Служанка царского лекаря

Глава 24 Моя, не твоя

Я трижды за ночь просыпалась от стонов Волка и вновь целовала его в сухие, потрескавшиеся губы, заставляя боль отступить. Теперь нужно только время, его силы, терпение, желание выстоять и моя способность активировать регенерацию.

Под утро открыла глаза и ощутила спокойствие, не такое, каким могут похвастаться обычные люди. А скорее хладнокровие, и абсолютную уверенность в себе и своих силах.

За ночь, проведённую рядом с Волком, магическая сила перекроила, переиначила, изменила меня полностью, оставив неизменным только образ.

Лежу рядом с мужчиной мечты и понимаю, что вчерашние его слова — следствие потрясений. Сегодня он этот бред и не вспомнит, к великому моему огорчению.

Чтобы избежать неловкости, тихонько пытаюсь сползти с постели, но он успевает поймать мою руку.

— Стой, не уходи. Пока ты рядом мне хорошо, — не поняла, это приказ или просьба, да какая разница, я всего лишь сиделка.

— С добрым утром, у вас что-то болит? Могу немного подправить настройки, регенерация идёт вполне успешно, видать, у змей, как и у ящериц есть эта способность отращивать потерянные конечности и органы. Я вчера именно так попыталась заставить раны и внутренние повреждения восстанавливаться, надеюсь, это не плод моего воображения и лечение действительно идёт полным ходом.

Волк хмыкнул, повернул голову в мою сторону, и его глаза открылись, отёк спал, остался едва заметный желтоватый синяк. Всё, что я вчера намудрила — реально работает.

Но его такие мелочи не волнуют.

— Мне хорошо с тобой, Ева…

— Не говорите глупости, вы забудете меня, как только встанет солнце, — надеюсь, что он понял намёк. Но он не понял.

— Есть вещи, нет не вещи, а моменты, какие мужчине невозможно забыть…

— Вот как? И какие, например?

— Сияние солнечного света в твоих волосах. Взгляд, сначала дикий, испуганный, потом удивлённый и, наконец, волнующий, и желанный вкус твоих губ, улыбка. Такое не забывается никогда.

Вздрагиваю от его пристального, пронзающего взгляда, вспоминаю, что он голый под тонким одеялом и я совсем рядом, это слишком, слишком пикантная ситуация. Его слова такие пронзительные, они проникают прямиком в сердце, разве ж такое признание можно забыть. От опрометчивых поступков нас спасает только его слабость и моя сила воли.

— Я в этом мире служанка, которую ты купил на рынке за золотой. Красивые слова останутся лишь словами.

— В этом мире?

— Да, в этом мире. Я иная, это ещё хуже, чем магия змей, или как её там назвать. Мне не место во дворце, и не место с таким знатным мужчиной, как ты. Царица обещала отпустить на волю Михаила Гордеева, если он признает меня своей дочерью — уедем, чтобы не создавать проблем.

— Нет! Я тебя купил. Ты моя. Если тебя не пронять романтичными словами, то не забывай о праве собственности…

В его голосе ирония и непробиваемая уверенность в своей правоте, или это не уверенность, а реальность. Но я решила ещё немного поиграть в эту приятную утреннюю игру: «моя, не твоя».

— Рабство под запретом, насколько я помню, — улыбаюсь, мне самой не хочется оставлять его, но я реалистка, а он романтик, избитый и, наверное, неплохо так стукнутый головой.

— Постой, в ушах звенит, не понял. Что значит в этом мире, не уводи меня от этой странной мысли.

— Евдокию укусила змея, а в её теле оказалась я — Ева. Женщина из другого мира, ты теперь знаешь мой секрет. Между нами всё честно, я видела твоё обнажённое тело, а ты знаешь, что я ведьма и иная.

Он от неожиданности попытался привстать, чтобы лучше рассмотреть меня, но застонал, однако голову приподнял.

— Иная? Восставшая?

— Да, и более не возвращаемся к этой теме. Можешь сдать меня Орлову, он обрадуется.

— Не глупи, я не собираюсь тебя сдавать, ты и без слов знаешь, как дорога мне, ведь чувствуешь? Или после принятия магии ты стала бесчувственной?

— Не знаю, не играй со мной, столько всего произошло. Не удивлюсь, если меня выставят из дворца.

— Тогда остановись в городе, гостиница «Жасмин», как только смогу, я приеду за тобой.

Закатываю глаза, понимая, что он неисправим.

— Уж поверь, если меня выставят, то это будет тюрьма, эшафот или каторга. Я умудрилась оказаться на месте преступления, Орлов меня ненавидит и ждёт, когда цесаревич обо мне забудет, и тогда агенты тайной канцелярии сцапают меня здесь или в гостинице «Жасмин». Я приняла магию змей, ради тебя. Чтобы спасти твоё тело, понимаешь? Ты умирал… и я бы сделала это снова и снова, но это не приблизит меня к тебе, князь северных пределов.

Он протянул руку и коснулся моей щеки, вытирая слезинки, улыбнулся.

— Эти слова должен был сказать я, что сделал бы для тебя что угодно снова и снова, но ты опередила. Ева, моя иная, не отталкивай, не делай глупости, какие я допустил и теперь жутко об этом жалею.

— И какие?

— Оставил тебя одну…

— Да уж, зато я побывала в эпицентре таких событий, на всю жизнь воспоминаний хватит.

— Расскажи, только без утайки, а то…

— Что ты сделаешь? Накажешь меня, если я признаюсь, что цесаревич целовал меня?

— Нет, стяну с себя покрывало, и ты не устоишь.

Откидываюсь на подушку и начинаю смеяться, напугал так напугал.

— Я уже устояла, ладно, отложим это приятное занятие до лучших времён, соблазнитель невинных девиц.

— Ты не оставила мне выбора, у меня ничего нет, я пятый сын князя, от незнатной женщины, княжич, у меня нет вотчины, только место в клане, это тело, знания и магический дар, который я не принял по совету отца, чтобы не накликать на свою голову такого вот фанатика, как Орлов. Показалось, что знаний достаточно, но сейчас понимаю, что нет. Я не многим отличаюсь от тебя, и между нами нет той, пропасти, какая бы разделяла нас. Обременительный титул, и более ничего.

— Ты потому уехал в столицу? Чтобы служить царскому дому? — разговор зашёл в серьёзное русло, я села в постели и взяла руку Волка, скорее за тем, чтобы он не исполнил угрозу с покрывалом.

— Да, княжичи обязаны нести службу. Я призван лекарем.

— Значит, из нас двоих, подневольный — ты?

— Да.

— И магию ты не посмел принять, потому что знал о предстоящей службе?

— Да.

— И что теперь делать? Я по местным законам — преступница. Ты — царский лекарь, значит пропасть всё же есть?

Мой голос дрогнул, Волк выдохнул, ненадолго отвернулся, а я отвлеклась на подсчёт его пульса, чтобы скрыть волнение, охватившее нас. Или только меня, потому что «жених» вдруг решил немного разрядить обстановку:

— Расскажи всё, что случилось, и цесаревич тебя целовал по-настоящему?

Разрядил, теперь этим принцем на белом коне всю жизнь попрекать будет.

Закатываю глаза и хмыкаю, но довольная, его ревность заводит, и мне нравится его дразнить.

— Меня теперь никто не смеет целовать без разрешения, забыл, я ядовитая. Но кроме шуток, это так и есть.

— Я чувствовал твои ночные поцелуи, они слаще мёда.

Наклоняюсь и касаюсь его солоноватых губ, хотелось бы больше страсти, но пока нельзя, кто его знает, вдруг отравлю царского лекаря поцелуем.

Отвлекаюсь от романтических мыслей на рассказ, сама поражаюсь, насколько насыщенным событиями оказался прошлый день.

— Да уж! Не думал, что всё настолько непросто. Ева, если кто-то войдёт, прячься в шкафу, скажу, что ты уехала, сбежала, пока не могу тебя защитить.

— Сейчас от меня нужно защищать врагов. Но ты прав, лучше притаится, так спокойнее, только после всего этого, у Её Величества попросишь вернуть мои документы, на большее я не рассчитываю.

— Я уверен, что они не отвернутся от тебя, и я, конечно, попрошу о такой малой милости, как документы. Но ты не ответила на вопрос.

— Какой?

— Согласна ли ты быть моей женой? И позволишь ли мне заботиться о тебе, чтобы никто более не посмел навредить или запугать тебя, пока ты одинока, ты беззащитна, этот мир суров к одиноким милым девушкам, ты уже убедилась в этом и не раз.

— Скоро вернётся мой отец, и будет у меня защита, а про замужество у него спросишь.

— Значит, да?

— Да, потому что я не найду более достойного мужчины, чем ты.

А сама покосилась на то самое место, где под покрывалом притаилось его достоинство. Волк не выдержал и привлёк меня к себе сам же и застонал от боли, пришлось срочно применить единственное, доступное лечебное средство — обезболивающий поцелуй. Такой терпкий и жаркий, что покрывало само чуть не сползло.

— Я очень испугалась за тебя, спи, набирайся сил, ещё слишком рано, принесут завтрак, и я тебя накормлю.

Прошептала и заставила моего лекаря уснуть. Кажется, он не очень обрадуется этой моей способности, но что поделать, такая у него доля, жениться на ведьмочке.

Поправляю покрывало, подушки, и идиллию нарушил настойчивый стук в дверь.

Договорились прятаться. Но Эйнар спит, и открыть некому, не открою — взломают дверь и всё равно найдут меня.

— Кто?

— Вас, сударыня, вызывает к себе Её Величество.

— Можно, я приведу себя в порядок?

— У вас есть десять минут, и я вернусь.

— Хорошо, я быстро.

А сама думаю, что никто же не знает, что меня второй раз ночью укусила змея, просто промолчу, прикинусь глупышкой и всё.

Подхожу к зеркалу, расчёсываю быстрее волосы и замираю, глядя на себя.

У меня совершенно иные, золотистые глаза и огромные зрачки. Этого невозможно не заметить.

— Кажется, я попала…