Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)

Глава 12

Вернуться в Спрингмилл после всего, что произошло — после того, как я нашла отца блуждающим, поссорилась с Грейс и подверглась угрозам Брунсона, — было тяжело. Но у меня не было выбора. Большую часть пути я проплакала, наконец, позволив себе выплеснуть эмоции, ведь теперь не нужно было беспокоиться, что сёстры начнут задавать вопросы. Слёзы, струившиеся по лицу, делали щекам ещё холоднее от дующего ветра, а небо вовсю грозило снегопадом.

Оказавшись в Спрингмилле, я старалась погрузиться в общение с Руби и позволить Артуру учить меня читать. Но внутри всё равно ныло. Я тосковала по времени, утраченному с сёстрами и особенно с отцом. Меня терзала безвыходность нашего положения, однако, я старалась отогнать эти мысли, понимая, что единственное, что мне остаётся — это хорошо выполнять свою работу и зарабатывать необходимые деньги.

Моя работа, конечно, не была каторгой. В ней хватало светлых моментов, связанных с детьми, и хотя эти радостные мгновения перемежались рутиной и разочарованием, ведь приходилось добиваться, чтобы четверо детей слушались меня.

В тот момент Артур сидел рядом со мной за детским столиком в детской и побуждал меня произносить новые слова. С его помощью я настолько продвинулась, что уже могла разобрать почти все слова в самых простых книгах. Когда ему надоело меня обучать, Вайолет вскочила с места, где они с Руби играли с деревянными пони.

— Теперь моя очередь! — заявила она и потянула меня к мягкому креслу, чуть ли не впихивая меня в него.

— Ну, хорошо, забирайся, — пригласила я.

Она устроилась в изгибе моей руки, и я медленно прочитала ей небольшую рифмованную книжку про Пса и Борова, которые любили сидеть на брёвнах и всё в таком роде:

— Пёс и Боров идут в го… гос…

— В гости! — подхватила она.

Вайолет всегда радовалась, когда мне требовалась помощь, но ещё ей нравилось, что кто-то чаще читает ей вслух. Чтение было одним из самых любимых занятий детей с их мамой, и они все скучали по этому.

— Да, спасибо, дорогая. Пёс и Боров идут в гости к Лягушонку.

Пока я продолжала читать, Руби подобралась поближе. Она уже достаточно ко мне привыкла и иногда позволяла мне сидеть рядом, при условии, что я не смотрю на неё. Её упорство одновременно восхищало и расстраивало.

Когда книга закончилась, я собирала с ними втроём пазл, то и дело поглядывая на часы.

Был конец ноября, и мистер Локвуд устроил всё так, что мы все должны были отправиться днём на зимний фестиваль. Я помнила этот фестиваль с тех времён, когда была маленькой, ещё до того, как меня отправили прочь, и мне не терпелось вновь ощутить хоть частицу того волшебства из воспоминаний.

Казалось, часы идут медленнее обычного, но когда наконец пробило половину второго, я призвала детей прибраться:

— Бернард скоро проснётся, так что нам нужно подготовиться к фестивалю!

— А, точно, — сказал Артур, словно уже успел забыть.

Похоже, больше всех выходу в свет радовалась именно я. Тем не менее дети меня послушали, и мы почти собрались к тому моменту, когда я услышала, что Бернард ворочается в соседней комнате. Я уже собиралась пойти за ним, но не успела и в детской появился мистер Локвуд, держа Бернарда у себя на плече.

Он был хорошим отцом, хорошим человеком. Мне повезло, что я работала сейчас у него.

Мы все уселись в повозку. Артур расположился впереди рядом с отцом, а я старалась развлекать Руби и Вайолет, пока Бернард ворочался у меня на руках. За последний месяц малыш стал менее ласковым, и это было одновременно и благом, и проблемой. Я скучала по его постоянной безусловной любви, но зато теперь могла успевать делать больше дел.

— Смотрите! — воскликнула я, обращаясь к девочкам. — Снежные феи прошлой ночью рассыпали своё волшебство!

Девочки выпрямились, чтобы полюбоваться деревьями и полями, припорошёнными снегом после ночной метели. Когда мы добрались до окраины деревни, то оставили повозку в ряду других и спустились на землю, убедившись, что у всех на месте шапки и варежки.

Мистер Локвуд по настоянию Руби взял её на руки, а Артур шёл рядом с ним, как постоянно серьёзный юный господин.

— Вайолет, ты сможешь держаться за мою юбку вот здесь? — спросила я, показывая на складки ткани у бедра.

— Угу, — ответила она и вцепилась рукой в указанное место.

— Вот и хорошо. — Я повыше устроила Бернарда на бедре. — Теперь я тебя точно не потеряю.

— Мы готовы? — спросил мистер Локвуд.

Я кивнула.

— Тогда в путь!

Мы шли по узким мощёным улочкам, и к тому моменту, когда добрались до большой деревенской площади, на моём лице уже прочно поселилась улыбка. Все эти виды и звуки, счастливые люди, веселье, сверкающие заснеженные крыши, они согревали мне сердце. Воздух наполняли ароматы жареного мяса и пряного вина. Рядом играли два скрипача, их темп был стремительным, а на лицах сияли широкие улыбки. Была установлена сцена для театральных представлений, и я даже заметила вдалеке жонглёра. Несколько усердных ребятишек катали снежки и пытались соорудить снежные крепости в тени у зданий, окружавших площадь, хотя снега было всего около дюйма, и, скорее всего, он растает в ближайшие пару часов.

Мистер Локвуд вёл нас сквозь толпу, и следующий час мы провели, прогуливаясь среди других жителей деревни, останавливаясь посмотреть на акробатов и купить угощения.

Бернард уснул у меня на плече, а когда Артур попросил разрешения пойти поискать жонглёров, мистер Локвуд взглянул на меня с немым вопросом в глазах.

— Я найду место, где можно присесть и подождать здесь, если Вы не возражаете.

— Звучит отлично, — ответил он с понимающей улыбкой. — Вайолет, хочешь посмотреть на акробатов? — спросил он, протягивая руку старшей дочери.

Она перевела взгляд с него на меня, а затем примостилась у меня под боком

— Я останусь.

Мистер Локвуд, похоже, удивился, но остался доволен и, поудобнее устроив Руби на руках, сказал:

— Хорошо. Мы скоро вернёмся.

Они отправились прочь, а я повернулась кругом, выискивая место, где можно присесть. Рука почти онемела от веса спящего Бернарда.

Я ещё не видела своих сестёр, но знала, что они наверняка здесь, чтобы продавать носки, шарфы, варежки и шапки. Это был единственный раз, когда они изготавливали и продавали что-то помимо носков, и самое удачное время для этого.

— Аннабель!

Я обернулась на звук своего имени и с удивлением увидела Нико, который шёл ко мне, укутанный от холода, но с радостным выражением лица. В голове тут же всплыл наш поцелуй на обочине дороги, и шею внезапно обдало жаром. В глазах Нико также вспыхнуло пламя, похоже, ему вспомнилось то же, что и мне.

— Дядя Нико! — воскликнула Вайолет, вырывая меня из грёз. Она отпустила мою руку и бросилась к нему.

Подождите… Дядя? Я в изумлении наблюдала, как Вайолет запрыгнула на руки к Нико.

— Привет, ангелок, — сказал он, когда она обняла его за шею. — Веселишься вместе с Аннабель?

Вайолет кивнула и положила голову на плечо Нико, словно делала это уже сотню раз, а вероятно, так оно и было, ведь, судя по всему, она была его племянницей.

А если она его племянница, значит… значит, мистер Локвуд — брат Нико.

Я… не знала, что и думать об этом.

Он улыбнулся мне, и, должно быть, заметил мой шок и замешательство, потому что его улыбка тут же исчезла, сменившись смущением, или чувством вины или чем-то ещё.

Он подошёл ко мне, и на лице у него появилось виноватое выражение:

— Добрый день, Аннабель.

— Добрый день!? — Я не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но у меня было столько вопросов! Фамилия мистера Локвуда — Локвуд, а Нико — Клосс. Мистер Локвуд как минимум на десять, а может, и на пятнадцать лет старше Нико. Подождите. Мистер Локвуд, должно быть, его зять. Это больше похоже на правду, ведь фамилии у них разные. Может, жена мистера Локвуда была сестрой Нико?

— Вам нравится фестиваль? — спросил он.

Мы что, собираемся игнорировать тот факт, что я только что узнала о его родстве с моим нанимателем?

— Я… да, всё очень здорово.

— Брунсон больше не приставал к Вам, верно?

У меня упало сердце:

— Нет, но я была в Спрингмилле. Если он снова придёт к нам домой, разбираться с ним придётся моим сёстрам. — Меня охватила тревога. — Я думала, вы собирались поговорить с лордом Калдероном.

— Я собирался, но на следующий же день Калдероны уехали на море. Так что вместо этого я наводил справки, внимательно следил и собирал свидетельские показания. Но сложно избавиться от ощущения, что этого может быть недостаточно. Калдероны вернулись неделю назад, но я ещё не довёл дело до сведения его светлости. — Складка на лбу говорила о том, насколько его всё это расстраивает. — Я хочу быть уверен, что у меня достаточно доказательств, и тогда, когда я обращусь к лорду Калдерону, у него не останется иного выбора, кроме как уволить Брунсона. Независимо от того, что думает по этому поводу его жена.

— Задача не из лёгких.

— Да, но её нужно выполнить. Я не могу мириться с тем, что его злоупотребления остаются безнаказанными. Жаль, что я не могу действовать быстрее.

— Но у вас будет лишь одна попытка, — сказала я, понимая его затруднительное положение.

— Именно так.

— Я беспокоилась о Маре и остальных. Я так благодарна, что вы проявляете заботу о них.

— Это самое малое, что я могу сделать.

Бернард вдруг проснулся, и я поправила его на бедре, но он только сильнее заёрзал. А когда он вскрикнул, я поняла, что он тянется к Нико, так как хочет, чтобы дядя взял его на ручки.

— Я понесу его, — сказал Нико, протягивая руки. — Уверен, вашим рукам не помешает отдых.

— Я… — Не успев даже подумать, как лучше передать младенца человеку, который уже держит четырёхлетнюю девочку, как Нико уже одной рукой подхватил Бернарда и устроил у себя на плече, поцеловав малыша в макушку.

Святые угодники, если это не привлекательно, то я уже не знаю, что тогда вообще считать привлекательным.

Я упёрла руки в бока и, смущённая, нахмурилась, глядя на него:

— Вы никогда не говорили, что состоите в родстве с мистером Локвудом.

Он имел наглость пожать плечами:

— Это не имело значения, — ответил он, пока Бернард пытался засунуть тому в рот свою руку.

— Не имело значения? Но…

— Леди и джентльмены! — громко провозгласил крупный, жизнерадостный мужчина со временно сооружённой сцены. — Через четверть часа начнётся наша пантомима, так что покупайте угощения и занимайте места. Спектакль начинается! — Он театрально поклонился и покинул сцену.

— Это мой выход, — сказал Нико, опустив Вайолет на землю, а затем взглянул на меня с воодушевлением в глазах. — Вы ведь посмотрите, правда? — спросил он, передавая мне Бернарда.

Я перевела взгляд с него на сцену, потом на младенца на руках:

— Хотите сказать, что вы участвуете в спектакле?

Он улыбнулся и приподнял шляпу:

— Да, именно. А теперь мне нужно готовиться. — Он присел, чтобы поговорить с Вайолет: — Ты посмотришь, как я играю в пантомиме?

Она энергично закивала.

— Хорошо. Помоги Аннабель найти хорошие места и не забудь громко кричать «ура» и «бу», ладно?

— Обязательно! — воскликнула она, подпрыгивая на месте.

Он подмигнул мне и ушёл, оставив меня с приоткрытым ртом. У Нико что, театральные амбиции? Он всегда такой собранный и организованный, так что я и не думала, что в нём живёт творческая натура. Впрочем, он ещё и большой шутник, ведь именно это в нём помогало мне чувствовать себя непринуждённо. Он всегда умел разрядить обстановку.

Только когда Вайолет потянула меня за руку, я вышла из оцепенения, и мы отправились занимать места на скамье возле сцены.

Бернард снова уснул, но на этот раз я смогла уложить его на скамью рядом с собой, подстелив и обернув его своим шарфом. Затем я потянулась, размяла спину и устроилась поудобнее в ожидании начала пантомимы.

Вайолет болтала рядом со мной, а я могла просто сидеть и наслаждаться суетой и смехом фестиваля. Люди собирались небольшими группами, держа в руках дымящиеся кружки с глинтвейном или вассилом. Дети задирали головы, глядя на акробатов, ходулистов и жонглёров. Всё это живо напомнило мне времена, когда я посещала этот фестиваль с семьёй, держалась за руку матери, пока отец присматривал за младшими сёстрами. Я закрыла глаза, ощутив прилив любви и горечи утраты и этот вкус на языке был горько-сладким.

Человек, который первым призвал толпу собраться, снова вышел на сцену, представил спектакль и отступил в сторону. К моему удивлению, первым на сцену вышел сам Нико. На нём был длинный плащ цвета лесной зелени и венок из плюща в кудрявых волосах. Он эффектно перемещался по сцене, порой скрывая нижней частью плаща лицо. Он играл очень выразительно, и мне искренне нравилось за ним наблюдать. Его персонаж был карманником, но во время кражи он встретил попавшую в беду девушку и в итоге спас её от подлого злодея. Её благодарность оказалась настолько велика, что изменила его и в конце он стал героем. Вайолет отлично умела радостно кричать, когда было чему радоваться, но ещё лучше она кричала протяжное «бу!», когда злодей крал и обманывал других. Всякий раз, когда Нико собирался сделать что-то хитрое, он останавливался, оборачивался к зрителям, выразительно поднимал бровь и, прикрывшись плащом, крался по сцене. Его комичная «крадущаяся» манера движения каждый раз заставляла меня смеяться.

Бернард проспал всё представление, словно громкий шум был именно тем, что ему требовалось для крепкого сна. Младенцы настоящая загадка.

В какой-то момент я огляделась в поисках мистера Локвуда, но вместо него увидела своих сестёр. Они пробирались сквозь толпу, продавая вязаные изделия. Мне удалось поймать взгляд Лотти и она широко мне помахала, но Грейс, похоже, была увлечена молодым человеком, который шёл рядом с ней. Судя по всему, она совсем не возражала против его присутствия. Позже я обязательно расспрошу её об этом юноше.

Повернувшись обратно к пантомиме, я заметила, что Нико смотрит на меня. Он подмигнул, затем изобразил замешательство и потёр подбородок. Я покраснела в ответ на этот игривый жест.

Когда пантомима закончилась, все встали, захлопали и закричали, отчего Бернард, наконец, проснулся и разразился возмущённым плачем. Я взяла его на руки, так он немного успокоился, но мне пришлось подождать, пока стихнут аплодисменты и разойдётся публика, прежде чем смогла уйти. Было облегчением увидеть Нико, стоящего у края толпы, венок из плюща исчез, но плащ по-прежнему был на плечах.

Он тут же потянулся к Бернарду:

— Что случилось, юный сквайр?

— Думаю, он проголодался, — ответила я.

— А-а. — Нико посмотрел на Вайолет. — Пойдём искать твоего папу?

Вайолет кивнула:

— Ты был такой смешной, дядя Нико!

— Правда? — спросил он, приподняв брови в притворном изумлении.

— Очень!

— Хорошо, — он повернулся и повёл нас сквозь толпу. Вокруг площади разжигали шесть костров. — Мой брат всегда помогает с кострами, — пояснил он, хотя я ничего и не спрашивала.

Я нахмурилась. Значит, они всё-таки братья. Интересно.

Мы шли рядом и он держал Бернарда на правой руке, а я держала Вайолет за руку левой. Я остро ощущала, как моя рука раскачивается совсем рядом с его рукой, гадала, не заденет ли она его, и нервничала из-за тепла, которого ждала в этом прикосновении.

Разговор. Вот что нам нужно.

— Не могу поверить, что вы не сказали мне, что мистер Локвуд является вашим братом, — произнесла я, потому что просто не могла оставить эту информацию без внимания.

— Это никогда не всплывало в разговоре, — ответил он с беспечностью, которая меня задела.

— Но как он может быть вашим братом?

— У нас одна мать, вот как. Уф! — вскрикнул он, когда я ткнула его локтем в бок. Потом посмотрел на меня и рассмеялся.

— Мы — сводные братья. Он у нас единственный ребёнок моей матери от её первого брака. Я и мои четыре сестры появились гораздо позже, от другого отца.

— Полагаю, в этом есть смысл. — Хотя это всё ещё не объясняло, почему он не упомянул об этом раньше.

Он фыркнул и рассмеялся:

— Полагаете, да?

— Просто мне сложно это осознать. Я каждый день общалась с этим человеком в течение последнего месяца и ни разу не подумала, что вы родственники.

— Мы оба похожи на своих отцов, поэтому семейного сходства между нами почти нет.

— Вы создавали впечатление, будто у вас были только сёстры, — бросила я ему.

— Нет, я просто говорил, что вырос в окружении четырёх сестёр, и это абсолютная правда. Александр был рядом лишь в мои ранние годы.

Мы нашли Артура и Руби. Они сидели на толстом шерстяном одеяле, расстеленном на булыжниках, и грызли жареные орехи, наблюдая за тем, как мистер Локвуд разводит костёр. Мы присоединились к ним, и Артур передал мне мягкий рулет, который я смогла понемногу скормить Бернарду.

Когда ближайший к нам костёр вовсю запылал, мистер Локвуд подошёл и опустился на одеяло рядом со своими детьми. Я посмотрела на двух братьев, пытаясь отыскать хоть какое-то сходство, но безуспешно.

— Уже можно танцевать? — спросила Вайолет, запрокинув голову, чтобы посмотреть на отца.

Он улыбнулся ей:

— Почти. Сразу, как только заиграет музыка.

Вайолет вскочила на ноги и подошла ко мне, обхватив руками мою шею:

— Ты же потанцуешь со мной, не так ли, Аннабель?

— Конечно, — ответила я, обрадованная тем, что меня выбрали.

Когда музыканты заиграли, Вайолет тут же потянула меня в гущу танцующих. Мы с радостью взялись за руки с другими участниками, и длинная вереница людей, извиваясь, словно змея, закружилась вокруг костров. Потом я взяла Вайолет за обе руки, и мы стали кружиться и вертеться. Её беззаботный танец позволил и мне отдаться веселью. Давно я не испытывала такой искрящейся, безмятежной радости, а когда к нам присоединился Артур, я стала ещё счастливее. Маленький джентльмен встал рядом со мной, взял меня за правую руку, а левой обхватил мою талию, чтобы повести нас в танце вокруг костра, пока Вайолет прыгала рядом. Потом он проделал то же самое со своей сестрой.

Я поразилась, когда к братьям и сестре присоединилась Руби, но сразу за ней подошёл мистер Локвуд, и удивил меня, подхватив Вайолет на руки и закружившись с ней в танце. Её ноги болтались в воздухе, а голова была запрокинута в заливистом смехе.

Я посмотрела на одеяло, которое мы оставили, и увидела Нико. Бернард спал у него на плече, а взгляд мужчины был устремлён на меня.

От огня и танцев меня бросило в жар, а Нико продолжал смотреть с улыбкой, игравшей в уголке его рта, и отблесками пламени в глазах. На нём всё ещё был зелёный плащ, которым он укрыл Бернарда. Заворожённая огнём, сверкавшим в его взгляде, меня так и тянуло смотреть на него, но я отвернулась и продолжила танцевать с Артуром и Руби. Однако уже через несколько мгновений мои глаза снова невольно обратились к Нико.

Нико, который три недели назад поцеловал меня и навсегда изменил меня. Нико, который, как я думала, не может выглядеть ещё красивее, но теперь он сидел в отблесках костра с младенцем на руках, заставляя меня почти задыхаться от волнения.

Пока мы танцевали, пошёл снег — красивые пушистые хлопья падали вниз и исчезали, коснувшись жаркого пламени костров. Фестиваль близился к завершению и всем нужно было успеть вернуться в тепло, прежде чем мы промокнём и замёрзнем. Но на мгновение я запрокинула голову и посмотрела на чёрное небо, наблюдая, как снежинки, словно звёзды, сверкают, опускаясь на нас. По крайней мере, в этот момент я была счастлива.