Служанка царского лекаря

Глава 2 Одинокий Волк

На площади уже не так много народа, судя по тому, как высоко над горизонтом солнце, время около полудня, кому в такое время приспичит работника искать?

Утром бы ладно, но сейчас?

Чует неспокойное сердце, что останусь я ночью на улице. И всё же иду покорно за «дядей», а тот не стеснясь привлекает к нам внимание:

— Эй, народ, кому работницу в дом? Почти даром, токмо мои расходы покрыть! Гляньте, какая красота, хоть жинкой, хоть грелкой, хоть нянькой, горничной, сиделкой, любую работу может исполнять!

— А что не чёсана? Да вид у неё какой-то потрёпанный? Поди били? Да от греха избавиться решили? — послышался противный голос, однако суть комментария верная, люди не дураки.

— На работу спешила, вот и не расчесалась, сейчас отряхнём, товар лицом покажем! — огрызнулся дядька и потащил меня в таверну, заставил косу заплести, платье поправить и умыться.

Хоть бы пирог купил, но ему некогда, снова выволок меня на улицу, а тут уже толпа, и правда решили товар рассмотреть.

Стою перед любопытными рожами, истинно рожи, редко когда приличное лицо промелькнёт в толпе. Сбежать? Но куда?

А торг начался, и нешуточный.

На моё счастье, вышел вперёд купец, почти старик, и все расступились перед ним:

— Девонька, ты считать, писать обучена?

Киваю.

— Грамотная! В лавку на самое то, от покупателей отбоя не будет! — тут же нашёлся дядя и толкнул меня вбок, чтобы улыбнулась.

— Плачу целковый! И забираю в лавку!

— Помилуй, что же так мало? Накиньте ещё малёхо! Хоть бы пяток! — не желая упускать выгоду, мой продавец решил приподнять ставку.

— Да она ж не крепостная! С чего я тебе должен платить? Ей за работу и заплачу! — возмутился покупатель.

— Так не пойдёт, мы её кормили, поили, комнату выделяли…

— Эк, ты жадный, она что же принцессой сидела? Работала поди? Забирай два целковых и разойдёмся, иначе мне девка не нужна, мутное дело!

Если дядя подлец не уступит и оставит меня на улице ночевать, я его сейчас ударю, только бы волю в кулак собрать, тело совершенно не слушается, и это начинает напрягать, уж не ужалила ли меня гадина? Да не посмотреть на людях, а нога как-то подозрительно чешется.

Зрители с удовольствием наблюдают за аттракционом неслыханной жадности, и бессовестно обсуждают меня, дядю и вообще ситуацию.

Спор затянулся, но вмиг замер. Вперёд вышел какой-то франтоватый мужчина, с очень неприятным, сальным взглядом, про ухмылку на холёном лице вообще молчу. Оглядел «товар» и сделал ставку:

— Восемь целковых! Больше мелких нет, а золотой на такую тощую жалко. Видать, плохо кормил.

— Тебе из неё похлёбку не варить! — огрызнулся продавец, но сумма ему понравилась.

— Похлёбку нет, а вот гостям моего заведения такую рыжую лисичку подложить, вполне хорошая идея. Покупаю для своего борделя! Там у неё всё будет по высшему разряду! И кров, и платья, и еда, и клиенты.

Сутенёр, не стесняясь, расхвалил своё предложение, толпа взвыла, дядя довольно улыбнулся, а у меня, кажется, сейчас случится припадок. Ком в горле не позволяет вдохнуть, стою красная как рак.

— Дядя, пожалуйста, не надо! — взмолилась, да куда там…

Жадная рука потянулась забрать восемь целковых, но к моим ногам со звоном упала огромная сияющая золотая монета!

— Подлецы! Отпустите девчонку, ваших бы дочерей так… Тьфу, пакость! Надо бы управу на вас натравить, за торговлю женщинами пять лет каторги, если не ошибаюсь!

Громкий, ужасно злой голос с небольшим акцентом заморозил всех, кроме подлого дяди.

Он кинулся к золотому, и, не обращая внимания на угрозу незнакомца, крикнул, как только монета скрылась в его глубоких карманах: «Продана!»

И бегом с места преступления, как и все остальные.

Поднимаю взгляд и вот он, мой спаситель, на огромном гнедом коне, на голове капюшон, вижу только бороду и пыльные довольно дорогие сапоги.

Кто он? И что мне теперь делать?

Незнакомец развернул коня и поехал по своим делам, а я стою, не понимая, что делать-то? Мне жить-то теперь где?

Какая-то женщина подтолкнула со словами: «Чего стоишь, он твой хозяин, беги, али думала тебе карету подадут? Дурёха! Вроде порядочный, да на вид богатый, может не такой подлец, какие здесь собрались».

Ну я и побежала, прихрамывая, еле успевая за всадником, а он ни разу даже не обернулся.

Силы на исходе, бегу следом только из страха остаться без крыши над головой. Две улицы, третья, а тут уже какие-то старые постройки и всё! Городишко закончился.

Я так пешком за ним и должна идти?

— Эй! ВЫ меня так и заставите идти за вами пешком?

Мужчина вздрогнул, обернулся и неприлично ругнулся, но тут же осёкся.

— Какого лешего, ты за мной тащишься, рыжая дочь богини Хель? Я же сказал, что ты свободна! Сама выбирай себе место, без унижений и работай…

Прорычал, даже коня не остановил.

— Да кто возьмёт-то? У меня даже гроша ломанного нет на обед, нет платья, меня из дому выкинули родственники, и, кажется, они же подсунули в мою постель змею, и я…

Хотела было надавить на его жалость, крикнула чуть громче, чем надо. Задрала юбку и увидела тёмное пятно над коленкой.

Меня действительно ужалила эта змеища, вот почему я в прострации, а теперь ещё и в панике.

— Можете ехать по своим делам. Яд меня скоро убьёт, не беспокойтесь! Всем плевать, — проворчала в сердцах, словно этот незнакомец мне чем-то обязан и медленно осела, а потом и завалилась на придорожную траву.

— Да, что б тебя! Мне в столицу надо поспеть завтра, точно укус, и как ты столько времени терпела? Ведьма?

Испуганно отнекиваюсь, ещё не хватало ярлык ведьмы получить.

— Устрою тебя в таверне, денег оставлю, оправишься, с обозом по этому тракту отправляйся в столицу, там таких, как ты быстро на работу нанимают, не пропадёшь.

Подхватил меня на руки и понёс обратно в город, в первую попавшуюся таверну устроил на постой. Ух и боли я натерпелась от его так называемого лечения. А под завязку заставил выпить такую гадость, что пришлось рот зажать, чтобы организм не выплюнул обратно.

— Это противоядие, дня за три встанешь на ноги, у тебя есть магические силы, потому и не умерла. Значит, и не умрёшь. Держи деньги, спрячь, на некоторое время хватит, за таверну заплатил, и на этом наше знакомство завершено. Тебе не место рядом со мной, уж прости, я царский лекарь, и взять во дворец постороннюю прислугу не могу. Поняла?

Перебарывая дурноту от его гадостного лекарства, киваю.

— Спасибо вам за доброту, если бы не вы, я как минимум умерла, как максимум оказалась бы в борделе. Я всё понимаю, простите, что задерживаю вас, — только и нашла что сказать. Надо было хоть бы имя спросить. Но к чему.

Прячу небольшой, но тяжёлый кошелёк в карман и ложусь в постель, представляя, что меня ждёт после этой гадости.

Думала, что лекарь ещё что-то скажет, или хоть бы пульс пощупал. Но нет, он встал и вышел, даже не обернулся. Что-то крикнул хозяйке и, кажется, уехал, оставив меня на произвол судьбы. Одну в незнакомом мире.

— Лекарь называется, оставил больную, умирающую…

Вдруг дверь открылась, и я снова услышала его говор с акцентом:

— Не такая ты и больная! Не претворяйся, знаю я ваши женские хитрости. Та змея поди трижды пожалела, что укусила. Ну да ладно. Всё равно тебе со мной нельзя. Я договорился с хозяйкой, они присмотрят, пока у тебя будет горячка, вот лекарство, трижды выпьешь, поняла?

Киваю испуганно, очень не хочется испытать горячку. Незнакомец поставил флакон с тёмно-зелёным зельем на стол и продолжил наставления:

— С обозом поезжай в столицу, всего полтора дня пути. Там на рыночной площади много лавок, постоянно нужны молоденькие продавщицы, всё что мог, я для тебя сделал! И постарайся больше мне на глаза не попадаться.

Последнюю фразу он буквально проворчал, словно я напрашиваюсь с ним, а я и не собиралась.

— А то что?

— Ничего! Волк лисе не товарищ!

— А волк — это кто?

— Я! Волков, Вольфсон, счастливо оставаться, лиса!

И вышел, так и не поняла, что это было? Он жалеет, что меня нельзя взять с собой? Или жалеет времени, потраченного на меня. Да какая разница.

Обещанная горячка подступила в тот же миг, как за Волком закрылась дверь…