Согласие под прицелом

Глава 36. Что-то не так

Лия

— Я дома. Всё хорошо. Что случилось?

— Это твой отец… — голос мамы сбивался, захлёбывался слезами. — Лия, ему плохо. Очень плохо. Он дома, но… что-то с сердцем. Он лежит, не двигается. Врачи уже были, сказали — нужна срочная госпитализация, а он… он отказывается. Он зовёт тебя. Только тебя. Пожалуйста, приедь. Пожалуйста.

Я сжала телефон.

— Где он?

— В спальне. Он даже глаза еле открывает. Лия, он думает, что умирает. Он думает… что ты его ненавидишь.

Господи, Лия, ты же не хочешь, чтобы он ушёл с этим в голове…

— Я приеду. Сейчас же, — прошептала я в трубку.

— Спасибо… — голос мамы сорвался в плач. — Спасибо, Лия…

Связь оборвалась.

Я застыла. В груди будто что-то провалилось, как в пустоту. Руки дрожали. Воздух стал липким и тяжёлым.

— Что случилось? — Джулия уже подошла ближе. Её голос был мягким, но сосредоточенным. Она читала меня, как открытую книгу.

— Папа… — я глотнула воздух. — У него сердце. Он дома, отказывается ехать в больницу. Говорят, зовёт меня. Просит приехать.

— Ты поедешь? — спросила она спокойно, но без сомнений.

Я кивнула.

— Да. Я должна. Если… если это правда… я не прощу себе, если не увижу его.

— Тогда мы поедем вместе, — сказала она просто, как будто это само собой разумеется. — Я позову Джереми. Он уже на связи. Машину подадут с чёрного входа. Без лишнего шума.

Я посмотрела на неё. Не знала, что сказать. Только кивнула.

— Я еду с вами, — отозвался Риз. — Не обсуждается.

Но я сразу покачала головой.

— Нет. Я не хочу втягивать тебя ещё глубже в этот цирк. Ты уже видел слишком много.

— Это не цирк. Это ты, — сказал он. — А я всегда рядом.

— Спасибо, — прошептала я. — Но… пожалуйста. Сейчас — пусть только мы.

Через десять минут мы уже были в машине.

Я сидела рядом с Джулией, Джереми — спереди. Всё было тихо, слишком тихо. Даже улицы казались другими. Словно город затаил дыхание.

Дом был тихим. Слишком.

Ни света в окнах, ни привычного тепла.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок — знакомый, звериный инстинкт: опасность рядом.

— Джулия, подожди, — прошептала я. Она кивнула, и мы вышли из машины вместе. Джереми — на шаг впереди.

— Будьте за мной, — отрывисто бросил он, открывая дверь.

Она не была заперта.

Внутри пахло пылью, затхлым деревом и… химией. Я узнала этот запах — едкий, металлический. Что-то было не так.

— Папа? — крикнула я. — Мама?

— Останься за мной, — тихо сказала Джулия.

Но было поздно.

Как только мы пересекли порог — сработал сенсор.

В тот же миг в холле вспыхнул свет — резкий, ослепительный.

Из потолка раздался резкий пшик.

— Газ! — выкрикнула Джулия.

Но было слишком поздно.

Я успела увидеть, как Джереми пошатнулся. Его шаг стал неровным. Он попытался развернуться — и упал прямо на пол. Тяжело. Без звука.

— Лия… — голос Джулии становился вялым. Она закрыла рот рукой, пыталась удержаться. Но её тело качнулось.

Я потянулась к ней, но сама уже не чувствовала ног.

Мир поплыл.

В последний миг — перед тем как рухнуть — я увидела её.

Карина.

В дверях, в чёрном, с маской на лице и перчатками. Она смотрела прямо на меня.

И улыбалась.

— Добро пожаловать домой, сестрёнка.

Я пришла в себя в гостиной. Голова гудела. В горле жгло.

Я была связана. Руки — туго за спиной. Ноги — к ножке кресла.

Мама сидела напротив. С заплаканным лицом, завязанными руками и лентой на губах.

Отец…

Отец был привязан к стулу. Глаза распахнуты. В них — страх. Во рту кляп. Он пытался что-то сказать, но не мог.

Я оглянулась. Рядом лежала Джулия. Без сознания. Джереми — не было. Только след от волочения по полу…

И тогда я услышала шаги.

На лестнице. Лёгкие, медленные, почти танцующие.

Карина.

С бокалом в руке и пистолетом за поясом.

— Ну что, семья, — сказала она, — давайте начнём представление.