Согласие под прицелом

Глава 6. Перемены

Лия

Свет ещё не проник в окна, но я уже проснулась.

Он спал рядом. Спокойный. Такой красивый, что дыхание перехватывало. Его рука — на моей талии. Будто держит. Не пускает.

И я замерла.

В голове — голос: уходи сейчас. Пока всё просто. Пока это только ночь. Пока не началась настоящая жизнь.

Но сердце шептало другое.

Если бы он проснулся прямо сейчас… если бы просто открыл глаза и посмотрел на меня… я бы не ушла.

Может, осталась бы навсегда.

Но он спал. И я не могла ждать. Не имела права.

Я осторожно сняла его ладонь со своей кожи — как будто вырывала из себя кусок. Поднялась, быстро оделась. Движения — отточенные, почти военные. Только чтобы не дрожать.

У двери я остановилась. Обернулась. Он всё ещё спал. Лицо безмятежное. Даже не подозревает, что я уже ухожу. Что я уже — снаружи этой сказки.

Я сжала зубы, вырвала страницу из блокнота и написала:

Спасибо за лучшую ночь в моей жизни.

Ни имени. Ни номера. Ни обещаний.

Только правда.

Я положила записку на стол, выдохнула, как перед прыжком, и вышла.

Каждый шаг назад — как заноза. Но я шла. Потому что если бы осталась… больше никогда не смогла бы уйти.

Снаружи уже светало. Я вызвала такси, прижав телефон к уху дрожащими пальцами. Оглянулась на неприметное здание, пытаясь стереть с губ его вкус, с кожи — его прикосновения, из сердца — эту невозможность.

Такси подъехало к дому, а я даже не заметила. Весь путь пролетел в тумане. Я смотрела в окно, но ничего не видела. Только ощущала, как его запах всё ещё витает где-то на моём запястье.

Но как только я захлопнула за собой дверцу машины, скрипнула входная дверь.

— Лия?! — мамин голос, громкий и недовольный, разрезал утреннюю тишину. — Ты с ума сошла? Где ты была всю ночь?

Она стояла на пороге в халате и тапочках, с телефоном в руке. Видимо, уже успела написать всем, кому можно, и развести панику. Лицо у неё было как маска: недовольство, смешанное с тонкой, ядовитой тревогой, которую она пыталась выдать за материнскую заботу.

— Я взрослая, мам. Мне восемнадцать лет. Я не обязана отчитываться, — сказала я устало, проходя мимо.

— Не обязана? — Она пошла следом по пятам. — А если бы ты проспала и опоздала на рейс в Лондон? Ты хоть понимаешь, что для тебя значит это обучение? Что ты не можешь позволить себе ошибок?

Я обернулась, не выдержав:

— А ты понимаешь, что я сама туда поступила? Что ты не сделала ничего, чтобы это случилось? Ни копейки, ни поддержки. Только насмешки и: «Зачем тебе эта ерунда?» А теперь — вдруг заботливая мать?

Она вспыхнула:

— Не нужно мне это говорить! Я просто не хочу, чтобы ты испортила себе репутацию! Нормальные девушки не ночуют неизвестно где! И хватит тебе дружить с этой Анной. Она дурная, и ты с ней — такая же!

Я покачала головой, глядя на неё с обидой и разочарованием:

— Знаешь, Анна — единственный человек, кто по-настоящему радовался, когда поступила в Лондон. Она верит в меня больше, чем ты за всю мою жизнь.

Мама шумно выдохнула, будто это я её чем-то предала:

— Смотри, чтобы потом не пожалела.

— Уже жалею, — тихо сказала я и пошла наверх.

Дверь комнаты захлопнулась за мной, отрезая её голос. Я сбросила одежду, почти не глядя, и пошла в душ.

Я вышла из душа, завернувшись в полотенце. В голове гудело. Ночь будто оставила отпечатки не только на теле, но и на душе. Медленно подошла к чемодану, что всё ещё стоял в углу, и молча начала складывать остатки вещей. В этом действии было что-то ритуальное — словно каждая аккуратно сложенная вещь помогала ей собрать не только багаж, но и себя.

Джинсы. Ноутбук. Зарядка. Маленькая записная книжка, в которую она когда-то записывала эскизы платьев. И — у самого дна — коробочка с её любимыми украшениями, которую она почти забыла. Воспоминания хлынули лавиной, но она оттолкнула их, как воду, не желая в них захлебнуться.

Через пару часов стук в дверь.

— Лия? — голос был мягкий, тихий. Это была Мира, их домработница, женщина с тёплым взглядом и натруженными руками.

Я открыла дверь. Мира стояла с лёгкой улыбкой и глазами, полными заботы.

— Водитель уже ждёт. Тебе пора.

Поставила чемодан у двери, ещё раз осмотрела комнату. Ни мама, ни отец, ни Карина не пришли её проводить. Даже не выглянули. Ни слова напутствия. Ни объятий. Только Мира.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Спасибо, что пришла меня проводить.

Мира подалась вперёд и крепко обняла её.

— Ты сильная, Лия. Ты всё сможешь. Не позволяй им убедить тебя в обратном.

Эти слова, простые, но такие настоящие, стали якорем. Лия сжала губы, пытаясь не расплакаться, и лишь кивнула.

Мы с Мирой спустились вниз. Чемодан мягко гудел по ступеням, а водитель уже открыл заднюю дверь машины. Всё происходило слишком быстро — прощание, которое никому, кроме неё, не казалось важным. Лия уже наклонилась, чтобы сесть в салон, как вдруг позади раздался голос:

— ЭЙ! Стой! Только попробуй уехать без меня!

Я обернулась и увидела Анну, бегущую по дорожке к воротам, запыхавшуюся, но улыбающуюся. Волосы у неё были растрёпаны, на одной ноге — кроссовка, на другой — шлёпанец.

— Анна?.. — я не поверила глазам.

— Я проспала, как всегда, — выдохнула та, добежав. — Но хоть на пару секунд… я просто должна была тебя обнять.

Они обнялись крепко. Тепло, с настоящей привязанностью, от которой в груди защемило.

— И ещё кое-что, — шепнула Анна, отстранившись и хитро прищурившись. — Не знаю, где ты была этой ночью и с кем… но твои глаза сейчас кричат громче любых слов.

Я замерла. Щёки тут же вспыхнули, она потупила взгляд, но улыбка выдала всё.

— Ладно-ладно, — засмеялась Анна. — Я не лезу. Но ты мне потом обязательно расскажешь. Неважно когда. Главное — расскажи.

— Может быть, — мягко ответила, снова обнимая её.

— Будь счастлива, слышишь? И верь себе. Ты круче, чем ты думаешь, — серьёзно сказала Анна, заглядывая ей в глаза.

— Спасибо, — прошептала я, садясь в машину.

— И знай, — крикнула Анна уже на расстоянии, — я горжусь тобой!

Я опустила стекло, чтобы в последний раз помахать рукой. Только Анна, среди всей этой показной семьи, пришла её проводить. Только она поняла, что уезжает не просто девочка, а девушка, которая за одну ночь стала другой.