Срочно замуж! или Демон в шоке

ГЛАВА 17 Варианты

Выход нужен был срочно. И желательно такой, чтобы маркиз отстал, девица убралась восвояси, а отец перестал смотреть в стену невидящими глазами.

Я сидела в гостиной, сжимая в пальцах край ридикюля. Ткань была влажной от пота, пальцы сводило судорогой, но я не могла разжать рук. Слишком сильно сжимала эту дурацкую сумочку, будто в ней было спасение. Будто она могла защитить от того, что надвигалось на нашу семью.

За окном моросил дождь. Серый, нудный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, оставляя мутные дорожки, и где-то далеко, за пеленой воды, угадывался парк - наш парк, который скоро могли отобрать. Пахло сыростью, старыми коврами и горечью - она въелась в обивку мебели, в шторы, в мои волосы.

Я перебирала варианты.

Вариант первый: выйти за маркиза.

- Нет, - сказала вслух, морщась и борясь с тошнотой. Тошнота подкатывала к горлу горячим комом, стоило только представить его руки на своей талии. Его дыхание. Его запах - приторный, тяжелый, с нотками разложения.

Вариант второй: продать землю, потерять магию, стать никем.

- Тоже нет.

Вариант третий: найти семь тысяч луидоров за неделю.

Я нервно хохотнула. Звук вышел хриплым, истерическим, чужим. Семь тысяч. За неделю. Можно продать себя, но меня уже хотят купить. Можно ограбить банк, но я не умею. Можно выиграть в карты, но я играю как полная бездарность, пошла в отца.

Вариант четвертый: сбежать в другой город, сменить имя, стать кружевницей и жить в нищете, но в гордом одиночестве.

Фамильяры вылезли из укрытия - сначала любопытный нос Шустрика, потом пузо Пухлика, застрявшее в складках пледа. Они подбежали ко мне, шурша лапками по паркету, и теперь терлись о мои руки, встревоженно попискивая. От них пахло шерстью, сухими травами и уютом. Маленькие комочки тепла в этом промозглом мире.

- Что делать, мальчики? - шепнула я.

Шустрик грустно зашипел. Пухлик спрятал мордочку в крылышко и напомнил оттуда, голосом глухим и обреченным:

- Кружева плести ты не умеешь.

- Научусь.

- Ты иголку в руках держать не любишь. - Он высунул нос, уставился на меня бусинками глаз.

- Это не иголка, это коклюшка. Разные вещи.

- Три года обещаешь подшить мне крылышко, - встрял Шустрик, подставляя пострадавшее место. Крыло было надорвано - он зацепился за гвоздь в подвале, когда мы искали старые книги. - Я уже замерз.

- У вас шерсть, вы не мерзнете.

- Мы мерзнем душевно! - возмутился он так искренне, что я едва не улыбнулась.

Я закрыла глаза. Под веками плавали красные пятна - следы усталости и недосыпа.

- Помолчите, пожалуйста. Я думаю.

- Ты думаешь слишком громко, - заметил Пухлик. - У тебя мысли скрипят, как несмазанная телега.

- А ты слышал когда-нибудь несмазанную телегу?

- Нет. - Он задумался, почесал лапкой за ухом. - Но представляю. Это противно. Как зубная боль.

- Спасибо за сравнение.

- Всегда пожалуйста.

Я зарылась пальцами в волосы. Пряди были сальными, спутанными - я не мыла голову два дня, некогда было. Под ногтями земля с утренней прогулки по огороду (пыталась понять, сколько можно выручить за урожай). На локте - свежая царапина, зацепилась за гвоздь в сарае.

Вариант пятый: найти мужчину, который сильнее маркиза, богаче маркиза и достаточно влиятелен, чтобы одним своим именем разогнать всех кредиторов, клеветников и прочую нечисть.

- И чтобы на тебе женился, - добавил Пухлик, залезая ко мне на колено.

- И чтобы на мне женился, - эхом повторила я. Слова царапали горло.

- Фиктивно, - уточнил Шустрик, устраиваясь рядом.

- Разумеется, фиктивно. Потом разведемся.

- Ага, - сказали фамильяры хором.

В их голосах было столько скепсиса, будто я предложила подружиться с голодным волком, пообещав ему вегетарианство.

- Есть идеи? - огрызнулась я.

- Нет, - признался Шустрик. Виновато опустил голову, уши обвисли.

- У нас только искры и обаяние, - вздохнул Пухлик. - Обаяние на демонов не действует.

- А искры?

- Он чихнул, когда я плюнул в его сторону.

- Значит, аллергия.

- То есть, вариантов нет, - подытожила я и закрыла лицо руками.

Ладони пахли металлом и отчаянием. Кожа была горячей, сухой, потрескавшейся на костяшках. Я сидела так, не двигаясь, слушая, как стучит дождь по стеклу и как попискивают фамильяры, устроившиеся у меня на коленях.

В этот момент дверь распахнулась. С таким грохотом, будто в нее влетело стадо разъяренных быков. Ручка с хрустом врезалась в стену, оставив в штукатурке глубокую вмятину.

- Вив!

Гидеон влетел в гостиную. Буквально влетел - ноги не касались пола, казалось, он парит в воздухе, подгоняемый безумной энергией. В руках он размахивал мятой газетой, она хлопала на ветру, как флаг на поле боя.

Глаза у него горели. Щеки раскраснелись до кирпичного оттенка. Волосы стояли дыбом - он был прекрасен в своем безумии, как пророк, узревший истину и не успевший причесаться перед откровением.

От него пахло дождем, мокрой шерстью пальто и чем-то горелым - кажется, по дороге он влетел в кухонный фонарь.

- Вивьен, я нашел!

- Кого? - насторожилась я, отнимая руки от лица.

- Его!

Он швырнул газету на столик. Бумага шлепнулась о полированное дерево, скользнула и толкнулась мне в локоть. Гидеон ткнул пальцем в первую полосу с такой силой, что едва не пробил дыру.

Я наклонилась и прочитала:

«Сенсация! Свадьба Его Темнейшества Верховного Демона с графиней де Монфор! Через три дня!»

Буквы прыгали перед глазами. Черные, жирные, кричащие. Рядом гравюра: Дэгир Этардар, надменный профиль, тонкие губы, тяжелый взгляд исподлобья.

Я прочитала. Перечитала. Поняла. Подняла взгляд на брата.

- Ты с ума сошел.

- Выслушай меня!

- Ты с ума сошел.

- Вивьен, - он рухнул на колени перед моим креслом, схватил за руки. Ладони у него были горячие, влажные, дрожащие. - У него сила, власть, он никому не подчиняется! Если ты станешь его женой - пусть даже фиктивной, на время, - маркиз отступит, а девица побоится связываться с Верховным Демоном!