Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)

Глава 16

Мои ноги казались тяжёлыми, словно их придавливала к земле тяжесть тысячи лошадей, не давая идти вперёд. Как бы я ни твердила себе, что промедление ничего не изменит, я никак не могла ускорить шаг. Солнце садилось у меня за спиной, а несколько минут назад начался снегопад.

Я пыталась оценить красоту падающего снега в угасающем свете, одновременно читая себе лекцию о том, что нужно смотреть на вещи оптимистично и быть благодарной за то, что мне дали. О моих сёстрах позаботятся. Никто из нас не будет голодать. Мой муж будет добрым и внимательным. Я найду в этом утешение.

Когда я свернула на дорогу, ведущую к фермерскому дому, моё внимание привлёк силуэт впереди и ноги сами остановились. В тридцати шагах передо мной стоял Нико, его руки были в карманах пальто, плечи ссутулены, а шарфа на нём не было.

Что он здесь делает? В такой час он явно не встречался с управляющим фермой, а то, как он стоял и ждал, наводило на мысль, что причина именно во мне. Возможно, он хотел убедиться, что мы нашли деньги.

После нескольких бурных мгновений я всё-таки заставила ноги двигаться вперёд, не сводя с него глаз всю дорогу. Я понимала: как только я доберусь до фермерского дома и приму предложение мистера Локвуда, такие моменты, как этот, станут невозможны.

Запретны. Неуместны.

На этот раз я не стала держаться на расстоянии и остановилась всего в шаге от него, любуясь тем, как снежинки оседают на концах его кудрей, выбившихся из-под шляпы, и как пальто облегает его плечи. Я вспомнила сон, который, возможно, вовсе не был сном, — и не смогла сдержать улыбку, от которой губы изогнулись, а щёки вспыхнули.

— Вы были в моём доме прошлой ночью.

Я увидела, как он сглотнул и похоже, нервничал.

— Да, был.

Я закусила губу, обдумывая, что означает его признание.

— Это… Вас беспокоит? — спросил он, и его волнение стало ещё заметнее.

— У меня к этому очень смешанные чувства.

— Например?

— Меня выбивает из колеи осознание, что кто-то мог проникнуть прямо в мой дом, пока я спала, а я даже не подозревала об этом. — Тот подспудный страх, о котором сказал отец, глубоко впился мне в грудь.

— Я не хотел вас напугать, — тихо произнёс он.

Я покачала головой и слегка улыбнулась ему:

— Вы и не напугали. Но отец отметил, как нам повезло, что в дом проникли именно вы, а не кто-то другой.

Его лицо тут же исказилось от тревоги, и он сглотнул.

— Однако я также чувствую облегчение и безмерную благодарность, — моя улыбка чуть дрогнула, и я склонила голову набок. — Вы обозвали меня ангелом мщения однажды, но очевидно, что чудотворец здесь именно вы.

Он покачал головой, внимательно вглядываясь в моё лицо:

— Никакого чуда. Просто… доступ к средствам.

Я стала серьёзнее, чувствуя, как во мне нарастает благодарность:

— Вы подарили мне и моим сёстрам неоценимый дар, и я буду любить вас вечно за эту доброту. Благодаря этим деньгам о моих сёстрах позаботятся. — Мой голос дрогнул. — Вы святой, Нико, настоящий святой, и я никогда не смогу отблагодарить вас в должной мере. Вы ведь это понимаете, правда?

— Мне не нужны благодарности.

Смятение заставило меня слегка нахмуриться:

— Тогда чего вы хотите?

Он сделал крошечный шаг ко мне:

— Я хочу, чтобы вы были свободны в своём выборе. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я хочу…

Я подождала, закончит ли он фразу, но он замолчал. Он дал мне свободу выбора. И я уже сделала его.

— Это невероятно мило с вашей стороны.

Неуверенность промелькнула на его лице:

— Вы будете счастливы? — спросил он так, будто ожидал от меня чего-то другого, но я не могла представить, чего именно.

Буду ли я счастлива? Да, в каком-то смысле.

— Я буду счастлива оттого, что у моих сестёр теперь есть приданое. Теперь они смогут выйти замуж, и о них позаботятся. Я буду счастлива, зная, что аренда будет оплачена. Это делает меня счастливой.

Он нахмурился:

— А как насчёт вас? Если вы решили использовать деньги на приданое для сестёр, то если вы захотите выйти замуж, наверняка…

Я прервала его, не желая, чтобы он давал мне ложную надежду:

— Мне приданое не нужно. Обо мне уже позаботятся. — Я посмотрела на него, надеясь, что моё выражение лица выглядит жизнерадостным.

Его лицо сначала выражало замешательство, а затем исказилось чем-то похожим на ужас.

— Аннабель…

— Было разумнее разделить деньги только на двоих, особенно учитывая, что нам понадобится значительная часть, чтобы оплатить аренду, — объяснила я, отчаянно желая, чтобы он понял, чтобы согласился, что это к лучшему, — тогда я смогу перестать сомневаться в своём решении. — Оказалось, что Грейс отчаянно влюблена в ученика аптекаря, и если они хотят, чтобы у них всё получилось, им понадобится вся возможная помощь. К тому же останется немного и для Шарлотты, пока она не подрастёт настолько, чтобы захотеть выйти замуж.

Он закрыл глаза, будто я его разочаровала, или будто он желал для меня чего-то лучшего, или будто… будто ему не всё равно. Он сжал губы и осторожно выдохнул через нос:

— Значит, когда вы говорите, что о вас позаботятся, вы имеете в виду… что выходите замуж за Александра?

— Да, — я гордилась тем, что мой голос не дрогнул.

— Нет, — он покачал головой, явно сбитый с толку. — Нет, вы не можете этого сделать. Вы не можете выйти замуж за моего брата.

Его решительность удивила меня:

— Он добрый и хороший, разве нет? Так почему же мне не выйти за него?

— Потому что вы не хотите, чтобы вас принуждали к браку, — он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и заговорил медленно и чётко. — Вы прямо и решительно говорили мне, что не можете представить ничего хуже этого. Зачем, по-вашему, я дал вам эти деньги? — Сейчас он выглядел не просто расстроенным, почти злым. — И даже теперь вы выбираете брак по принуждению?

— Да, — ответила я, ненавидя то, что он расстроен, но при этом искренне не понимая причины. — Вы дали мне деньги, чтобы я могла выбрать, и я выбрала. Я выбрала это. Так будет лучше для всех.

— Для всех, кроме вас, — сказал он, и его палец дрожал, когда он указал на меня. — Вы жертвуете собой, чтобы всем остальным было лучше.

— А что в этом плохого? — возмутилась я. Как он может упрекать меня за желание позаботиться о сёстрах наилучшим образом?

— Ты не обязана всегда ставить всех остальных на первое место, Бель, — тихо произнёс он.

Я судорожно вдохнула и отступила на шаг. Он никогда раньше так меня не называл, и то, как он это произнёс, творило с моим сердцем что-то ужасное и в то же время чудесное.

— Не называте меня так, — прошептала я умоляюще.

Он прищурился и наклонился ближе:

— Почему нет?

Слезы внезапно навернулись на глаза, и всё то, чего у меня никогда не будет, мгновенно всплыло в сознании:

— Потому что это заставляет меня думать, что вы ко мне неравнодушны.

Его ноздри расширились, и он сделал шаг ко мне:

— Поверь мне, я очень сильно неравнодушен.

— Почему? — потребовала я ответа.

— Потому что ты должна выйти замуж за меня! — Он ткнул пальцем себе в грудь, глядя на меня с мукой. — Я хочу тебя. Но я не могу этого сказать, потому что не хочу, чтобы ты выбрала меня из отчаяния. Я не хочу, чтобы ты выходила за меня только ради того, чтобы избежать брака с Александром. Я хочу, чтобы ты выбрала меня, потому что обожаешь меня так же, как я обожаю тебя. — Он выглядел как безумный. Глаза лихорадочно блестели, челюсть была сжата, дыхание прерывистым. — Я хочу, чтобы тебе не хватало меня, когда меня нет рядом. Я хочу…

Я стояла, задыхаясь короткими прерывистыми вдохами, пытаясь осознать сказанное им:

— Ты хочешь…?

— Тебя, — просто ответил он. — Всю тебя.

Я замерла, оцепенев, ведь внезапное тепло разливалось по всему телу. Глаза Нико были умоляющими и уязвимыми, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать все последствия его слов. Затем восторг наполнил глаза слезами:

— Ты хочешь меня? — с трудом выговорила я.

— Да, — выдохнул он.

Почти в трансе я наклонилась и положила руку ему на щёку, мне было необходимо до него дотронуться. Он тут же схватил моё запястье и повернул лицо к моей ладони, чтобы поцеловать её. Затем посмотрел на меня и сглотнул, ожидая.

Слёзы готовы были пролиться, но улыбка изо всех сил старалась их сдержать. Я обхватила его щёку ладонью, большим пальцем слегка коснувшись его нижней губы, и начала верить, что, может быть, может быть, я вот-вот получу всё, о чём когда-либо мечтала.

— Я не думала, что у меня когда-нибудь будет шанс это сказать, — с губ сорвался дрожащий смешок. — Я думала, что выйду за Александра и у меня никогда не будет такого шанса. — Я с трудом сглотнула, внезапно ощутив жар, несмотря на то что вокруг нас мягко кружился снег. — Но теперь у меня есть этот шанс.

— Что сказать, дорогая? — он поцеловал мою руку.

Мои губы приоткрылись, и я несколько мгновений боролась с собой, прежде чем произнести слова.

— Я люблю тебя. — сказала я тихо, но твёрдо.

Он закрыл глаза и вздохнул.

— Думаю, что я люблю тебя уже какое-то время, с тех пор, как мы были в Доме Фоулер, — продолжила я, чувствуя, как облегчение и радость переполняют меня от возможности высказать всё, о чём я думала так долго. — Я восхищалась в тебе всем, и тем, как ты относился к другим, и тем, как заботился обо мне. — Я подняла вторую руку и стёрла несколько снежинок с его волос.

Он обнял меня за талию и притянул ближе.

— И ты позволишь мне и дальше заботиться о тебе? — Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, от чего всё моё тело обмякло от этой нежности. Его поцелуй проник в каждую клеточку моего существа, и я начала по-настоящему верить, что этот момент настоящий. После нескольких ласковых поцелуев в губы он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Потому что я влюблялся в тебя с самой первой нашей встречи.

Собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах:

— Влюблялся?

— Конечно. Как я мог устоять? — Уголок его рта изогнулся в кривой улыбке. — С твоей виртуозностью в выбивании ковров и эпическими баталиями с игрушками.

Я рассмеялась и опустила голову ему на грудь.

Он обхватил ладонью мой затылок и поцеловал меня в макушку.

— Тебе действительно стоит выйти за меня замуж. В данный момент я даже не буду возражать, если это будет из-за моих денег, — тихо произнёс он.

У меня перехватило дыхание, и я тут же посерьёзнела, подняв на него взгляд:

— Ты действительно хочешь этого?

Он провёл пальцами вдоль моей шеи:

— Выйдешь за меня? Позволь мне заботиться о тебе, Бель.

Я сглотнула комок в горле и решительно кивнула:

— Я определённо выйду за тебя, и это будет не из-за твоих денег.

Его губы медленно изогнулись в очаровательной улыбке:

— Тогда почему?

— Потому что я очень сильно тебя люблю. И я собираюсь заботиться о тебе так же усердно, как ты заботишься обо мне.

Он усмехнулся и слегка стукнул своим холодным носом о мой:

— Твои условия приемлемы.

Я положила одну руку ему на сердце, а второй обхватила затылок:

— Нико?

— Да, любовь моя?

— Я готова к следующему уроку.

Его глаза загорелись, он обхватил меня второй рукой за поясницу и крепко прижал к себе:

— И что это за урок?

— Как следует целовать своего жениха?

Он опустил голову, и его губы замерли прямо над моими:

— Может, выясним?

— Да, пожалуйста.

Его губы коснулись моих. Сначала легко, потом сильнее, нежно притягивая и наслаждаясь каждым мгновением. Оказалось, что целовать своего жениха куда менее… сдержанно, чем первый или второй поцелуй. Так что нам совсем несложно было согреваться друг с другом, хотя снег продолжал идти, а температура всё падала. Я пылала от любви и света, и от осознания, что только что согласилась выйти замуж за человека, который любит меня всем сердцем, во всех самых важных смыслах.

— Поверить не могу, что ты чуть не позволил мне выйти замуж за Александра, — сказала я, пока мы медленно шли по дороге к дому Александра и моя рука лежала на его локте, а голова — на его плече.

— Поверить не могу, что этот негодяй, мой брат, сделал тебе предложение.

— Будет ужасно неловко, когда мы придём? — спросила я, нервничая из-за того, что придётся признаться своему работодателю, что вместо того чтобы выйти за него, я собираюсь замуж за его брата.

Нико фыркнул, и от этого мне сразу стало легче:

— Сомневаюсь. Когда я пришёл отчитать его за то, что он сделал тебе предложение, он быстро догадался, что я в тебя влюблён. Уверен, он будет рад, что у меня хватило смелости об этом заявить.

Я хихикнула:

— Ты отчитывал своего брата?

— Конечно. Мало того что он мог быть с тобой день ото дня, так ещё и имел наглость попытаться увести тебя у меня…

Я посмотрела на него, забавляясь тем, как он надулся при этой мысли, и не смогла сдержать улыбки:

— Ты что, ревновал, любимый?

Он посмотрел на меня в упор:

— Он попросил тебя выйти за него, и ты почти согласилась. Я сгорал от ревности. — Он притянул меня ближе, укутывая теплом от холода.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько защищённой и окружённой заботой. Ощущение принадлежности было невероятно глубоким, пока я впитывала его тепло.

Он поцеловал меня в волосы и тихо произнёс:

— Поверить не могу, что ты теперь со мной.

Я закрыла глаза, переполненная красотой момента и резким контрастом между моими нынешними чувствами и той полной сумятицей, что терзала меня последние два дня:

— Ты полностью изменил мою жизнь. Ты ведь это понимаешь, правда?

— Я планирую, чтобы мы оба изменим жизни друг друга множеством чудесных способов.

Я улыбнулась, но потом слегка нахмурилась:

— Могу придумать только один минус.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на его красивом лице отразилась тревога:

— Какой?

— Ну, когда мы поженимся, я буду жить с тобой в Доме Фоулер, а значит, мне придётся находиться рядом с Брунсоном. — Я не смогла сдержать пренебрежения, произнося его имя.

— О, — сказал он с улыбкой. — У меня отличные новости на этот счёт.

Я взволнованно вдохнула:

— Правда?

— Брунсон больше не работает в Доме Фоулер.

У меня вырвался вздох облегчения:

— Это чудесные новости! Как тебе это удалось? — Я уже начала думать, что влияние Брунсона слишком велико, чтобы его когда-либо уволили.

— Я поймал его на том, что он сломал что-то из вещей Виллы, — сказал Нико, выразительно приподняв бровь. — Это стало последней каплей, которая была мне нужна. Лорд Калдерон обычно не перечит леди Калдерон, но когда дело касается их дочери…

Я просто кивнула. Мы все знали, что лорд Калдерон переставил бы звёзды на небе для Виллы, если бы она попросила.

— Значит, он действительно ушёл?

— Да, — заверил он меня, и свет и надежда, которые я увидела в его глазах, укрепили и мою надежду.

— Я просто… — Я сглотнула, чувствуя, как глаза жжёт от непролитых слёз. — Я так рада, Нико. Я очень волновалась за остальных.

— Удивительно, что у тебя вообще оставалось место для переживаний о слугах Дома Фоулер при всех тех проблемах, с которыми ты сталкивалась дома каждый день. Когда я впервые увидел тебя у твоего коттеджа, я испугался за тебя. — Он погладил меня по щеке, словно ему нужно было коснуться меня, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. — Огонь в твоих глазах был таким тусклым.

Его слова были правдой, но они также заставили меня осознать, насколько всё изменилось за последний час. Я повернулась к нему лицом:

— А как выглядят мои глаза сейчас? — спросила я, желая, чтобы он увидел перемены во мне, те перемены, которые произошли благодаря ему.

Его губы медленно растянулись в улыбке. Тыльной стороной пальцев он провёл вдоль контура моего лица:

— Сверкающие. Прекрасные. — Он наклонился и поцеловал меня сначала в одну щеку. — Тёплые и живые. — Потом в другую. — Манящие и полные жизни.

Затем его губы прижались к моим, медленно, словно исследуя, и волна тепла прокатилась вдоль моего позвоночника и разлилась по всему телу.

Он… это было всё, чего я хотела, и всё, что, как мне казалось, я никогда не смогу получить.

Когда он отстранился, я провела пальцами по его виску, а затем зарылась ими в его кудрявые волосы, купаясь в любви, светившейся в его глазах:

— Ты — самый величайший дар, который я когда-либо получала.

Он закрыл глаза и прижался лбом к моему:

— А ты — мой.