стола на четыре персоны, встретили прибывших напряженными взглядами. Оба, отец и сын, выглядели идеально: одеты по-домашнему, по-летнему, в безупречных светло-бежевых сюртуках из легкой ткани, чисто выбриты и с тщательно причесанными огненными шевелюрами.

Каэль поприветствовала родных, присев в книксене. Затем коротко представила мужчин друг другу. Они вежливо раскланялись. Каэль заметила, что Марсаера богатое убранство дома не заинтересовало. Он бегло пробежался холодным взглядом по комнате. Скорее, как опытный воин отмечал про себя детали с целью определения местонахождения: опасно или нет.

– Оставьте нас, – распорядилась Каэль, глядя на замершую у буфета прислугу.

Непривычные к такой твердости в ее голосе, «лишние уши» мигом удалились. Конечно, уверились, что основания для тревог и волнений имеются, но, увы, больше узнать пока не получилось.

Как только за прислугой закрылись двери, глава дома обратился к дочери:

– Что случилось, Каэль? Почему ты покинула академию?

Затем перевел взгляд на мужчину, сопровождающего дочь.

Каэль переглянулась с Марсаером и активировала магическую глушилку, предотвращая возможное подслушивание. О необходимости подобной предосторожности Даэрон предупредил ее в начале поездки. Сперва Каэль думала, что из-за скрытности драконов, но после разговора в карете засомневалась в правильности своей догадки.

Каэль взволнованно начала:

– Отец, Фиран, мы прибыли по очень важной причине. Давайте я расскажу вам о своем спутнике. Он дракон и новый преподаватель в академии. Сегодня мы…

– Позволь мне самому пояснить, – мягко вмешался Даэрон, на что Федус Огненный надменно-вопросительно выгнул красную бровь. – Как вы уже знаете, я Даэрон Марсаер. И я готов помочь вашему роду. У меня есть возможности, которых нет у людей. Я хочу вернуть вашему сыну временно утраченную магию.

«Временно утраченную… – эхом отдалось в голове Каэль. – Боги, пусть так и будет. Пусть эти кошмарные полгода станут лишь временными трудностями для брата».

Неосознанно покрутив на пальце правой руки крупный перстень с голубым камнем – артефакт правды, который теперь носил не снимая, после того как столкнулся с лекарями шарлатанами – Федус Огненный перевел вопрошающий взгляд на дочь, и она подтвердила:

– У меня есть все основания верить господину Марсаеру, отец.

– И каковы условия оказания этой помощи? – спокойно и строго поинтересовался Федус Огненный.

Глава Огненных Стражей не спешил обнадеживаться, слишком часто слышал подобные обещания, которые на деле остались лишь обещаниями.

Фиран молчал.

– Сперва я должен осмотреть вашего сына, чтобы понять в чем дело и составить план действий, – уклонился от обсуждения условий Даэрон. – Когда ситуация с его даром станет понятной, мы поговорим.

Не дожидаясь ответа хозяев дома, он подошел к молодому Огненному, одновременно вынимая из кармана и активируя персональный медицинский сканер, разработанный для работы в военно-полевых условиях.

Фиран невольно отступил, его отец, напротив, сделал шаг вперед, словно защищая сына. А Каэль попросила:

– Фиран, дорогой, позволь ему помочь. Отец, умоляю, доверьтесь господину Марсаеру, как доверилась я. Если бы не он… Прошу, дайте ему осмотреть Фирана.

Двое Огненных переглянулись и одинаково хмуро уставились на дракона. Тот невозмутимо ждал их решения, не пряча миниатюрной коробочки с переливающимися огоньками.

– Хорошо, – Фиран наконец шагнул к дракону. – Я готов.

Даэрон Марсаер кивнул и предупредил:

– Только не двигайтесь, необходимо состояние покоя.

Каэль видела, как отец, не сводящий глаз с чудо-артефакта, сжал кулаки. Но не стал противиться новшеству. Фиран внешне держался спокойно, но выступившие у него на скулах желваки выдавали его напряжение.

Пока Даэрон Марсаер «магичил», трое Огненных то с непередаваемым любопытством, то с нескрываемым опасением наблюдали, как голубоватый луч, разошедшийся конусом, неторопливо прошелся по Фирану от мысков его домашних туфель до таких же красных, как и у его избранницы, волос. Молодой мужчина стоял не шевелясь, даже дыхание затаил, наверняка опасаясь нарушить это невероятное светящееся действо.

Когда магический луч пропал, Каэль, тоже забывшая о дыхании, судорожно глубоко вдохнула и с надеждой посмотрела на Даэрона.

– Что это за артефакт? – хрипловато спросил старший Огненный, продолжая с подозрительным прищуром следить за коробочкой в руках чужестранца.

– Уникальный, – ответил Даэрон и пресек нежелательные в будущем вопросы к неповинным драконам: – Такого больше ни у кого нет. Ни у людей, ни у драконов. Он работает только с моей магией.

На него тут же уставились три пары серо-зеленых глаз: две – изумленных и одна – восхищенных. Каэль улыбнулась, снова мысленно благодаря судьбу и мироздание за встречу с замечательным мужчиной, дракон он или не очень. А вот ее отец, судя по выражению лица, напротив, ждал подвоха.

Жестом предупредив Огненное семейство подождать, Даэрон отвернулся и взглянул на персональный коммуникатор на запястье с отчетом бортового искина с результатом диагностики Фирана. Чем дольше он читал, тем легче становилось у него на душе.

От раздумий, как дальше поступить, его отвлек почти безжизненный голос Федуса Огненного, потерявшего веру в лучшее для сына:

– Это непоправимо?

Развернувшись, Даэрон смерил его внимательным взглядом, все еще определяясь со стратегией дальнейших переговоров. Но потемневшие от тревоги глаза избранницы заставили поторопиться. Он решил действовать старым проверенным способом – напролом.

– У вашего сына, лорд Федус, повреждены энергетические каналы, – заговорил Даэрон. – Они не выжжены, а просто спаяны, высушены. Поэтому не потребуется долгого лечения. В общем, в моих силах вернуть Фирану магию и даже усилить его за несколько часов.

– Вы уверены? – одновременно спросили отец и сын, при этом оба кинули на светящийся ровным голубым цветом артефакт правды на пальце старшего Огненного.

Каэль качнулась вперед и радостно ахнула. Она поверила Даэрону сразу. Безоговорочно.

– Абсолютно уверен! – подтвердил он.

Каэль счастливо глядела то на родных, то на своего не-совсем-дракона. Однако он почему-то старательно не смотрел на нее, предпочитая сверлить ледяным взглядом ее родных.

И именно этот цепкий взгляд вернул обоим мужчинам рода Огненных ясность ума и напряжение – чувствам. Поняв, что настало время торга, старший Огненный приказал:

– Каэль, оставь нас, пожалуйста, наедине с господином Марсаером.

Даэрон не просто так изначально умолчал о своих намерениях. Глава этого дома отдал бы многое за возвращение магии сыну. Но не все. Потому его взгляд не сулил «залетному дракону» легкого разговора.

Каэль в смятении посмотрела на Даэрона. Ей хотелось защитить его перед родными, сказать как много он сделал для нее. Как защищал и стал единственной опорой там, где все не просто отвернулись, а еще и пакостили. Но отец приказал выйти, и Каэль не посмела ослушаться.

– Пусть останется! – спокойно, но веско произнес Даэрон, выставляя руку так, чтобы она не прошла. – Мне нечего скрывать от вашей дочери.

Федус Огненный вперился в Каэль суровым взглядом, сулящим долгий серьезный разговор. Она поняла, чего опасался отец, и собралась развеять его страхи при первой возможности, когда они останутся наедине.

– Сейчас время мужского разговора, – покачал головой Федус. – Не для девичьих ушей.

Обладательница девичьих ушей уязвлено-недоуменно глянула на отца. Еще несколько месяцев назад она бы безропотно покинула столовую, но сегодня в ней проснулся дух бунтарства. Вот только хорошо это или нет? Каэль растерянно посмотрела на Марсаера.

И он неожиданно поддержал ее, иронично напомнив Федусу Огненному:

– Возможно, ваше требование имело смысл раньше. Но не теперь. Разве можно отсылать будущего предводителя войска из комнаты во время обсуждения военных действий? Вы сами изменили судьбу своей дочери, назначив наследницей титула, рода и статуса королевского феникса. Не находите странным требовать сейчас от леди Каэль удалиться?

– Дела нашей семьи вас не касаются! – жестко парировал Федус, в его глазах появилось отражение былого огня, что когда-то кипел в крови.

– То есть, дома Каэль – слабая девушка, а за дверью – боевой маг? – не уступал собеседнику Даэрон. – Я бы сказал, это лицемерие. Но, возможно, у моего народа более честное отношение к женщинам.

– Да кто вы такой?! – Федус яростно сверкнул глазами, собираясь отчитать и выгнать зарвавшегося дракона.

И тогда вперед выступила Каэль:

– Отец, прошу тебя, отнесись к господину Марсаеру с должным уважением. Ведь именно он защищал, поддерживал и даже спасал меня в академии. Меня… могло просто не быть здесь и сейчас, если бы не он.

Федус нахмурился, всматриваясь в напряженное, с горящими глазами лицо дочери. Ее голос был неожиданно сильным и звучал уверенно. Она никогда ему не лгала. Любимая, нежная, воспитанная в лучших традициях старой, патриархальной аристократии, Каэль всегда была лучиком солнца в их доме. И никогда не смела открыто перечить воле отца. Так кто же теперь перед ним? Сильная и волевая девушка с тем же нежным лицом, но твердым взглядом с перчинкой горечи. И эту горечь добавили ей всего полтора месяца в академии…

Федус перевел усталый, безрадостный взгляд на невиданного гостя, дракона. Встав рядом с Каэль, он смотрел на нее с тревогой и… обожанием?! С заботой. Он действительно стал защитником для младшей Огненной и явно приготовился отстаивать ее интересы даже теперь, перед ее семьей. Словно видел в них врагов Каэль…

– Ты должна была написать мне о трудностях в академии, – хрипло укорил Федус, взволнованно глядя на дочь. – Мы же с Фираном просили тебя вернуться при малейшей опасности. Каэль, твоя жизнь бесценна для меня. Для нас всех! Ты понимаешь?

– Конечно, отец, – мягко, почти как прежде, улыбнулась она. И сразу добавила со спокойной уверенностью: – Как и ваши жизни бесценны для меня. Мы все понимаем: только закончив академию, я смогу помочь роду.

Фиран, тяжело вздохнув, сказал, словно оправдывался перед собой и людьми:

– Как же все это неправильно! Нельзя было ее туда отправлять.

– Я понимаю, – сухо кивнул Даэрон. – Понимаю, почему Каэль оказалась в академии. Отчего скрывала от вас, насколько тяжело ей было на самом деле. Причины очевидны. Мне неясно другое: почему после всего, на что она пошла, вы продолжаете видеть в ней слабое звено семьи, недостойное участвовать в решении важных вопросов? Особенно касающихся лично ее. Не надо унижать девушку, пережившую двадцать восемь покушений на жизнь, честь и достоинство. Тем более, первокурсницу с боевого факультета, оценки и показатели которой выше средних.

– Двадцать восемь покушений? – потрясенно выдохнул Фиран и вперился в сестру яростным взглядом.

– Сама я отразила только шесть, – призналась Каэль, благодарно глянув на Марсаера.

А Фирана распирала злость на себя и весь мир. Сжав кулаки, он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но в голове грохотало набатом: шесть покушений из двадцати восьми! Значит было еще двадцать два шанса потерять сестру. И она ни словом о них не обмолвилась, жалуясь лишь на сущую ерунду. А о чем еще промолчали дракон и Каэль? И как им с отцом теперь благодарить дракона, который оказался гораздо более надежным защитником для сестры, оставшейся наедине с бедами.

А Каэль тем временем любовалась своим спасителем. Она знала о его помощи и защите, но чтобы настолько… За шесть недель двадцать восемь покушений – это же чуть не каждый день ее пытались извести?! Попытки унизить, выгнать из академии не в счет. Но убить… За что? Немыслимо!

Даэрон Марсаер, мысленно поморщившись от того, что разговор опять свернул не в то русло – чужая благодарность и статус спасителя ему были ни к чему, он хотел иную награду, и побыстрее – резко и бесповоротно назвал цель своего визита:

– Так вот, я готов вернуть магию Фирану, чтобы он возглавил род и вернул себе статус королевского феникса и место в Совете. А взамен… – Даэрон сделал небольшую паузу, во время которой отец Каэль заметно подобрался. – Я прошу руки вашей дочери.

– Ее руки? – переспросил Федус Огненный.

– Вы хотите жениться на Каэль? – опешил Фиран, в замешательстве глянув на артефакт правды на пальце, вдруг ослышался.

Но голубой камень светился ровным «искренним» светом.

Даэрон подумал, что, видимо, и они почерпнули свои знания о соседях по миру из «Жития драконов». Поэтому спокойно повторил:

– Да, я прошу вас дать согласие на нашу свадьбу.

Брат и отец все еще растерянно посмотрели на Каэль. Та опустила глаза, изображая смирение. Но от родных не укрылось ее восхищение мужчиной, попросившим ее руки.

Задумчиво покивав в такт своим мыслям, Федус Огненный снова вперился в Даэрона и строго спросил, подтвердив его опасения:

– Почему Каэль? Я слышал, у вашего народа строгие правила по части выбора пары. В «Житие драконов»…

Даэрон выставил ладонь и, покачав головой, попросил:

– Ни слова больше про эту книгу с ее правилами. – Он улыбнулся удивленно глянувшей на него Каэль и принялся объяснять Огненным: – Скажем так, не у всех драконов, а конкретно у моего рода, есть такое понятие как истинная пара. Мы способны создать семейный союз только с одной женщиной, подходящей нам по всем параметрам. Я прибыл в ваше королевство, почувствовав, что отыщу ее здесь. И нашел. Ваша дочь, лорд Огненный, моя истинная пара. Та единственная женщина, с которой я буду счастлив и смогу продолжить род. Очень рассчитываю, что вы как никто другой поймете меня и простите за вызывающее поведение в столь тяжелое для вашей семьи время. Надеюсь, дополнительным оправданием мне послужит обстоятельство, что я тоже единственный наследник могущественного рода, который находится на грани вымирания. Каэль – единственное наше спасение. Как и я со своими умениями целителя – для Фирана. Мы спасем не только двоих существ, а два великих рода… Однако сразу оговорюсь: после свадьбы мы навсегда покинем Юкарию. Уедем из людских земель. И никогда не сможем вернуться! Вы больше не увидитесь с Каэль, но будете знать, что она любима и счастлива.

В столовой повисло тягостное молчание, нарушаемое размеренным тиканьем настенных часов. Они словно отсчитывали убегающие мгновения многих судеб, жизней и свободы.

Каэль видела, насколько тяжело давалось отцу решение. Его красивое мужественное лицо побледнело, даже чуть посерело, глаза потемнели от тревоги. Он с минуту смотрел на голубой камень на своем пальце, который не позволил ему усомниться в словах и намерениях дракона. Она догадалась, что отец скажет, ведь их с Фираном с рождения учили: род превыше всего! По этой причине Каэль оказалась в академии и рисковала жизнью. И готова была вынести что угодно. Как готов был и отец, и брат.

Огненные не обижалась ни на семью, ни на несправедливость. Для всех Огненных Стражей род всегда был превыше всего. Они впитывали это с молоком матери и с этой уверенностью уходили на вечный покой. Но какие же морально сложные решения порой приходилось им принимать!..

Каэль хотелось подойти к отцу, погладить его по щеке и успокоить, прекратив внутренние метания и сомнения. Но отец бы все равно не перестал тревожиться, сколько бы она не заверяла его в своих чувствах к Даэрону. Она понимала: отец внутренне готовился попрощаться с дочерью, и это не давало ему покоя. И все же…

– Мы согласны на ваше условие, господин Марсаер, – наконец проскрежетал севшим глухим голосом Федус Огненный.

– Мы против! – неожиданно прорычал Фиран. – Каэль уже заплатила за мою глупость и беспечность. Она рисковала жизнью в академии, скрывая от меня самое страшное. Так почему она должна продолжать платить своей жизнью, но уже за мою магию? Этому не бывать.

Каэль охнула. Сорвалась с места и порывисто обняла брата, прижалась всем телом, а затем, отстранившись, заглянула ему в глаза, чтобы он видел ее искренность, и мягко заговорила:

– Сколько раз мне еще повторить, что ты не виноват? Подобная беда может случиться с каждым. А что касается моего супружества… – Каэль улыбнулась, глянув на своего дракона, и призналась: – Я сама хочу этого, Фиран. Да, для меня чрезвычайно важно вернуть тебе магию! И статус главы рода – тоже. Честно признаться, я к нему совершенно не готова. Но при этом я не менее сильно хочу стать женой Даэрона Марсаера.

– Ты уверена? – с недоверием и тревогой уточнил Фиран. – Господин Марсаер сказал, что ты не сможешь вернуться домой, Каэль. Никогда. Сестренка, а если ты ошиблась в своих чувствах?

– Не ошиблась, – заверила его Каэль. – Я уверена.

Фиран не выдержал, прижал голову сестры к своей груди, где никак не утихала боль вины и горечи.

– Хорошо, значит, так тому и быть, – тихо постановил Федус Огненный. Посмотрев на дракона, он уже громче спросил: – Когда вы займетесь лечением Фирана?

В отличие от Огненных, Марсаер внешне выглядел абсолютно бесстрастным, хотя мысленно торжествовал. Перед глазами у него стояла прекрасная картинка: они с Каэль в обнимку уносятся в космос, помахав на прощание этому миру.

– Прямо сейчас, – ответил Даэрон.

На него уставились три пары одинаковых удивленных глаз.

– У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на моральную подготовку, – с показной ноткой вины сообщил Даэрон. – Потому предлагаю не откладывать самое важное. Мне потребуется свободная комната, где я смогу создать портал на свою территорию. Там находится мощный целительский артефакт, который полностью восстановит Фирана. Однако хочу предупредить: драконы никому не раскрывают своих тайн, даже будущим родственникам. Поэтому перед переходом я усыплю Фирана, он не запомнит, как его лечили. И проснется уже здесь, когда мы вернемся обратно.

Каэль встревоженно посмотрела на брата, но тот ободряюще пожал ее плечи и натянуто улыбнулся.

– Хорошо. Тогда не будем терять времени, – кивнул Федус Огненный. – Ваши тайны останутся вашими. Для нас главное – результат.

– Разумно, – согласился с ним Марсаер.

Вскоре Даэрон с Фираном скрылись в личных покоях последнего, а Каэль с отцом какое-то время стояли в коридоре, не в силах уйти. Невольно прислушивались к тишине за стеной, пока не увидели короткую голубоватую вспышку в щели под дверью. Замерли, затем переглянулись с одинаковой тревогой и надеждой в глазах: всполох подсказал, что обещанный портал сработал и Фиран с Даэроном покинули дом.

Записи в бортовом журнале разведывательного корабля класса «мини», владелец – Даэро́н Марса́ер:

Запись двадцать пятая:

Операция по перехвату прав на избранницу у ее семьи прошла успешно. Пока Фиран восстанавливался в медитеке, я заодно провел исследования физиологии и генотипа людей этого мира. Пригодится для лечения Каэль в будущем. Мысль о заборе биообразцов Фирана, вместо Каэль, пришла спонтанно. Просто в какой-то момент задумался о контроле ее здоровья, и нутро буквально обожгла мысль, что даже крохотный укол может причинить боль. Осознал, что процесс присвоения и настройки на Каэль перешел в необратимую стадию. Отныне она для меня все: кровь, воздух, жизнь.

Пора завершать операцию и увозить ее отсюда в безопасное место – мой дом.