Служанка царского лекаря

Глава 18 Противоядие

Ночью меня изводили жуткие кошмары, такие, что тело покрывалось испариной. Мне какие-то голоса нашёптывали страшные слова, пытались разбудить, но я не могла вырваться из их липких «лап».

Если об этом говорил Орлов, то он прав, всего несколько ночей и можно свихнуться, встать на сторону сил зла, причём даже не заметить ужасного перехода.

Вырвалась из тяжёлых снов до восхода, лежу в постели, собираюсь с силами на новый день борьбы. Внезапно розовый рассвет лучом пробился через тонкую щель в портьерах и замер на тёмной стене, как огромный, сияющий восклицательный знак, да уж, предзнаменование очень красноречивое.

Сажусь, потягиваюсь, чтобы оживить онемевшее тело. И мгновенно горечью во рту проявилось очень нехорошее предчувствие.

В таких ситуациях я обычно превращаюсь в «электровеник», мне нужно выплеснуть адреналин в активную деятельность.

Прошлась по комнатам — Волка нет, и не было.

Ещё очень рано. Тем лучше, успею принять ванну, смыть с себя невзгоды прошлого дня, и платье возьму из своего же узелка, мне хватило вчерашнего приключения, я не фрейлина и не знатная, и не стоит меня рядить в богатые наряды как куклу.

Через час привела себя в относительно идеальный порядок.

И тут же подали завтрак, как ни в чём не бывало лакей пояснил цель визита, вошёл, оставил поднос и вышел.

Ни единого слова не добилась о том, где сейчас может быть лекарь.

Завтрак типично «царский». Варёное яйцо, вафли с джемом, сыр, ветчина, нарезанные тонкими ломтиками, и белый, нежный хлеб, в маслёнке свежее, солоноватое масло и кофейный напиток, больше напоминающий какао с молоком. Они здесь, похоже, не мастера правильно варить кофе.

Обнюхиваю всё и приступаю к еде. Надеясь, что Волк сейчас завтракает в спальне Его Величества, да и завтракает ли, наверное, тоже теперь и на воду смотрит с опаской, не то что на еду.

Как же есть хочется, желудок смирился с голодом ночью, а теперь от одного вида завтрака, голова закружилась, быстрее делаю небольшой бутерброд и с упоением жую, запивая кофейным напитком.

— Как же хорошо! Стоило день ходить голодной, чтобы вот так ощутить прилив счастья, на пустом месте.

Наконец-то я насытилась за последние сутки. Только подумала, а не собрать ли узелок с перекусом, как лакей забрал посуду и остатки завтрака. И снова тишина.

Никаких новостей, за дверью тоже тихо, нервишки шалят, и в окно выглядываю, и в коридор. Дворец словно вымер, не единого звука.

Просидела около часа и только решилась выйти из укрытия, найти камердинера и спросить у него о князе Волкове, как в дверь очень тревожно постучали.

— Ваша Светлость! Вас ждут в покоях Его Величества!

Услышала эти слова и пожалела, что так много от жадности съела. В животе ледяной спазм, в руках дрожь.

Вот оно, то самое предчувствие, какое никогда не подведёт, случилось что-то очень нехорошее.

Распахнула дверь и напугала внезапностью посыльного:

— Ой, а где Его Светлость? — промямлил от неожиданности.

— Это вы мне скажите, он ушёл ночью караулить царский сон! Вы проверяли покои Его Величества?

— Да, я же камердинер самого царя! Он стонет от боли, велел позвать лекаря…

— О мой бог! Что-то действительно случилось! Да, стойте вы, не убегайте! Сейчас я соберу все инструменты и отведёте меня, хотя бы сниму болевой синдром. Что же случилось?

Как курица на дороге металась несколько секунд по комнате, скидывая в небольшой саквояж всё, что могло бы пригодиться. В сознании очень настойчивая мысль, что мы же собирались сегодня шить рану. А теперь как? Я же сама не смогу!

— Всё, я собралась. Но мне ещё много чего потребуется. У вас память хорошая?

Камердинер кивнул, кажется, вообще ничего не понимает в происходящем. С чего это девица в платье служанки отдаёт приказы и требует отвести её в покои самого царя. Но, к счастью, не сопротивляется. А то бы пришлось ворчать, упрашивать и требовать.

— Мне нужен моток прочных гладких шёлковых ниток. Острая, но довольно толстая игла, бинты. Бутылочка самогона, горелка масленая, небольшая, чистая кастрюля, горячий утюг, ножницы у меня вроде весть, так что ещё? А бутылка чистой воды, и таз! Запомнили?

Он достал из кармана маленький блокнот и огрызок карандаша, записал под диктовку.

— Больше ничего?

— Срочно найти лекаря. Он вышел из своих покоев ночью и пропал. Это ненормально! Понимаете? Сообщите Её Высочеству и цесаревичу.

Быстрым шагом спешим в покои царя, остановились перед шикарным входом в спальню, камердинер что-то шепнул караульному и тут же ответил мне:

— Хорошо, всё передам Её Высочеству, охрану подниму. Вот мы пришли.

Он трижды постучал в дверь и открыл, охранники попытались было возмутиться, но я с таким деловым видом заявила о себе: «Я ученица лекаря, пришла сделать перевязку, пока ищут князя Волкова!», что они пропустили.

Я снова в своём репертуаре, иду напролом и каким-то чудом оказываюсь в святая святых царского дворца. Или может быть, кроме меня сейчас никто и не рискнёт входить?

Похоже на то…

Сердце сжалось от стона.

Пётр Иванович морщится от боли, чувствую, что у него яда за ночь добавилось.

Это как бы не агония.

Бегом подбежала, плюхнулась на кровать рядом и схватила его за запястья с такой силой, на какую только способна. Мне показалось, что он сползает в пропасть, а я должна его вытаскивать, и только я. Больше рядом никого нет.

— Миленький, родненький, держись, а! Пожалуйста. Они вас отравили, я это почувствовала, яд змеи… Сейчас что-нибудь придумаю.

— Лекарь где….

Прохрипел царь, не в силах сдержать дрожь в теле.

— Пропал! Его не могут найти. Он должен был у вас ночевать. Всё, нас не это сейчас волнует. Мне нужно дать вам противоядие…

И в этот момент я вдруг отчётливо осознала, какое противоядие ему поможет.

Камердинер прибежал с первой частью из списка: самогон, вода, горелка и тазик…

— Срочно тащи стакан воды, чистейшей! Никого не впускать!

Мне кажется, что в этот момент во мне обострились все чувства, я как змея теперь всем телом ощущаю пространство, температуру тел, боль, эмоции и страх.

Мужчина умчался и вернулся через считаные минуты со стаканом воды. Дрожащей рукой поставил на столик и выбежал, стоило взглянуть на него.

— Моя кровь — единственное противоядие! Никому не говорите, что вас спасло! Понятно! — не говорю, а шиплю на царя, ему и так плохо, но он с ужасом смотрит на меня.

Закрываю дверь и на всякий случай подпираю стулом под ручку.

Скальпель, как следует протираю спиртом, и делаю аккуратный надрез, между большим и указательным пальцами левой руки, совсем небольшой, такая ранка не помешает работе. И теперь жду, когда вода в стакане окрасится в красный цвет.

— Ева, ты знаешь, что делаешь?

— Вас травят очень токсичным ядом, от него ваше тело перекручивает невыносимая боль, ночью кто-то увеличил дозу, а вину свалят на Волка или меня. Простите, я делаю это прежде всего ради него, потом ради вас. Понимаете?

Он лишь кивнул.

— А теперь быстро пейте, потом я заштопаю вашу рану. Боюсь, что наш лекарь попал в неприятности, и он не успеет вернуться. А рану нужно скорее зашить, она из-за яда и не заживала.

Приговариваю, пока он пьёт коктейль «Кровавая Ева».

Допил до последней капли, а я понимаю, что придётся повторить, хватило бы моей крови. Наступила минута передышки, придётся ждать, когда противоядие подействует, а после принимать непростое решение. Пока же сижу на кровати и поглаживаю руку Его Величества.

Слышу от окна тихий стук.

— Ваш сын пришёл! Так, про яд, умоляю, пока ни слова! Вам сейчас станет легче.

— Хорошо, не скажу! Уже легче.

Пришлось открыть окно и впустить испуганного новостями цесаревича.

— Как он? Лекарь пропал, это правда?

— Да мне кажется, его похитили. Ой, я пока даже говорить об этом не могу, если его убьют, я… Я…

Всхлипываю и возвращаюсь к кровати Петра Ивановича, но теперь уже не запрыгиваю, просто стою рядом и жду, когда ему полегчает.

Кроме крови, у меня нет никакого лекарства для него. Если Его Величество умрёт — я пешком пойду на каторгу, хотя нет, не так далеко, на виселицу.