Море здесь другое.
Не такое, как я себе представляла — не с ветром в лицо и солеными брызгами, а спокойное. Я делаю вдох и ловлю себя на том, что плечи сами опускаются. В родном городе так не дышалось. Там каждый вдох был будто наполовину.
Здесь — целиком.
Мы с Лерой живем в небольшом апарт-отеле. До моря — десять минут пешком. До центра — полчаса, если не спешить. Мы никуда и не спешим…
Прошло уже несколько недель.
Я перестаю считать дни — это главный признак того, что мне спокойно. Утром мы выходим на завтрак. Каждый день мы выбираем новое место: сегодня — маленькая кофейня с террасой и скрипучими стульями, завтра — пекарня, где пахнет корицей и апельсиновой цедрой.
— Ты заметила, — говорит Лера, размешивая кофе, — что здесь никто никуда не бежит?
— Заметила, — улыбаюсь я. — Тоже так хочу…
— Ой да-а… Скоро вернемся обратно в большой город, будет суета…
Днем мы гуляем. Изучаем магазины, рынки, узкие улочки. Я покупаю себе летнее платье — еще одно, будто прежних мало, но здесь хочется быть другой. Мягче. Женственнее. Спокойнее.
По вечерам мы либо сидим у берега, либо на кухне, иногда играем в настолки. Мы болтаем обо всем: о ее работе, на которую ей скоро надо будет возвращаться, о глупых сериалах, о том, как странно поворачивается жизнь.
Мы не говорим о Мироне.
Это негласное правило, и я благодарна за него.
Сегодня утром Лера остается в номере. У нее болит голова, и она решает поспать подольше, а я отправляюсь к морю и на завтрак.
— Я принесу тебе круассанов! — кричу ей перед выходом.
Море сегодня спокойное. Почти зеркальное. Я иду медленно, вдыхая соленый воздух.
Я иду и вдруг ловлю себя на странном чувстве.
Будто за мной наблюдают.
Это не страх. Скорее… напряжение. Как будто что-то чуть сдвинулось в пространстве, и я это чувствую кожей. Я оглядываюсь — никого. Несколько пар, мужчина с собакой, женщина с коляской.
— Нервы, — говорю себе.
Я делаю еще несколько шагов.
— Ева.
Я вздрагиваю.
Голос мужской. Низкий. Незнакомый.
Я оборачиваюсь.
Мужчина стоит слишком близко. Лет сорок, может, больше. Ничего примечательного — темные очки, спокойное лицо. Слишком спокойное.
— Мы знакомы? — спрашиваю я.
— Можно и так сказать, — он чуть улыбается. — Вы жена Мирона.
Сердце резко обрывается…
— Бывшая, — отвечаю я. — Мы развелись полгода назад.
— Формальности, — пожимает он плечами. — Такие вещи не так быстро заканчиваются…
— Вы ошибаетесь, — я делаю шаг назад. — Мне не о чем с вами разговаривать.
— Ошибся Мирон, — его голос становится холоднее, — когда решил, что можно просто так задеть хороших людей и ничего ему за это не будет.
Я чувствую, как внутри все сжимается.
— Послушайте, — говорю я тише. — Я не имею отношения к его делам. И никогда не имела.
— Но вы — его слабое место.
Он делает шаг ближе, и я машинально накрываю ладонью живот.
— Не подходите ко мне, — говорю я.
— Вам стоит передать ему, что прятаться бессмысленно.
— Я с ним не общаюсь, — голос дрожит, но я держусь. — И не собираюсь.
— Тогда, возможно, он быстрее объявится сам, — мужчина наклоняется чуть ближе. — Когда поймет, что вы в опасности…
— Отойди от нее.
Голос за спиной — твердый. Низкий. Он не просит — приказывает.
Я оборачиваюсь.
В поле моего зрения появляется еще один мужчина, и его взгляд направлен прямо на первого незнакомца.
— Не стоит угрожать женщине.
— Я просто разговариваю.
— Ты стоишь слишком близко. Отойди от нее.
Они смотрят друг на друга несколько секунд. Мне кажется, время растягивается, и только потом тот первый усмехается.
— Передай Мирону, — говорит он, отступая, — что море — плохое место для укрытия.
И уходит.
Я стою, не двигаясь. Сердце колотится. Руки холодные.
Что это только что было?
— Вы в порядке? — мужчина поворачивается ко мне.
— Да… — я делаю вдох. — Спасибо вам.
— Вам лучше вернуться в отель, — говорит он. — И не гулять одной.
— Кто вы? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня секунду дольше, чем нужно.
— Просто прохожий. Всего доброго.
Я остаюсь одна, но вдруг понимаю: ощущение слежки никуда не делось. Оно стало четче. Реальнее.
Мне даже на миг кажется, что за углом местной кофейни, куда мы с Лерой частенько заглядываем, прячется Мирон.
Но затем я моргаю, и видение пропадает окончательно…