Согласие под прицелом

Глава 8. Семь лет одиночества

Марко — 7 лет спустя

Семь лет.

Семь чёртовых лет.

А я всё ещё помню, как пахли её волосы, когда она уснула у меня на груди. Как дрожали её пальцы в моей ладони. Как исчезла на рассвете, оставив пустоту, с которой я научился жить. Или, скорее, научился с ней сражаться каждый день.

Мне двадцать пять.

Два года назад моего отца застрелили прямо у нас на территории. Предатель изнутри. Я разобрался с ним лично. Тогда я впервые понял, что пути назад нет. Я стал капо. Не по праву крови — по праву силы. Мама была странно тиха в те дни. Она не плакала, не кричала. Просто сидела в кресле у окна и смотрела, как в саду расцветают ромашки. Мне казалось, она сходит с ума от молчания.

И тогда, однажды вечером, когда я зашёл к ней, она сказала:

— Я думала, у нас есть ещё время, Марко. — Её голос был мягким, но в нём слышалась усталость. — Хоть немного. Я знала, что однажды ты станешь Капо. Но не думала, что так скоро.

Она сделала паузу, не глядя на меня, потом добавила:

— Ты был ещё мальчиком, когда он начал лепить из тебя наследника. Я злилась на него за это. Но ничего не сказала.

Она перевела взгляд на окно.

— Пока он был жив, я не могла сказать таких слов. Не имела права. Потому что твой отец считал слабостью даже любовь матери к сыну. Всё должно было быть строго, по правилам, по долгу. Я молчала. Смотрела, как ты растёшь. Как становишься холоднее, сильнее. Как он ломает в тебе всё тёплое.

Она повернулась ко мне и впервые за много лет её глаза были по-настоящему живыми.

— Но теперь… теперь ты свободен. Впервые. И я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Просто… мне жаль, что у тебя не было выбора.

Я не знал, что ответить. Только кивнул. А она вдруг подошла ко мне и положила руку мне на щеку — редкий, почти забытый жест.

— Ты — его кровь. Но ты и моя тоже, Марко. Не забывай об этом. Не стань таким, как он. Холодным до конца.

Андреа, правая рука моего отца, теперь служил мне. Он был моим советником и учителем. Он знал, когда нужно вмешаться, а когда просто молчать и налить виски. Его опыт был незаменим, когда дело касалось нашей мафиозной империи.

Лукас, мой друг с детства, остался рядом. Он всегда знал, кто я под всей этой бронёй. И он — один из немногих, кто знал о ней.

— Опять ты этот взгляд включил, — сказал Лукас, закидывая ногу на стол в моём кабинете. — Говорю же, найди себе нормальную женщину. Или хотя бы отвлекись со шлюхой. У тебя теперь всё: власть, деньги, влияние.

Я молчал.

Он выдохнул.

— Ты знаешь, если бы она была рядом, может, ты не стал бы таким зверем, как сейчас. А может, и стал бы, только не таким одиноким.

— Ты думаешь, я одинок? — наконец я ответил, не поворачиваясь к нему.

Лукас засмеялся.

— Это да. Все видят только то, что ты хочешь показать. Но ты не можешь скрыть всё. Иначе бы ты не держал этот взгляд.

Я молчал, и Лукас, уловив настроение, тяжело вздохнул и сменил тему.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты становишься кем-то другим, Марко, — сказал он, глядя на пламя своей зажигалки. — Раньше у тебя были эмоции. Сейчас… ты просто машина. Холодный, злой. Сумасшедший, если честно.

Я не ответил, просто смотрел в окно.

— Ты стал убивать, как будто это ничего не значит. Ни малейшего колебания. Ни тени сомнения. Наказал, казнил, уничтожил. Всё по правилам, да? Но ты же не всегда был таким. Я помню, как ты смеялся, как жил.

— Время для смеха прошло, — отрезал я, не поворачивая головы.

— Вот именно. Прошло. И ты сам его похоронил. Вместе с отцом и с собой, — он замолчал, а потом добавил тише: — Ты стал капо, да. Но не человеком. А тенью. Ты хоть видишь себя со стороны?

Я поднялся из кресла.

— Я вижу всё. Просто больше не трачу время на пустое.

Лукас покачал головой.

— Скажешь ещё, что любовь — тоже пустое?

Я молчал. Но внутри что-то сдвинулось.

Прошло несколько дней, и я сидел в своём офисе, поглощённый очередной кучей дел, когда Андреа снова появился. Он выглядел немного взволнованным.

— Есть новость, — сказал он, закрывая дверь за собой и садясь на стул напротив. — Мы нашли человека, который может нам помочь.

Я поднял взгляд от бумаги и внимательно посмотрел на него. Мы искали кого-то уже несколько месяцев. Территории, расширение влияния, новые пути для нашего бизнеса — всё это было необходимо, и конкуренция с каждым днём становилась всё жёстче.

— Кто этот человек? — спросил я.

Андреа сделал паузу, будто подбирая слова.

— Джон Моррис. Он бизнесмен, владелец строительной компании. Он контролирует несколько крупных объектов в городе и в пригородах. На первый взгляд всё кажется легальным, но он гораздо более полезен для нас, чем мы могли бы подумать. Деньги, связи, влияние. Коррупции не найдёшь. По крайней мере, на поверхности.

Я нахмурился. Строительная компания — это не то, с чем обычно связываются люди, подобные нам. Он был чист, слишком чист, чтобы быть нашим союзником.

Я кивнул, уже зная, куда он ведёт.

— Но ты ведь не просто так о нём заговорил.

Андреа усмехнулся, но не с удовольствием, а скорее с ноткой цинизма.

— Он не заинтересован в сотрудничестве с нами. Вообще. Держит дистанцию. Считает, что мы подорвём его репутацию. Думает, что его бизнес стоит выше уличных связей и грязи.

Я склонил голову, раздумывая, зачем он вообще мне об этом говорит, если человек не хочет иметь с нами дела.

Андреа продолжил, понизив голос:

— Но у него есть слабое место. Одна финансовая махинация — старая, но грязная. Отмывка средств через фиктивную подря́дную фирму на городском проекте. Следов почти не осталось, но я нашёл. И если это всплывёт — его карьере конец.

Я посмотрел на него молча. Он не просто принёс мне информацию. Он принёс мне рычаг.

— Что ты хочешь? — спросил я наконец.

— У Морриса есть дочь. Карина. А у неё — мать, Моника. Эта женщина куда хитрее, чем кажется. Она давно мечтает пристроить дочь поближе к власти. И знает, кто ты. Моника хочет, чтобы ты женился на Карине. Выгодный брак. Союз. Она не против. А Моррис… Моррис поймёт, что лучше уступить, чем потерять всё.

Я потряс головой, не веря своим ушам. Жениться?

— Нет, — сказал я с жесткостью в голосе. — Это не будет иметь значения. Не будет никакого брака.

Андреа не растерялся. Он знал, как меня уговорить.

— Ты, конечно, можешь отказаться, но это будет выгодно для бизнеса, — сказал он, словно взвешивая каждое слово. — Союз с Моррисом откроет новые горизонты, даст нам новые ресурсы, новые возможности для роста. Это будет выгодно не только тебе, но и всей нашей сети.

Я молчал. Я и сам знал, что не могу. За эти семь лет я пытался уйти от этих воспоминаний, но они преследовали меня. Я никак не мог избавиться от неё, от того, что она оставила в моей душе.

— Но это будет выгодно, Марко. Ты знаешь, что это будет выгодно. И ты знаешь, что бизнес требует жертв. Я почувствовал, как внутри меня борются две силы. С одной стороны, бизнес, который требует жертв, который требовал от меня всё больше и больше, а с другой… с другой — я не мог избавиться от воспоминаний о той девушке, той ночи. И мысли о ней были как цепь, которая не давала мне двигаться вперёд без оглядки.

Я сжал челюсть. Всё это было нужно для дела. Но где-то глубоко внутри я понимал, что я всё ещё цепляюсь за то, что уже потерял.

— Мы поговорим с ним, — сказал я наконец, решив сделать шаг вперёд, но не скрывая внутренней борьбы. — Но никакой свадьбы. Я не хочу это обсуждать больше.

Андреа кивнул, понимая, что разговор на этом не закончится. Он знал, что это только начало. Но я знал, что, возможно, этот шаг приведёт меня в ещё более глубокую борьбу. И теперь, даже если я и буду искать пути, чтобы укрепить своё положение, память о той девушке не отпускала меня.