Джеки Коллинз Смертельный соблазн. Манхэттен

1

— Можешь вспомнить, когда тебе было лучше всего в постели с мужчиной? — спросила Джеми Нова у своей самой близкой подруги Мэдисон Кастелли.

Двадцатидевятилетняя Джеми была чудо как хороша! Невероятной красоты, гибкая словно лоза, блондинка с безупречной, как у породистой собаки, родословной, она являла собой эдакую помесь молодой Грейс Келли и современной Гвинет Пэлтроу.

— Что? — переспросила Мэдисон, кинув быстрый взгляд в сторону соседнего столика. Они сидели в переполненном зале ресторана на Манхэттене. Однако парочка, что ужинала по соседству, была слишком увлечена собственным разговором и не услышала, надо признать, довольно-таки бесстыдный вопрос Джеми.

— Понимаешь, о чем я говорю? — Джеми откинула со лба светлую прядь. — Я имею в виду такой секс, чтобы глаза в кучу, такой секс, чтобы мозги из ушей… Восхитительно грязный, замечательно непотребный, потрясающе разнузданный секс. Когда ты знаешь, что этого мужика не увидишь больше никогда в жизни, но сейчас — сейчас! — делаешь все. Абсолютно все! — Джеми издала долгий мечтательный вздох.

— Ну-у… — протянула Мэдисон, недоумевая, куда клонит Джеми, ее задушевная подружка и неизменная соседка по комнате в течение всех лет учебы в колледже.

— Давай же, рассказывай! Не корчи из себя девственницу! — нетерпеливо настаивала Джеми.

— Ну… — Мэдисон немного подумала и наконец решилась: — Было дело. В Майами. Отец повез меня туда на каникулы. Мне было шестнадцать, а мужику — сорок пять. Типичный стареющий плейбой со всеми полагающимися прибамбасами: пентхаус, «Порше», порнокассеты…

— Порнокассеты! — эхом повторила Джеми, с притворным ужасом закатывая глаза. — Не очень-то это сексуально.

— Могу тебя уверить в обратном, — тоном классной дамы возразила Мэдисон. — Гигантская кровать с водяным матрасом, усыпанная лепестками роз, хрустальный кувшин с шампанским, ломтики свежих персиков, ароматное масло для тела и… — Для пущего эффекта Мэдисон сделала паузу и торжествующе закончила: — И чрезвычайно умелый язык!

— О господи! Опять этот «умелый язык»! — разочарованно воскликнула Джеми. — С кем ни заговоришь, только о нем и слышишь!

— Да что это с тобой сегодня? — недоуменно вздернула брови Мэдисон. — К чему эти разговоры? Ты ведь замужем, а насколько мне известно, после того, как выходишь замуж, секс становится не более чем туманным воспоминанием.

— Очень смешно, — с мрачным видом проговорила Джеми.

— Да ладно тебе, я просто пошутила, — миролюбиво сказала Мэдисон. Она чувствовала, что в раю, в котором обитает ее подруга, сгустились тучи, и что-то не заладилось. Все, кто знал Джеми и ее знаменитого мужа Питера, называли их не иначе как «золотая парочка». У них было все, о чем только можно мечтать, и все же в этот день Мэдисон почувствовала приближение бури.

— Так что случилось? — спросила она, перегнувшись через стол. — Рассказывай.

— Ну, — Джеми прикусила нижнюю губу, — вчера вечером мы были на вечеринке, и вдруг разговор зашел о… — Она замялась.

— О чем? — понукала подругу Мэдисон.

— О том, кто и когда получил наивысшее наслаждение от секса, — пояснила Джеми, рассеянно ковыряя вилкой в салате. — И у каждого нашелся по-настоящему хороший ответ.

— Правда? — с любопытством переспросила Мэдисон.

— Естественно, когда настал мой черед, я сказала, что мне было лучше всего тогда, когда у нас с Питером это случилось в первый раз. Рассказала им красивую, романтичную историю, которая заставила всех охать и ахать. А когда очередь дошла до Питера, он вдруг притих, промычал, что он не может припомнить, и поспешно сменил тему.

— Может, он просто стеснялся?

— Питер? Стеснялся?! Нет, — Джеми решительно тряхнула волосами, — только не он!

— Он был пьян?

— Ни капельки.

— Так… В чем же дело? — озадаченно спросила Мэдисон.

— Мне кажется, он завел роман на стороне! — выпалила Джеми.

— Да ладно тебе! — воскликнула Мэдисон. — Вы женаты-то всего три года! Уверена, твой муженек еще не успел соскучиться.

— Вот уж спасибо! — возмущенно фыркнула Джеми. — А с чего ты решила, что он вообще когда-нибудь соскучится?

Действительно, подумала Мэдисон. Разве может мужик соскучиться, если рядом с ним такая женщина, как Джеми! Она — само совершенство, и это известно всем. Кроме того, трудно поверить, что какой-нибудь мужчина осмелится обманывать Джеми.

Однако мир далек от совершенства, а большинство мужиков — лживые псы, так что, возможно, Джеми права и Питер действительно оттачивает свое мужское достоинство у какой-нибудь из их соседок.

— А с чего ты решила, что Питер ходит налево? — поинтересовалась Мэдисон.

— Интуиция. И еще то, что мы с ним не трахались уже две недели.

— Боже правый, целых две недели! — притворно ужаснулась Мэдисон. — Господин президент, нужна подмога! Срочно высылайте морскую пехоту!

— Ты ничего не понимаешь, — пробормотала Джеми, вертя обручальное кольцо с бриллиантом на длинном пальчике с идеальным маникюром. — Знала бы ты, насколько сексуален Питер! Секс необходим ему каждый день. — Она многозначительно помолчала и добавила: — И часто — не по одному разу.

— Ах вот он какой… — смущенно пробормотала Мэдисон, подумав, что сама она не была с мужчиной уже почти год. Впрочем, в этом никто не был виноват, кроме нее самой. Она не могла заставить себя лечь в постель с первым попавшимся самцом, а в течение последнего года только такие ей и попадались. Два года она душа в душу прожила с этой крысой Дэвидом, телевизионным продюсером, и после того, как год назад они разбежались, у нее не было ни одного мужика. В начале года она, правда, встретилась с одним оч-чень симпатичным фотографом, когда респектабельный журнал «Манхэттен стайл», на который она работала, отправил ее в командировку в Лос-Анджелес. Его звали Джейк Сика, и между ними возникло некое необъяснимое притяжение. Но все равно ничего хорошего из этого не вышло, поскольку он был не свободен.

Скверные дела!

А потом была еще одна короткая командировка в Майами, где она брала интервью у очередной знаменитости и на тусовке в ночном клубе в Саут-Бич познакомилась с парнем-манекенщиком. Он был не очень умен, зато красив, как Адонис — с идеальным мускулистым телом и буйной копной выгоревших на солнце волос. Потом — долгая ночь, исполненная необузданной похоти в сопровождении презерватива, а наутро — оскомина во рту и горький вопрос без ответа: «И на хрена мне это было нужно?»

Нет, приключения длиной в одну ночь — не для нее.

— И что мне, по-твоему, делать? — всхлипнула Джеми. — Я так не могу! Эта неизвестность сводит меня с ума!

— Ну… э-э… попробуй выяснить, так ли это, — предложила Мэдисон.

— Спасибо за совет! — Джеми вынула платок и вытерла нос. — Ты ведь у нас самая умная! У тебя на любой вопрос ответ готов!

Мэдисон вздохнула. К сожалению, это было именно так. Еще в колледже их называли Красотка (это относилось к Джеми) и Мозги (Мэдисон). Третью девушку — их чернокожую красотку-подругу Натали Де Барж — прозвали Секспот по аналогии с джекпотом — главным выигрышем в лотерее. Эта троица была неразлучна.

Колледж уже семь лет назад был закончен, и за эти годы каждая из них достигла определенных высот. Джеми, помимо того, что она вышла замуж за Питера и вела бурную светскую жизнь, еще и являлась владелицей процветающей дизайнерской фирмы на Манхэттене. Своим успехом Джеми была во многом обязана тому, что ее богатый папочка вложил в это предприятие немалые деньги и к тому же сосватал ей в партнеры Антона Куча — гения в области дизайнерского искусства и известного гомосексуалиста.

Натали могла рассчитывать только на себя, но и она не осталась на обочине, сделав карьеру на телевидении. Сейчас она жила в Лос-Анджелесе и была одной из ведущих популярного развлекательного шоу «Новости о звездах».

Да и самой Мэдисон грех было жаловаться на жизнь. У нее была интересная, увлекательная работа, она уже заработала себе имя и репутацию отличного журналиста. Ее очерки о богатых людях, сильных мира сего и знаменитостях, чья слава отдает сомнительным душком, являлись неотъемлемой частью ошеломляющего успеха, которым пользовался ныне «Манхэттен стайл». Временами по объему продаж ее журналу удавалось переплюнуть даже таких китов, как «Вэнити фэйр» и «Эсквайр». Настоящим триумфом стал для Мэдисон написанный в начале года репортаж о голливудских девушках по вызову. Одна киностудия даже купила у нее авторские права на этот сюжет, намереваясь снять по нему художественный фильм. Правда, Мэдисон сомневалась, что этой картине суждено когда-нибудь выйти на экран.

— Ну ладно, — сказала она, решив, что обязана помочь подруге, — вот что нужно сделать.

— Что? — встрепенулась Джеми, опершись локтями о стол. В ее аквамариновых глазах горело нетерпение, словно она ожидала услышать некий универсальный рецепт, с помощью которого можно в одночасье решить любую проблему.

— Нужно его выследить.

— Выследить? — воскликнула Джеми, да так громко, что пара за соседним столиком все же обратила на них внимание. — Я не могу! Это так… так… дешево!

— На самом деле это, наоборот, обойдется довольно дорого, — поправила ее Мэдисон, — но оно того стоит.

— Как это?

— Напряги извилины. Если он тебя обманывает, ты это выяснишь раз и навсегда. А если нет… Что ж, ты потратишь немного денег, но зато снова успокоишься и заживешь нормальной жизнью.

— Может, ты и права… — размышляя, протянула Джеми. — Пожалуй, я так и сделаю!

— Вот только что, — оживленно заговорила Мэдисон. — Надо выяснить, кто сумеет справиться с этой работой наилучшим образом.

— И, главное, скрытно! — подхватила Джеми. — Эта история ни в коем случае не должна выплыть наружу.

— Разумеется, — согласилась Мэдисон. Ее редактор, Виктор Саймонс, наверняка подскажет, кого лучше нанять для такого дела. Он вообще знает всех и вся. Не исключено даже, что ему и без частных детективов известно о том, что Питер шастает к какой-нибудь сексуальной нимфетке. А может, и нет. В конце концов, Питер и Виктор плавают на разной глубине и вращаются в совершенно разных кругах.

— Лично мне кажется, что ты ошибаешься, — попыталась успокоить подругу Мэдисон, — но пусть будет так. По крайней мере, перестанешь мучиться сомнениями.

— Верно! — энергично согласилась Джеми и почувствовала приступ тошноты при мысли о том, что ее Питера поймают с другой бабой.

* * *

Выйдя из ресторана и простившись с подругой, Мэдисон направилась по Парк-авеню к редакции «Манхэттен стайл». Мужчины на улице оборачивались ей вслед, но она не замечала этого, с головой уйдя в раздумья о Джеми и ее подозрениях.

Мэдисон относилась к тому типу женщин, вид которых загоняет мужчину в ступор: высокая, стройная, с пышным бюстом, ногами танцовщицы и водопадом черных вьющихся волос, ниспадающих по спине. Она старалась не подчеркивать свою внешность, но ничто не могло скрыть миндалевидный овал ее зеленых глаз, четко очерченной линии скул и полных, обольстительных губ. Мэдисон была редкостной красавицей, хотя совершенно искренне не считала себя таковой. Идеалом красоты для нее являлась ее мать, Стелла — похожая на статуэтку блондинка с волосами медового цвета, трепещущими губами и мечтательным взглядом. Многим она напоминала Мэрилин Монро.

А Мэдисон своей красотой была обязана отцу, Майклу Кастелли. Ни один пятидесятилетний мужчина штата Коннектикут не смог бы составить конкуренцию этому смуглому красавцу. Он обладал необъяснимым обаянием и железной целеустремленностью — двумя качествами, которые также унаследовала Мэдисон и которые сыграли не последнюю роль в ее пути к успеху. Не будь их, едва ли ей удалось бы стать блестящим журналистом, коньком которого были очерки о звездах и разоблачения знаменитостей с рыльцем в пушку.

Мэдисон нравилось то, чем она занималась, — делать все, чтобы восторжествовала правда, выводить проходимцев на чистую воду. Главными ее жертвами являлись политиканы и сверхбогатые дельцы от бизнеса, что же касается именитых спортсменов и звезд Голливуда, то они интересовали Мэдисон лишь во вторую очередь. Она не считала себя эдаким киллером от журналистики, но неизменно писала с опаляющей откровенностью и всегда умела «достать» того или иного высокопоставленного поганца, что подобно гусенице укутался в защитный кокон оплаченного пиара. Им это, разумеется, не нравилось, но что ж тут поделать! Она говорит правду.

Вот уже пять лет Мэдисон работала под бдительным оком Виктора Саймонса. Отношения между ними были чудесными, хотя иногда Виктор бывал редкостным занудой, — особенно когда требовал, чтобы Мэдисон взяла интервью у какого-нибудь человека, который не вызывал у нее ни малейшего интереса. Чаще всего они долго и нудно спорили, после чего приходили к компромиссу: Мэдисон берет интервью у безмозглой секс-бомбы Голливуда, а взамен получает разрешение написать очерк о каком-нибудь ученом-ядерщике или компьютерном гении.

Виктор открыл для себя Мэдисон, когда та еще училась в колледже и опубликовала в «Эсквайре» довольно смелую заметку о двойных стандартах, до сих пор процветающих в отношениях между мужчиной и женщиной. Он пригласил Мэдисон на обед, сказал, что ей следует набираться опыта, а через два года взял ее на работу в свой журнал, поручив подготовку экспресс-интервью, состоящих всего из одного вопроса и одного ответа. Еще через год она уже делала полноценные интервью и вскоре стала публиковаться под персональной рубрикой: «Мэдисон Кастелли. Лица власти».

Героем ее первого очерка стал Генри Киссинджер. Ей удалось уловить самую суть стареющего политика и подвергнуть ее острому, безжалостному анализу. Дальше было проще. Мэдисон делала одно интервью в месяц, поэтому у нее оставалось достаточно свободного времени для работы над своей книгой — романом о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Правда, в последнее время работа над книгой застопорилась, и все — из-за Дэвида. Мэдисон слишком сильно злилась на него за то, что он ее бросил. Трудно писать о любви, когда болит твое собственное сердце.

Почему Дэвид ушел? Мэдисон не могла найти ответа на этот вопрос. Может быть, она сама каким-то своим поступком заставила его отвернуться?

Впрочем, нет. Глубоко внутри себя она все же знала ответ, и он был на удивление прост. Дэвиду была невыносима мысль о том, что Мэдисон зарабатывает гораздо больше, чем он сам. Ему была нужна женщина, которая сидела бы дома и делала то, что хочет он, женщина, лишенная свободного духа и собственных устремлений. После двух лет, наполненных великолепным сексом, между ними так и не возникло равноправных отношений, поскольку, когда утихла страсть — что у них осталось? Ровным счетом ничего.

Через несколько недель после внезапного ухода Дэвида Мэдисон услышала, что он женился на своей первой любви — невзрачной блондиночке с силиконовыми сиськами и прикусом, как у английского бульдога. Что ж, на вкус и цвет…

* * *

Виктор распростерся на полу своего просторного кабинета, забавляясь с моделью электропоезда, который ездил по кругу. Это был внушительных размеров мужчина лет под пятьдесят с копной мелко вьющихся каштановых волос, торчащих наподобие проволоки, бровями, сросшимися на переносице, несколькими подбородками и щенячьим выражением глаз.

— Мэдди! — воскликнул он громоподобным голосом. — Я тебя сегодня не ждал. Проходи.

— Привет, Виктор, — сказала она, входя в кабинет и осторожно ставя ноги, чтобы случайно не наступить на усердно пыхтящий красный паровозик. — Ты, я гляжу, по уши в работе. Как всегда.

— А как же! — радостно закудахтал мужчина. — Это заставляет мое старое сердце биться быстрее. Кроме того, Эвелин не разрешает мне заниматься этим дома.

— Интересно, почему? — пробормотала Мэдисон, мысленно представив тощую, словно палка, жену Виктора — воплощение целомудренности, с вечно кислым выражением лица и в нарядах от лучших модельеров.

— Не хочет, чтобы я нарушал идеальный порядок в ее гостиной, — ответил Виктор, с трудом подымаясь с пола.

Мэдисон присела на краешек его письменного стола.

— Послушай, я хочу попросить тебя об одолжении, — сообщила она, взяв со стола тяжелое стеклянное пресс-папье и внимательно изучая его гладкую поверхность.

— Валяй! — прогудел Виктор, усаживаясь в кожаное кресло. — Обожаю, когда кто-нибудь просит меня об одолжении, становясь таким образом моим должником.

— Я не кто-нибудь, — обиженно заметила Мэдисон. — И мне от тебя нужно даже не одолжение, а кое-какая информация.

— Какая еще информация? — подозрительно спросил Виктор.

— Да так, ничего особенного, — сказала она, возвращая пресс-папье на место. — Я всего лишь хотела узнать имя лучшего в Нью-Йорке частного детектива.

Виктор принялся барабанить указательным пальцем по крышке письменного стола.

— А почему ты решила, что я могу это знать?

— Потому что ты знаешь все. И, кроме того, — поспешно добавила она, — ты ведь нанимал кого-то, чтобы проследить за своей бывшей женой, перед тем как развелся с ней!

— Откуда узнала?

— Слухами контора полнится.

— Ненавижу сплетни! — фыркнул он.

— Ты ими кормишься, — напомнила Мэдисон.

— Зачем тебе это нужно?

— Подруга попросила.

— Какая подруга?

— Не твое дело.

— Стерва!

— Рабовладелец!

Они обменялись улыбками.

Мэдисон обожала Виктора, хотя иной раз он едва не сводил ее с ума своим громоподобным голосом и чересчур назойливым вниманием. А Виктор, в свою очередь, не чаял души в Мэдисон, которую считал своим персональным открытием. Наверное, точно так же Эйнштейн относился к своей теории относительности, а Ньютон — к закону всемирного тяготения.

Положив пульт дистанционного управления железной дорогой на стол, Виктор нажал кнопку вызова секретарши. Линда, проработавшая с ним уже двенадцать лет и по виду напоминающая косоглазого бассет-хаунда, материализовалась практически мгновенно. Прямые каштановые волосы, тусклая улыбка — все как всегда, все на месте.

— Слушаю вас, мистер С. — Каждая клеточка ее тела, казалось, излучает безграничную преданность шефу.

— Это — конфиденциально, — предупредил ее Виктор.

Линда окинула Мэдисон уничтожающим взглядом, словно спрашивая: «А что в таком случае здесь делает эта?..»

— Найдите имя и телефон… э-э-э… того человека, который следил за Ребеккой, — велел секретарше Виктор. — Прямо сейчас.

— Да, мистер С, — отрапортовала Линда, всем своим видом демонстрируя готовность услужить. И вышла из кабинета.

— Ну, — пробасил Виктор, снова поворачиваясь к Мэдисон, — ты по-прежнему не хочешь рассказать мне, зачем тебе это понадобилось?

— Послушай, — заговорила она с нарочито таинственным видом, — это не мой секрет. Достаточно с тебя того, что это нужно не мне лично.

— Ничего подобного, — проворчал он.

— Отвяжись, Виктор, — равнодушно ответила Мэдисон. — Не твоего ума это дело.

— Тебе нужен мужик, — констатировал Виктор. Он всегда говорил эту фразу, когда Мэдисон отшивала его. — Сколько времени прошло с тех пор, как от тебя ушел Дэвид?

— Не лезь в мою личную жизнь, — строго предупредила она.

— То-то и оно, что в твои двадцать девять у тебя нет никакой личной жизни, — напомнил Виктор.

Господи, до чего же она ненавидела, когда Виктор начинал совать нос в ее дела!

— Пошел в задницу! — пылко сказала Мэдисон.

— В любой момент, как только ты будешь готова.

Мэдисон зашлась от хохота. Нет, сердиться на Виктора просто невозможно. Он пытался сосватать ей всех своих знакомых холостяков, но, в конце концов, им двигали лучшие побуждения. Виктора не волновала ни внешность, ни возраст кандидата — главное, чтобы у него был приличный счет в банке и член в рабочем состоянии. Если потенциальный жених отвечает двум этим требованиям, значит, все о'кей.

Мэдисон уже перестала откликаться на приглашения Виктора поужинать у него дома. Последний раз, когда она на это клюнула, она оказалась за столом между каким-то древним астронавтом и двадцатилетним занудой-компьютерщиком. И тот и другой представляли собой довольно любопытные экземпляры, но женихаться с такими? Ни за что!

«Мне и одной неплохо», — сказала она себе.

«Нет, плохо», — ответил противный голосок из глубины ее сознания.

«Нет, хорошо»!

Через десять минут, вооружившись именем К. Флориан и телефонным номером указанного субъекта, Мэдисон вышла из редакции и направилась по 67-й улице в сторону своего дома, расположенного на Лексингтон-авеню. Прежде чем звонить по телефонному номеру, полученному от Виктора, она решила еще раз поговорить с Джеми. В тот вечер они обе были приглашены на ужин в пентхаус Антона Куча, так что Мэдисон сможет точно выяснить, чего хочет ее подруга. И еще она посмотрит в глаза Питеру, и возможно, ей удастся что-нибудь понять.

Мэдисон великолепно разбиралась в людях, и, если Питер действительно наставляет Джеми рога, она непременно поймет это.

Загрузка...