Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)

Глава 11

В конце концов мы с Нико продолжили свой путь, а его лошадь мирно трусила рядом. Когда мы подошли ближе к дому, Нико указал на кузницу, расположенную за коттеджем:

— Ваш отец больше не может заниматься кузнечным делом?

Я покачала головой.

— Почему бы не продать кузницу?

— Мы пытались, или, вернее, пыталась моя сестра, — поправилась я. — Покупатели хотят вести переговоры только с отцом, а его ясность ума никогда не длится достаточно долго, чтобы завершить сделку. Сейчас, похоже, он уже отпугнул или оскорбил всех потенциальных покупателей в округе. — Я усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — По крайней мере, такое у меня создалось впечатление.

Он глубоко вдохнул, надул щёки и, затем, медленно выдохнул.

— Сочувствую, что вы оказались в столь безвыходной ситуации с отцом.

— Если бы мне нужно было беспокоиться только о сёстрах… — Я замолчала, не в силах закончить мысль: эта запутанная ситуация была настолько большой, плотной и узловатой, что у меня не нашлось слов, чтобы её описать.

— Думаю, это было бы выносимее, — сказал он. — Или, по крайней мере, проще. Но пытаться помочь тому, кто не видит, что ему нужна помощь… Не представляю, как вы с этим справляетесь.

— Я и не справляюсь. В основном справляются мои сёстры.

Он промолчал в ответ, но я чувствовала, что он не согласен со мной.

Я остановилась, и Нико тоже замер совсем рядом. Его лошадь вытянула голову через плечо мужчины, словно желая узнать, что происходит. Я улыбнулась и почесала тыльной стороной пальцев между её ноздрей.

Я встретилась с Нико взглядом, и лёгкая улыбка на его губах вызвала в моём животе восхитительное волнение.

— Полагаю, здесь мне придётся с вами расстаться, — сказал он.

— Думаю, это и к лучшему, но я рада нашей совместной прогулке. — Слова были правдивы, но они не передавали и доли того, что я на самом деле чувствовала.

— Спасибо, что уделили мне время, — с улыбкой произнёс он, опустив взгляд на мои губы.

Мой голос прозвучал хрипло:

— Доброго дня, Нико.

Он взял мою руку и прижался поцелуем к костяшкам моих пальцев.

— Доброго дня, Аннабель.

Я, густо покраснев, оставила его на тропинке, а сама пересекла утрамбованную земляную дорожку и вошла в дом.

Грейс ставила миски в шкаф.

— Ну, — с улыбкой сказала она, — как всё прошло?

Мой румянец вспыхнул с новой силой, ведь я испугалась, что она подглядывала и видела, как мы с Нико расставались.

— Что?

— Работа. Как работа? — уточнила она. — Дети владельца фермы прям маленькие дьяволята?

Я рассмеялась. И от облегчения, и от мысли о том, что дети Локвуда могут быть дьяволятами.

— Да уж, вряд ли, — ответила я, снимая тёплый плащ и шапку. — Они все очень послушные, хотя трёхлетка пока не уверена, что мне можно доверять, и из-за этого возникают сложности.

— Но они хорошо к тебе относятся?

Я кивнула и достала из сумки шесть готовых шарфов.

— Знаю, это немного, но хоть что-то. Надеюсь, ты сможешь продать их на зимнем фестивале.

Она взяла шарфы, но посмотрела на меня с беспокойством, при этом нахмурив брови.

— Ты же знаешь, что тебе не обязательно вязать, пока ты на работе.

— Знаю, но я хочу помочь. — Мне хотелось, чтобы мой вклад был достаточным. Но вязать носки было сложнее всего, зато они приносили нам больше денег. А вот шарф мог сваять любой, кто владеет вязанием на самом примитивном уровне.

— Хорошо, спасибо. Любая мелочь нам в помощь.

Я поставила сумку и огляделась, а мой взгляд упал на небольшую стопку книг нашей матери на полке. Возможно, если постараться, я смогла бы разобрать некоторые слова, но я тут же отвергла эту мысль. Может, после того как я побольше потренируюсь, я и попытаюсь. А сейчас у меня нет времени на развлечения, ведь дома столько всего нужно успеть сделать.

Я нахмурилась, заметив отсутствие Лотти.

— Лотти сейчас с папой?

Грейс покачала головой, но подняла взгляд и осторожно улыбнулась.

— Она отправилась относить заказ миссис Уорнер.

— Миссис Уорнер теперь закупается у нас? Это отлично.

— Да. Шарлотта тоже была в восторге, когда я ей сказала.

Я вздохнула, и часть тревоги отпустила, когда я потянулась за фартуком.

— Это прекрасная новость. — Я огляделась, мысленно составляя список дел по уборке. Нужно было сразу приступить к ним, но сначала я обязана уделить внимание отцу. — Пойду поздороваюсь с папой.

— У него выдалось хорошее утро, — с улыбкой сказала Грейс. — Если тебе нужно с ним что-то обсудить, то сейчас самое подходящее время.

Есть ли у меня что-то, что я хотела бы обсудить с ним? После нескольких лет разлуки я перестала рассчитывать на отца как на источник советов, а после моего возвращения его болезнь превратила любые попытки спросить у него мнение в рискованное дело.

— Уверена, у нас будет приятный разговор, — успокоила я её и направилась к его двери. — Папа? — постучав, окликнула я.

Он не ответил и это было не в новинку. Иногда он просто не понимал, что нужно ответить. Но когда я распахнула дверь и огляделась, то никого не увидела.

Комната была пуста.

— Грейс? — позвала я, стараясь не поддаваться панике.

— Что?

— Папы нет в своей комнате, — сказала я, продолжая всматриваться в тени в надежде обнаружить его где-то спрятавшимся, хотя на самом деле спрятаться тут было негде.

За моей спиной всё замерло, а потом я услышала, как Грейс спешит ко мне. Она чуть не налетела на меня сзади, затем протиснулась мимо, откинула покрывала и заглянула под кровать, хотя мы обе знали, что папа слишком крупный, чтобы там прятаться.

— Когда ты в последний раз его видела? — спросила я.

— Эм… — Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. — Когда пришла забрать посуду после его завтрака. Я помыла её в дождевой бочке…

— То есть ты ненадолго выходила из дома? Он мог уйти в это время?

— Я не могу присматривать за ним каждую минуту, Аннабель! — резко бросила она, злясь и оправдываясь.

— Я тебя не виню, — ошеломлённо и с обидой возразила я. — Я просто пытаюсь понять, что произошло.

Она снова протиснулась мимо меня, а я последовала за ней, когда она выбежала из коттеджа, выкрикивая:

— Папа!

— Такое случалось раньше?

— Один раз, — ответила она, кружась и осматривая дорогу и деревья. — Но он стоял прямо за дверью. На самом деле он ни куда не уходил.

— Он же едва может стоять прямо. Как он мог уйти?

— Не знаю, — ответила она, вцепившись руками себе в волосы.

— Ты проверь у ручья. Я же пойду по дороге в сторону города.

Она не стала задавать вопросов, а просто побежала, и я сделала то же самое. Успев пройти всего несколько шагов, я услышала звон молота по наковальне, после чего резко остановилась и посмотрела в сторону кузницы. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть что-то в полумраке, но папа был там: кожаный фартук накинут на голову, но не завязан, а в руке его был молот.

— Грейс! — крикнула я. — Он здесь!

Я поспешила к кузнице, окружённой каменными стенами с трёх сторон, а с четвёртой — открытой. В воздухе снова разнёсся звон: папа опустил молот.

— Папа? — окликнула я, надеясь, что он прекратит свои попытки. В горне не было огня, а молот ударял прямо по наковальне. Я не понимала, что он пытается сделать. — Папа! — снова крикнула я, оказавшись всего в паре шагов от него.

Он, наконец, поднял взгляд, и я поразилась тому, насколько ясным был его взор.

— Аннабель.

— Да, папа, — с облегчением ответила я. По крайней мере, на нём было пальто. Стояла такая холодина, что я понимала, в следующем месяце пойдёт снег. — Что ты делаешь?

Он посмотрел на руку, в которой держал молот, затем глубоко вздохнул и опустил его.

— Пытаюсь быть полезным.

Глаза тут же защипало. Это говорила не его болезнь. Это был мой отец, человек, который когда-то был сильным и уверенным в себе, осознающий, до чего он опустился. Я подошла ближе и взяла его за руку, стараясь сдержать эмоции.

— Ты смог дойти сюда, значит, держишься достаточно твёрдо.

— Да, — сказал он, позволяя мне подвести его к скамейке, на которую он затем сел. — Только вот какой от этого толк.

— Зачем ты размахивал молотом?

Он кивнул в сторону наковальни.

— Я поставил на ней метку и пытался попасть по ней. — На его лице читалось полное отчаяние. — Ни разу не получилось. Даже разок. И дважды уронил молот. — Я смотрела, как ветер шевелит его седеющие волосы на лбу. — Это сводит с ума. Мужчина должен уметь обеспечивать своих дочерей. — Его подбородок дрожал от гнева.

Я с трудом сглотнула.

— Мы знаем, что ты бы обеспечивал, если бы мог.

Он положил руку на моё колено, и я почувствовала, как она дрожит.

— Быть доведённым до такого… — произнёс он, и в его глазах навернулись слёзы. — Вы, девочки… — Его подбородок задрожал, и он замолчал. — Моё тело предало меня. А предавая меня, оно предало и вас троих.

Слёзы покатились и по моим щекам; я уткнулась лицом в его плечо, стараясь здесь и сейчас сполна ощутить его присутствие.

Снаружи послышался шорох; я подняла глаза и увидела Грейс. Она остановилась, переводя взгляд с меня на отца и обратно, явно не зная, что думать о происходящем.

— С ним всё в порядке, — просто сказала я.

Она смотрела на нас, но ничего не говорила, однако отчаяние в её глазах начало понемногу угасать.

— Прости, Грейс, — проговорил отец всё ещё дрожащим от слёз голосом. — Я не хотел тебя пугать.

Она слегка кивнула, но я видела, что ей нелегко сохранять спокойствие.

— Мы скоро зайдём в дом, — сказала я.

Она снова кивнула и тут же повернулась, чтобы пойти внутрь. Я дам ей несколько минут, прежде чем уговаривать папу вернуться в дом. Было ясно, что его болезнь тяжело сказывается на всех нас.

Я закрыла дверь в комнату отца и повернулась к Грейс:

— Лотти ещё не вернулась?

— Нет. — То, как она яростно вязала, ясно показывало, что она всё ещё расстроена.

Я решила взглянуть на ситуацию с оптимизмом, надеясь поднять ей настроение:

— То, что миссис Уорнер теперь наш постоянный клиент, прекрасная новость.

— Конечно, это хорошо. Но этого недостаточно! Никогда не бывает достаточно! — Она швырнула вязальные спицы и встала, повернувшись ко мне спиной. — Особенно когда папа не работает, а я вынуждена всё время следить, чтобы он не навредил себе, не спалил дом и не упал в ледяную реку и не погиб! — Она прижала ладонь ко лбу.

— Он же не виноват в этом.

Она резко развернулась ко мне, вся в ярости:

— Я это знаю! Но от этого не легче. Ты сидишь в том фермерском доме, в безопасности и довольстве, а…

— Ты сама велела мне идти туда! — возмущённо воскликнула я. — Практически заставила! Это был не мой выбор, Грейс!

— Никто из нас этого не выбирал! — выкрикнула она.

Грейс всегда была спокойной, уравновешенной. Видеть её в таком смятении было непривычно, но ещё сильнее меня задели её слова.

— Но иногда моя зависть становится такой сильной, Белль. Ты живёшь жизнью. Нормальной жизнью. Последние пять лет ты обитала в комфорте и…

— Ты имеешь в виду, что я могла горевать в одиночестве? — спросила я, глубоко уязвлённая тем, что она словно считает, что мне досталась лучшая доля. — Моя мать умерла, а отец в четырнадцать лет отправил меня прочь из единственного дома, который я знала. Я не могла с вами связаться. Не знала, всё ли у семьи в порядке. Ты думаешь, это было легко для меня? — Слёзы обожгли глаза и сдавили голос. — Ты думаешь, я не завидовала вам с Лотти каждый день? Вы остались дома. У вас был отец. У меня — нет. А когда я, наконец, смогла вернуться сюда, я не получила обратно своего отца. Он уже угасал.

Я видела, что мои слова подействовали, но она покачала головой, не готовая прекратить спор.

— Здесь тоже было нелегко, Белль.

— Мне было не легче. Ты говоришь, что я пять лет просидела в комфорте, но эти пять лет я работала до кровавых мозолей, пока ты все эти годы могла рассчитывать на сестру и отца, которые помогали тебе справляться. У меня никого не было рядом. — Я подняла руки, останавливая готовящийся возразить спор. — И я не говорю, что мне было тяжелее. Я знаю, что с деньгами было туго. Знаю, что последние девять месяцев здесь было ужасно, и каждый день чувствую вину из-за этого. Я знаю, что не справляюсь с вашими ожиданиями. Знаю, что, несмотря на всё, что я делаю, этого всегда будет мало. Но я стараюсь.

Она опустилась на стул, её вздох был полон меланхолии и усталости.

— Иногда я забываю, как хорошо было до того, как он заболел. — Она посмотрела на меня, потом снова на свои руки. — Мы скучали по тебе, знаешь. Все мы. Думаю, папа не раз сомневался в своём решении отправить тебя прочь. Лотти плакала месяцами. Сначала из-за мамы, потом из-за тебя.

Я опустилась перед ней на колени и взяла её руки в свои.

— Но мы всё это пережили. Справимся и с нынешней ситуацией.

Она запрокинула голову и прерывисто вздохнула. Когда она посмотрела на меня, её глаза мерцали от невыплаканных слёз, и сердце сжалось от боли за неё. Затем она наклонилась и положила голову на моё плечо, и впервые за долгое время снова стала похожа на мою младшую сестру. Ту самую младшую сестру, которая нуждалась во мне и доверяла мне.

— Спасибо, что вернулась, Белль.

Её слова излечили часть моей разбитой души.

— Спасибо, что приняла меня обратно.

Мы обе занялись своими делами, хотя между нами по-прежнему ощущалось некое напряжение.

Возвращение Лотти немного сняло это напряжение, но впадины, которые я заметила у неё на щеках, заставили моё сердце сжаться от тревоги.

Когда ужин был готов, я взяла тарелку и отнесла её в комнату отца.

— Я принесла тебе ужин, — сказала я, после того как он разрешил мне войти.

Он фыркнул и с кряхтением поднялся на ноги.

— Я буду есть за столом, — произнёс он, осторожно направляясь ко мне.

Он накренился в сторону, но, поскольку мои руки были заняты, я не могла ему помочь. К счастью, он удержался сам.

— Ты уверен? Обычно ты предпочитаешь есть в…

— Не заставляй меня повторять! — резко оборвал он.

Я сжала губы и вышла из комнаты, поспешив поставить его тарелку на стол, а в горле стоял ком.

— Я человек, — проговорил он уже не так резко. — И ко мне следует относиться как к человеку.

Мы втроём выдавили улыбки и молчали во время еды. Когда из-за трясущейся руки суп выплеснулся с его ложки, он швырнул ложку обратно в тарелку и ударил кулаком по столу так, что мы все вздрогнули.

Мы изо всех сил старались не реагировать, зная, что если попытаемся его успокоить, вспышка гнева лишь усилится.

Моя перепалка с Грейс омрачила остаток дня. Шарлотта вернулась домой и пыталась подбодрить нас своим весёлым нравом, но груз наших обстоятельств оказался слишком тяжёл, и я смогла выдавить лишь слабую улыбку в ответ на её старания.

Я вызвалась приготовить ужин, отчаянно желая занять себя делом и почувствовать, что приношу пользу. Схватив ведро для воды, я накинула на плечи шаль и прошла небольшое расстояние до ручья, чтобы наполнить его.

Когда я вынула ведро из потоков воды и повернулась к коттеджу, то заметила кого-то, идущего по дороге. Я приготовилась вежливо поздороваться, надеясь, что, возможно, это очередной покупатель, готовый приобрести наши товары.

Но когда он поднял взгляд, я выпустила ведро из рук. Оно глухо ударилось о землю, и ледяная вода выплеснулась на мои ноги и подол юбки.

Всё моё тело кричало бежать в дом, запереть двери и забыть, что я его видела! Но ноги не двигались, и я застыла от страха и дурных предчувствий.

Если Брунсон лично явился к моему дому, это могло означать лишь беду и боль. Когда он заметил исказившееся от тревоги моё лицо, на одной стороне его рта появилась самодовольная улыбка, так словно мои страдания доставляли ему огромное удовольствие.

— Мисс Уинтерс, — окликнул он, приближаясь. — Как я рад, что нашёл вас.

Я сглотнула, а в голове вихрем крутились вопросы «зачем?» и «а если…».

— Мне нужно обсудить с вами один важный вопрос, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от меня.

Мне хотелось спросить, что ему нужно, или вообще хоть что-то сказать, но слова не шли. От самого его присутствия внутри всё сжималось. Я лишь хотела, чтобы он выложил, что хотел сказать, и ушёл.

— Ваша семья задерживает платежи по аренде, а потому вы будете выселены с земель семьи Колдерон через месяц, если не погасите задолженность полностью.

Всё лицо онемело, а в груди словно сдавило все лёгкие, будто из них выдавили весь воздух. Мы не сможем этого сделать. У нас ни за что не получится собрать такую сумму за месяц. Я бы удивилась, если бы нам удалось наскрести эти деньги даже за три месяца. А Нико уверял меня, что нам дадут время.

Подождите.

Сдавленность в груди чуть отпустила, и я, прищурившись, посмотрела на Брунсона. Что вообще делает здесь дворецкий, пытаясь вести дела поместья? Выпрямляя плечи, я сделала осторожный вдох и постаралась, чтобы мой голос не дрожал:

— Вы, должно быть, ошибаетесь, сэр. Управляющий поместьем уже был здесь, и никакого подобного уведомления нам не поступало.

Он прищурился, и губы его скривились.

— Возможно. Но уверяю вас, что когда я доложу леди Колдерон о вашей задолженности, она позаботится о вашем выселении.

Возможно, это было правдой. Может, он и обладал таким влиянием на её светлость, а она в свою очередь на лорда Колдерона. Но я изо всех сил старалась убедить себя, что это маловероятно. Брунсон просто злобствует, пытается довести меня до отчаяния и заставить чувствовать себя неловко. Собрав всю имевшуюся у меня храбрость, я вздёрнула подбородок:

— Если это так, уверена, управляющий сообщит мне об этом довольно скоро.

— Даже этот недоумок не сможет отрицать, что держать в распоряжении слабоумного кузнеца отличную кузницу, которая простаивает без дела, просто худшее решение из возможных.

Я проигнорировала острую боль, пронзившую сердце при словах о том, что мой отец — слабоумный.

— Возможно, я могла бы обсудить с управляющим сдачу кузницы в аренду кому-то другому, или…

— Было бы непрактично и глупо разделять кузницу и коттедж. Нам нужен арендатор в этом доме, который сможет выполнять кузнечные работы, требуемые лордом Колдероном.

— Тогда я обсужу это с управляющим, — настояла я, потому что это было единственное логичное решение, за которое я могла ухватиться. Вмешательство Брунсона не имело смысла, ведь он явно выходил за пределы своей сферы влияния. Поэтому я цеплялась за мысль, что любые официальные вопросы, касающиеся нашей аренды, должны проходить через Нико.

Брунсон лишь пытается меня запугать. Я повторяла это про себя снова и снова.

Дворецкий надменно склонил голову и шагнул ко мне.

— Ваша наивность ни к чему не приведёт. Вы же понимаете, что не можете позволить себе здесь оставаться, так зачем сопротивляетесь? — Он сделал ещё шаг вперёд, и его взгляд приобрёл странную мягкость, которая пугала даже больше, чем прежняя холодность. — Хотя должен сказать, ваша широкоглазая невинность по-своему привлекательна. — Он протянул руку к моей щеке.

Я отшвырнула её.

— Не трогайте меня.

Но вместо этого его рука резко рванулась вперёд, схватила меня за предплечье и дернула к себе.

— Просто подумайте об этом, Аннабель, — произнёс он, и в его глазах вспыхнул холодный голод. — У вас есть и другие варианты. Вы молодая, полная жизни женщина. Если вы выйдете замуж за подходящего человека, вам больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах.

Звук моей ладони, врезавшейся в его лицо, потряс даже меня. Мой ответ был инстинктивным. То, что он предлагал, было отвратительно и от этого внутри всё перевернулось.

Впрочем, он оправился почти мгновенно. Затем схватил меня за вторую руку и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Всё могло быть иначе.

— Отпустите! — закричала я, пытаясь вырваться из его хвата и пиная его. — Отпустите меня!

— Ты ничтожество, — выплюнул он. — Ты окажешься на улице, будешь просить подаяния, прежде чем я с тобой…

Грохот копыт и крик: «Отойди от неё!» заставили Брунсона остановиться и оторвать от меня взгляд. Его замешательство дало мне возможность вырваться из хвата, как раз в тот момент, когда Нико спрыгнул с лошади и вмазал Брунсону кулаком в лицо.

Я тяжело дышала, переводя взгляд с Брунсона, который растянулся на земле, прижимая руку к носу, на Нико, который стоял над ним, всё ещё сжимая кулаки.

Нико угрожающе ткнул пальцем в сторону Брунсона:

— Объяснитесь.

— Я не стану этого делать, — процедил Брунсон, поднимаясь на ноги. — Я не отчитываюсь перед тобой, Клосс, — оскалился он; кровь из носа просачивалась между его губ. — И будь уверен, что за это ты лишишься работы.

— Я? — Нико недоверчиво рассмеялся. — Я только что видел, как ты напал на служанку, которая даже больше не работает на тебя. Как думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы найти других, у кого есть аналогичные жалобы? — Он вопросительно приподнял бровь, и Брунсон отвел взгляд. — Сомневаюсь, что лорд Колдерон станет мириться с подобным. И поверь мне, что я поговорю с лордом Калдероном не только об этом инциденте.

— Делай что должен, мальчишка. Я ни о чём не жалею. — Он повернул голову и сплюнул кровь на землю, затем бросил на меня ещё один язвительный взгляд и ушёл.

Нико повернулся ко мне и нежно прикоснулся к моей щеке:

— Ты в порядке?

Я кивнула, хотя чувствовала, что вот-вот расплачусь.

— Он тебя обидел?

Я покачала головой. Да, на руках остались лёгкие синяки, но в целом я была цела.

— Я видел, как он выходил из усадьбы, и у меня возникло нехорошее предчувствие, но я старался его игнорировать. Пока не услышал, как одна из служанок говорила, что случайно подслушала его… — Он покачал головой, оборвав себя. — Неважно. — Он начал отстраняться, но я удержала его руку.

— Спасибо, что пришёл, — прошептала я хрипло.

— Я всегда буду рядом. — Он прикоснулся поцелуем к моему лбу. — Что он тебе сказал?

— Что нас выселят через месяц, если мы не заплатим всю сумму.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Это не ему решать, — произнёс он так, что сомнений не осталось.

— Я так и сказала. Но ему это не понравилось, и он заявил, что мне стоит просто выйти за кого-нибудь ради денег.

Его глаза сузились.

— У него кто-то на примете для тебя?

Я приподняла плечо.

— На самом деле он не сказал. Но я думаю… мне кажется…

Его ноздри раздулись, а челюсть напряглась.

— Он имел в виду себя?

Меня передёрнуло от этой мысли.

— Мне неважно, это имел он в виду или нет. Я не сделаю этого. Меня не заставят. — Мой голос задрожал, когда я подумала о Сесиль и о том, как ей едва удалось избежать участи быть проданной дядей тому человеку.

Нико притянул меня к себе:

— Никто не заставит тебя.

Я крепче обхватила его руками, но он отпустил меня уже через мгновение.

— Мне нужно идти, — сказал он с явным сожалением в голосе. — Хотелось бы мне остаться, но я должен вернуться и убедиться, что он не начнёт распространять свою ложь до того, как я смогу всё прояснить. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Ты замёрзла.

Я замёрзла? Наверное, да. Я вся дрожала, но думала, что это из-за бушующих во мне эмоций.

Нико наклонился и поднял мою шаль, что она упала во время стычки с Брунсоном. Затем он укутал меня в неё.

— Иди в дом.

— Мне нужно набрать воды.

Он огляделся, заметил ведро, без слов схватил его, подбежал к ручью, наполнил и вернулся ко мне. Взял меня за руку и повёл к коттеджу; по прибытии поставил ведро с водой у двери. Потом снова взял мои руки в свои и ещё раз посмотрел на меня.

— Всё будет хорошо, — пообещал он.

Я кивнула, но не потому, что верила ему, а потому, что мне было дорого его желание в это верить.

— Иди в дом и согрейся.

После этого он подбежал к лошади и поспешно уехал.

Я сделала несколько медленных вдохов и, наконец, вошла внутрь. Когда сёстры спросили, почему я так задержалась, то я показала им свои мокрые ноги и объяснила, что пришлось вернуться за водой, ведь я разлила первое ведро.

Я ничего не сказала о Брунсоне и не только потому, что Нико заверил, что всё уладится, но и потому, что мы уже сделали всё, что могли.

Если только я не захочу рассмотреть идею Брунсона — выйти замуж по расчёту. Но на это я не была готова.

Если Нико когда-нибудь вернётся в качестве управляющего и скажет, что нам придётся съехать, тогда нам надо будет подумать о других вариантах жилья. Возможно, в поместье есть другой коттедж, который мы могли бы арендовать. Без кузницы. Поменьше. Жилище с одной комнатой для нас четверых будет не слишком уютным, но мы наверняка сможем заработать достаточно, чтобы платить за что-то столь скромное. Любой дом лучше, чем никакого. Наверняка есть и другие варианты. Наверняка.