Срочно замуж! или Демон в шоке

ГЛАВА 20 На рассвете

Мы выехали на рассвете. Город еще спал, окутанный молочным туманом, похожим на взбитые сливки. Копыта лошадей цокали по брусчатке, экипаж покачивался, а я смотрела в окно на уплывающие назад дома, деревья, лица.

Отец не пришел прощаться. Я не обиделась. Он стоял у окна кабинета, и его силуэт темнел на фоне зажженной свечи - неподвижный, прямой, словно высеченный из камня. Я помахала рукой. Он не ответил.

- Папа любит тебя, - тихо сказал Гидеон. - Просто не знает, как это показать.

- Знаю.

- Он не хотел тебя продавать.

- Знаю. Зато ты хотел.

- Просто так сложились обстоятельства.

- Знаю.

Гидеон замолчал. Я прижалась щекой к прохладному стеклу и смотрела, как тает в тумане фамильный особняк. Три дня. Три дня, чтобы разрушить чужую свадьбу, выйти замуж за Верховного демона и не умереть в процессе. Легче легкого.

Столица встретила нас шумом, гвалтом и запахом свежих круассанов. Я не была здесь пять лет. С тех пор как мама умерла, отец перестал выезжать в свет, и столичные новости доходили до нас обрывками - слухи, газеты, редкие письма от родственников, которые стеснялись нашей бедности.

Гидеон ориентировался в городе уверенно, как рыба в воде. Он провел меня узкими улочками мимо булочных, лавок и магазинчиков, свернул в арку, нырнул в подворотню - и мы оказались у неприметной двери с медной табличкой «Модистка М. Леруа. Эксклюзивные наряды».

- Нам сюда, - сказал брат.

Портниха оказалась женщиной лет пятидесяти, с острым, как шило, взглядом и пальцами, унизанными серебряными наперстками. Она окинула меня взглядом с головы до пят и осталась довольна.

- Платье готово, - сказала без лишних слов. - Фата отдельно. Примерите?

- Да.

Платье было прекрасным. Я даже не ожидала. Думала, будет дешевый ширпотреб, наскоро сметанный за один вечер. Но мадам Леруа работала с душой.

Белый шелк струился, как вода. Кружева ручной работы обнимали лиф, спускаясь к талии тонкой паутиной. Рукава три четверти, с атласными лентами. Юбка пышная, но не тяжелая, позволяющая двигаться свободно и легко. Я усмехнулась, подумав, что это непременно пригодится, если придется шустро удирать от разгневанного демона.

- Вы будете самой красивой невестой в этом храме, - сказала мадам Леруа.

Не будем уточнять, что жених, вообще-то намерен жениться на другой.

- Спасибо, - сказала я.

- Не за что. - Она помолчала. - Ваша матушка шила у меня платья. Когда-то очень давно. Рада, что могу сшить для ее дочери.

У меня защипало в носу.

- Вы знали мою маму?

- Знала. - Мадам Леруа улыбнулась. - Тереза была прекрасна. Как вы.

Она вышла, оставив меня одну перед высоким зеркалом в тяжелой дубовой раме. Я смотрела на свое отражение. Белое платье. Кружева. Фата, которую пока не надела, но которая уже лежала рядом, готовая скрыть мое лицо от чужих глаз.

- Ты похожа на невесту, - сказал Шустрик, выглядывая из ридикюля.

- Я и есть невеста.

- Нет, ты - спасательная операция, - поправил Пухлик. - Невеста - это просто прикрытие.

- Спасибо, что прояснил.

- Всегда пожалуйста.

Я сняла платье, аккуратно сложила его в коробку.

Завтра храм.

Завтра ритуал.

Завтра демон.

Храм встретил меня полумраком и запахом вековой пыли. Не той, что скапливается в углах от лени горничных. Другой - благородной, освященной, той, что ложится на древние фолианты и алтарные камни, впитывая в себя молитвы и проклятия столетий.

Я стояла у статуи Богини, сжимая в пальцах фату, и пыталась унять дрожь в коленях.

- Ты дышишь, - прошептал Шустрик из складок платья.

- Я знаю.

- Слишком громко.

- Знаю.

- И пахнешь страхом, - добавил Пухлик. - Демоны чувствуют страх. Как акулы кровь.

- Ты когда-нибудь видел акулу?

- Нет. Но в книжках пишут, что они страшные.

- Замолчите оба, - попросила я. - Пожалуйста.

Они замолчали. Но продолжили возиться, шипеть и тыкаться влажными носами мне в ребра. Фамильяры, зажатые между корсетом и тканью платья, явно чувствовали себя неуютно. Я их понимала. Мне тоже было неуютно.

Платье сидело идеально. Мадам Леруа знала свое дело - белый шелк обнимал фигуру, не сковывая движений, кружева танцевали на лифе, фата струилась до самого пола. В зеркале подсобки я выглядела как настоящая невеста.

Невеста, которая собралась разрушить чужую свадьбу.

- Он идет, - выдохнул Шустрик.

Я замерла. И облегченно выдохнула, когда подошел брат. Он был облачен в ризу жреца, которая болталась на нем, как на огородном пугале. Борода сидела криво. Жезл этот неумелый интриган держал вверх ногами.

- У тебя борода отклеивается, - отметила я.

- Неправда!

- Правда. Левый край.

Гидеон подскочил к зеркалу и принялся судорожно приглаживать накладные бакенбарды и бороду.

- Это просто тень! - заявил он. - Освещение плохое!

- Освещение идеальное. У тебя лицо жирное.

- У меня нормальное лицо! Я умывался!

- Глицерином? Потому что только глицерин дает такое сияние.

- ВИВЬЕН!

- Молчу-молчу. Ты уверен, что справишься?

- Абсолютно.

- Честно?

- Нет, - выдохнул он. - Но назад дороги нет. Демон уже здесь.

Я замерла, прислушиваясь.

Шаги.

Тяжелые, уверенные, с легким металлическим звоном - шпоры? или просто магия звенит, когда ее носитель приближается? Я не знала. Я ничего не знала. Я только чувствовала, как сердце пытается проломить грудную клетку и сбежать.

- В боковую комнату, - шепнул Гидеон. - Живо. И молчи.

Я нырнула за тяжелую портьеру, в подсобку храма - тесную, пыльную, пропахшую ладаном и вековой тишиной. Сердце колотилось где-то в горле. Фата уже была на мне - длинная, кружевная, почти непрозрачная. Я видела только размытые силуэты, тени, отражения в полированном полу.

Из главного зала доносились голоса. Один моего брата, объясняющего что-то про древние обряды. Второй - низкий, тягучий, с хрипотцой.

Дэгир Этардар.