Срочно замуж! или Демон в шоке

ГЛАВА 9 Ночь

- Вивьен! - Элизабет подлетела ко мне, хватая за руку. - Ты танцевала с ним! С самим! Что он сказал? Ты ему понравилась? Вы будете встречаться? Ты станешь герцогиней? Императрицей? Владычицей мира?

- Он сказал, что у меня красивый кулон, - ответила я.

- О-о-о! - Элизабет прижала руки к груди. - Это почти признание в любви!

- Это комплимент украшению, Элизабет.

- Нет! Это метафора! Ты - кулон! Драгоценная, редкая, сияющая! А он - тот, кто хочет носить тебя у сердца!

- Ты читаешь слишком много любовных романов.

- Ты читаешь слишком мало! Там все так начинается!

Я не стала спорить. Просто смотрела на свою ладонь, которая все еще помнила жар его пальцев.

- Вивьен!

Я обернулась. Нельсон бежал ко мне, расталкивая гостей локтями.

- Вивьен, ты видела? Я танцевал с ней! С Клео! Она такая… такая… У нее глаза! И волосы! И…

- Иди проспись, Нельсон.

- Я не пьян! Я влюблен!

- Ты влюблен каждую неделю. В прошлый раз это была дочка булочника.

- У нее были очень красивые булочки!

Я закрыла глаза.

- Нельсон.

- Да?

- Ты идиот.

- Знаю, - вздохнул он. - Но она сказала, у меня хороший ритм.

- У тебя ритм хромого кузнечика.

- Это творческая интерпретация!

Я открыла глаза и посмотрела на него. Растрепанный, раскрасневшийся, счастливый.

- Ты правда в нее влюбился? - спросила я.

Нельсон замер. Помялся.

- Не знаю, - сказал честно. - Но мне с ней интересно. Она не смотрит на меня как на… ну…

- Как на идиота?

- Как на пустое место.

Я вздохнула.

- Иди, - сказала ему. - Пока она не упорхнула.

- Правда? Можно?

- Я же сказала.

Он рванул обратно, даже не попрощавшись.

Я смотрела ему вслед и думала: вот и вся моя помолвка. Три года, которые можно было потратить на что-то полезное. Например, выучить древнеэльфийский. Или научиться играть на лютне. Или не связываться с идиотами.

- Мадемуазель Луувиль?

Я повернулась. Никого. Только колонна, зеркало и пустой проход в гостиную.

- Показалось, - сказала себе.

Но кулон на груди снова стал теплым. Я прижала к нему пальцы. Теплый. Родной. Живой. Как будто мама сейчас здесь, рядом, смотрит на меня из темноты и улыбается.

- Что мне делать? - шепотом спросила ее. - Я совсем запуталась.

Кулон не ответил. Но мне показалось - тепла стало чуть больше.

Я убрала руку, расправила плечи и пошла искать отца. В конце концов, бал еще не закончен. А долги сами себя не отдадут.

Сделав первый шаг, краем глаза заметила движение. У выхода на балкон стояла черная фигура. Дэгир Этардар смотрел на меня.

Я отвела взгляд первой. Но спиной чувствовала этот взгляд еще долго - до самой лестницы, до поворота, до тишины пустого коридора.

- Вот зараза, - выдохнула в пустоту.

Никто не ответил. Даже кулон молчал. Но на губах почему-то остался вкус вальса. И рука все еще помнила чужое тепло.

Ночью я проснулась от голода. Зверского. Такого, что хоть фамильяров ешь.

- Ш-ш-ш! - возмутился Шустрик, когда уставилась на него слишком задумчиво. - Мы не съедобные! Мы тощие! У нас мало мяса!

- И мы карамельные только снаружи, - добавил Пухлик. - Внутри мы горькие. Очень. С детства.

- Да помню, помню, - вздохнула, откидывая одеяло. - Не волнуйтесь, моя кулинарная гордость пока не пала так низко.

В особняке было тихо. Не той тишиной, что успокаивает, а той, которая настораживает. Слишком глубокая, слишком плотная, как вата в ушах ныряльщика. Гости разъехались еще три часа назад, уставшие слуги разбрелись по каморкам, отец заперся в кабинете с графином и своими мрачными мыслями.

А мне не спалось. Голод грыз изнутри маленькими острыми зубками, и никакие уговоры «поспи, утром позавтракаешь» не помогали. Я сдалась, накинула халат и на цыпочках спустилась вниз.

Кухня встретила меня запахом золы и вчерашней выпечки – той самой, что на следующий день становится только вкуснее. Я зажгла свечу, и тени испуганно шарахнулись по углам. Достала сковороду - тяжелую, чугунную, с закопченными боками. Нашла масло, яйца в плетеной корзине, кусок мяса, оставшийся от ужина, помидорки, сыр. Специи - мускатный орех, чуть-чуть перца, сушеный тимьян.

Руки сами делали то, что умели. Я не думала о долгах. Не думала о демоне, чей взгляд до сих пор жег спину. Не думала о Нельсоне, Клео, отце и двух лунах, которые сегодня почти слились в одну. Я просто готовила.

Масло шипело, встречаясь с раскаленным металлом. Яйца проливались солнцем, мясо подрумянивалось, специи танцевали в воздухе тонкими ароматными облаками. На какой-то миг мир сузился до размеров этой плиты, и это было почти счастье.

- Вы? Здесь?

Голос упал в тишину, как камень в колодец.

Я вздрогнула, чуть не выронив лопатку. Он стоял в дверях. Дэгир Этардар.

Без камзола, в одной черной рубашке, расстегнутой у ворота. Волосы распущены - тяжелые черные волны падали на плечи, касаясь кружевных манжет. В полумраке кухни он выглядел почти смертным.

Почти. Потому что смертные не светятся изнутри. У них нет этой подсветки - глубинной, опасной, пульсирующей в такт ударам сердца. У него была.

- Да, здесь, - пробормотала в ответ. - Это мой дом, если вы забыли. А вы что тут делаете?

- Я проголодался, - сказал он. - У вас проблемы с этим?

Я моргнула. Демон смотрел на сковороду.

- Нет, - выдохнула я. - Проблем нет.

Пауза.

- Вы умеете готовить? - спросил он.

- Я умею есть, - ответила с усмешкой. - Пришлось научиться готовить, чтобы не умереть с голоду в доме, полном мужчин, которые считают, что яйца варятся сами, если на них долго смотреть.

Уголок его рта дернулся, обозначая зарождение улыбки. Мужчина шагнул внутрь. Я замерла с лопаткой в руке, наблюдая, как он пересекает кухню. Как тени расступаются перед ним. Как свеча на подоконнике вздрагивает и горит ярче.