Школа боевых фрейлин

Глава 30

Дни полетели за днями. Я так и не простила Берну уничтожения той книги, но вскоре моё горе сгладилось, потому что на следующий день тера, уставший от моего надутого вида, отвёл меня в библиотеку. Томики в голубых, розовых, пастельных обложках стояли в скромном шкафчике в углу.

- Если уж вы не можете жить без этой галиматьи, вот, - тера обречённо указал рукой. – Выбирайте здесь.

Я уже была готова кинуться к вожделенному шкафчику, но он развернул меня за плечи в другую сторону, к стеллажам, тесно уставленным совсем другими книгами в строгих кожаных переплётах Каждая из них чем-то напоминала «Историю семи крон: от ростка до небес».

- Надеюсь, вы скоро пресытитесь своей розовой жвачкой, - вздохнул Берн. – И обратите внимание на эти книги. Здесь есть всё, что нужно для образования настоящей леди.

Я мрачно взглянула на него, но не стала напоминать о том, что никогда не была настоящей леди.

Наши занятия продолжились, и интенсивность их существенно повысилась. Казалось, Берн спешил втиснуть в мою голову как можно больше знаний. Иногда мы только вечером вспоминали, что до сих пор не обедали. На мои сине-розовые томики с историями потрясающей любви оставалось совсем немного времени, но я ухитрялась погрузиться в них с головой, лишь только выпадала свободная минутка. Тера с видом мученика подымал глаза к потолку, застав меня где-нибудь в укромном уголке с очередной пухлой книжкой на коленях.

После того стихийного выброса магии, когда я чуть не надела ему ведро на голову, Берн заявил, что наши первоочередные задачи меняются. В нынешнем состоянии я опасна для общества. Мало ли кто случайно разозлит меня. И теперь я усиленно училась обуздывать свои эмоции.

В тот памятный вечер мы подписали негласный договор.

1). Берн, как официальный представитель королевы, неприкосновенен.

2). Все мои увлечения имеют право на существование.

Увы, это вовсе не означало, что Берн будет покорно кивать, пока я зачитываю ему понравившийся отрывок. Он жестоко издевался над моими страданиями и высмеивал самые трогательные сцены, но книги больше не выкидывал.

А ещё он постоянно провоцировал меня, пытаясь вывести из себя. Сколько раз я с тоской вспоминала нашу маленькую спокойную комнатку и мечтала снова там оказаться, пусть с Анис, только бы никто не лез!

Он оказался придирчивее, чем дюсси Клайри и насмешливее, чем друг моего детства Дайро. Со вторым я, кстати, дралась почти каждый день до четырнадцати лет, и сейчас считала жутко несправедливым, что не могу ответить Берну по заслугам. Наверное, эти мои мысли легко читались по моему лицу, потому что в глазах тера порой вдруг вспыхивал смех. И этот сдерживаемый смех был ещё обиднее, чем откровенные насмешки.

К концу недели я порядком устала. На занятиях, от которых меня никто не освобождал, я нередко клевала носом, а в бальном классе неизменно вызывала высокомерные насмешки Дирона.

Девочки шептались за моей спиной, Жито смотрела растерянно, Анис насмешливо, и только Теана хмурилась. Она первая не выдержала и после занятий остановила меня.

- Почему ты перестала приходить на тренировки? – спросила она. – Передумала освоить маятник?

Я с сожалением покачала головой.

- Теа, я очень хочу научиться! Но сейчас совсем нет времени! Нет! – торопливо воскликнула я, предупреждая вопрос девушки. – Не спрашивай! Я всё равно не могу рассказать. Я дала слово.

Теана на мгновение отвела глаза, потом всё также прямо взглянула на меня.

- Вся группа считает, что это из-за тера Берна, но что-то он не выглядит слишком счастливым, а ты и вовсе дошла, скоро твоя тень будет толще тебя. Что происходит, Лея? Тебе нужна помощь?

Я вымученно улыбнулась:

- Я просто устала. Много занимаюсь.

Мгновение Теа молчала, потом сказала:

- Я по-прежнему живу одна. Если ты не хочешь возвращаться из-за Анис, я буду рада стать твоей соседкой.

Когда я вышла в коридор к ожидающему меня Берну, на моих глазах стояли слёзы.

- Что случилось? – нахмурился он, беря меня под локоть и открывая портал.

- Ничего, - буркнула я. – Просто за моей спиной сплетничают все деграски. И не только они. Я так думаю.

- Мы уже говорили об этом, - пожал плечами Берн. – Таким девушкам, как ты, не избежать людской молвы. Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны. Сейчас нам выгодны эти слухи. Они помогают спрятать от ненужного любопытства главное – твой дар.

Мы уже стояли в моей комнате в охотничьем домике. Тера смотрел на меня с выражением какого-то странного сожаления и, заметив мой взгляд, улыбнулся:

- Это так невыносимо для вас, знать, что вас считают моей любовницей? – спросил Берн, снова переходя на «вы».

Щёки мои вспыхнули. Прямота вопроса подразумевала такой же прямой ответ.

- Любую нормальную гарси моих лет выгнали бы из дома, если бы она не приходила ночевать, - просто ответила я. – Простые древесники вовсе не так распущены, как вы думаете.

- Ничего такого я не думал, - сказал Берн, задумчиво глядя на меня. – Было бы куда проще, окажись вы чуть более…распущенной, - улыбка вновь блеснула в синих глазах, и от этого рисунок спила на его радужке стал чётче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я в сердцах отвернулась, но тера мягко развернул меня к себе.

- Мы не договорили, - сказал он. – Может быть, тема кажется вам не совсем приличной, но вы должны знать некоторые вещи. Присядьте.

Мы сели за столом. Я понемногу начинала волноваться. Какие такие неприличные темы он собирался со мной обсудить?

- Случаи поздней инициации мало изучены, - сказал Берн. – Но одно известно точно – у девственниц в большинстве случаев дар проявлялся в момент первой близости. Если бы вы уделяли больше внимания книгам по другую сторону вашего заветного шкафчика, возможно, уже наткнулись на труды по этому вопросу, - ехидно добавил он, наблюдая, как я беззвучно открываю и закрываю рот.

- Для чего вы мне это говорите? – настороженно спросила я, обретя, наконец, дар речи.

- Чтобы вы знали, - пожал плечами тера. – Когда королева отселяла нас в охотничий домик, она допускала такую возможность.

Я вскочила.

- Сядьте, - холодно приказал тера. – Я похож на насильника?

Я пожала плечами и неохотно села.

- Дар сожжёт вас, если вы не научитесь им управлять, - сказал Берн. – И если постель отпадает, мы должны искать, как заставить его проявиться. Выпустить дар и укротить его – вот наша задача. А переживать по поводу сплетен с завтрашнего дня вам и вовсе не придётся.

- Почему? – не удержалась я.

- Потому что до самого принятия клятвы вашими подругами вы отсюда не выйдете, - пообещал Берн и направился к выходу.

- Постойте! – в панике воскликнула я. – Дирон меня убьёт!

Берн обернулся через плечо:

- Танцевать я вас научу. Все необходимые танцы и сверх того.

- Но…

- Что ещё? – поинтересовался тера, останавливаясь.

- А если дар всё же не проснётся? – в отчаянье спросила я.

Берн пожал плечами, и его синие глаза снова подозрительно блеснули.

- Тогда останется участь худшая, чем смерть, - вздохнул тера и вышел.

- Эй! – беспомощно крикнула я вслед. – Что ещё за участь?

- Поищите в ваших книжках, - посоветовал тера, и мне вовсе не понравилось веселье в его голосе.

Поиски я начала немедленно, благо тера разрешил мне отдохнуть после обеда. Читать в последнее время я стала значительно быстрее, но нужная фраза никак не попадала. Я уже отчаялась найти её, пролистывая книги по диагонали, как глаз выхватил знакомое сочетание слов.

Я жадно углубилась в чтение, и чем дольше читала, тем больше горели мои уши. Глаза открывались всё шире, и только опасение нечаянно потерять линзы немного привело меня в чувство. Я вскочила и лихорадочно заметалась по комнате, невольно повторяя метания главной героини. Правда, она ещё заламывала руки и стонала: «О боги! Что же делать?!» Может быть, я бы и последовала её примеру, но решительно не понимала, как можно заломить руки себе самой, потому бегала молча. Наверное, я ещё и топала при этом, потому что дверь в мою комнату вдруг приоткрылась, и сонный Берн, как видно, решивший вздремнуть после обеда, сердито спросил:

- Вы что, тренируетесь в комнате? Что за беготня?

Я остановилась, тараща на него глаза.

- Ннет… - испуганно отказалась я и виновато добавила. – Простите. У меня всё нормально, - и я нерешительно махнула рукой в сторону двери, предлагая Берну уйти. Жест получился странным, как будто я стряхнула с кисти воду. Тера приподнял бровь, явно не понимая моих знаков.

- Вы хорошо себя чувствуете? – спросил он, подозрительно вглядываясь в мои пылающие щёки.

- Да! – сердито ответила я, и немного передвинулась в сторону, чтобы прикрыть книгу, оставленную на кровати. Нельзя было, чтобы он догадался о том, что так меня взволновало.

Берн, удивлённо наблюдающий за моими перемещениями, склонил голову.

- Тогда что с вами? Вы что-то от меня прячете?

-Нет, - быстро ответила я, но тера мне не поверил, и, отодвинув меня рукой, быстро осмотрел комнату.

- Книга? – недоумённо хмыкнул он, не найдя ничего интересного. – Ну и что?

- Не трогайте! – метнулась я, когда он рассеянно перелистнул страницы.

- Ооо! – произнёс Берн со странной интонацией. – А эти книги не так безобидны, как я думал.

Следующие несколько минут он читал, время от времени восклицая «О как!», хмыкая и широко ухмыляясь – в общем, вёл себя как законченный циник и последний гад. Потом вдруг перестал веселиться и нахмурился, и я притихла, поняв, что он дошёл до сцены, которая так потрясла меня.

Дочитав страницу, тера поднял глаза и молча смотрел на меня не менее минуты. В течение этого времени я готова была провалиться сквозь пол, чувствуя, что пылаю от ушей до кончика носа.

- Меня очень огорчает, Лея, что вы читаете это, - неожиданно серьёзно сказал Берн. – Если вы надеетесь таким образом получить знания об отношениях между мужчиной и женщиной, вы впустую тратите время. А конкретно эта книга – это вообще пособие по растлению малолетних. Я ещё выясню, кто её оставил в приличной библиотеке. И вообще пересмотрю содержимое вашего любимого шкафчика. А пока… - он обвёл мою комнату взглядом, сгрёб со стола три цветных томика. – Вам придётся немного потерпеть и почитать другую литературу. Со-овсем другую, - подчеркнул он, остро взглянув на меня, и я покраснела ещё больше, хотя дальше уже было некуда.

Когда Берн вышел, я без сил опустилась на стул. Я была опустошена и глубоко несчастна.