Стингер (ЛП)

30 глава

Грейс

Я медленно проснулась и уютно устроилась в тепле вокруг себя. Я была укрыта грудой одеял, запах Карсона окружал меня. Я вздохнула, чувствуя счастье и удовлетворение.

Не знаю, сколько времени я спала, поскольку шторы были закрыты, и в комнате было темно. Но Карсона здесь не было.

Приподнявшись, я увидела сумку возле туалета, я подошла к ней и заглянула внутрь. В комнате было прохладно, но не холодно, и я чувствовала очень слабый запах горящего дерева.

В сумке была теплая рубашка с длинными рукавами, которую я и надела. Порывшись еще, я нашла пару боксеров. Я улыбнулась, надела их и немного подвернула, чтобы они не свалились с меня.

Я пошла в ванную, сделала свои дела и воспользовалась зубной щеткой Карсона. Затем спустилась в холл. Карсона нигде не было.

Я вернулась в комнату с камином и огляделась. Кухня была прямо за комнатой — открытая планировка, но из-за барной стойки я не могла видеть ее полностью. В комнате горел камин, стояла уютная мебель, застеленная пледами. Это была комната, в которой так и хотелось задержаться на какое-то время.

На каждой стене были большие окна, через которые были видны сосны, окружающие дом. Снаружи все еще мягко падал снег.

— Хорошо спалось, Лютик? — Карсон подошел сзади и обнял меня. Он поцеловал меня в шейку, и я наклонила голову, чтобы предоставить ему лучший доступ.

— Мммм, — я вздохнула, — почему ты называешь меня Лютиком?

Я улыбнулась и еще больше наклонила голову, наслаждаясь ощущением его губ на своей коже.

Сзади возникла пауза, его губы успокаивающе двигались по мне, и я повернулась к нему. Я вопросительно смотрела на него и видела, как его глаза наполнились теплом. Карсон задумчиво посмотрел на меня.

— Когда я был ребенком, я собирал лютики в саду моей бабушки. Она брала один и держала возле моего подбородка, я делал то же самое с ней, и когда наши подбородки светились желтым цветом, бабушка говорила, что это означало, что нам нравится сливочное масло.

Он выдохнул, легкая улыбка появилась на его губах, а у меня в горле встал комок, сердце громко забилось в ушах, как только я осознала каждое слово.

— Когда я спросил бабушку, как лютик заставил светиться нашу кожу, она ответила, что каждый раз, когда нам что-то нравится, или мы дарим кому-то наше сердце, это свечение становится частью нас и заставляет нас сиять. В первый раз, когда я тебя увидел, Грейс, ты сияла. Я думал, что не любил тебя, — он негромко рассмеялся, глядя на меня с нежностью, — но я не мог отрицать, что ты сияешь. Как по мне, то ты блистала. И продолжаешь блистать все эти годы, Лютик.

Я всхлипнула, слезы застилали мне глаза, когда я повернулась к нему и поцеловала его в губы. Мы стояли в течение долгих минут, гладя друг на друга и крепко обнимаясь, пока Карсон вытирал слезы, которые текли по моим щекам.

— Спасибо, — сказала я тихо.

То, что он подарил мне, не было в яркой, блестящей упаковке с большим бантом. Тем не менее, это был подарок — дар его сердца, дар истины.

Через несколько минут, когда я смогла взять себя в руки, я отодвинулась и тихо спросила:

— Сколько сейчас времени?

— Полдень. Ты спала около пяти часов.

Я повернулась в его объятиях снова, глядя в большие окна:

— Здесь так красиво, — прошептала я.

Карсон кивнул:

— Я знаю. Я люблю это место. Иногда я подумываю купить его. — Он положил свой подбородок мне на плечо. — Как насчет покататься на сноуборде? Может быть, завтра? — и он ухмыльнулся мне в шею.

Негромко рассмеявшись, я отодвинулась от него и пересела на кожаный диван, вытянув ноги:

— Конечно. Я только надеюсь, что не обыграю тебя. Я слышала, что ты хорошо катаешься, но...

— Ну, теперь я нервничаю. Может быть, я спасу свою гордость и продержу тебя в кровати следующие несколько дней? — рассмеялся Карсон.

Он сел рядом со мной и притянул меня в свои объятия так, что моя голова оказалась на его груди.

— Хммм... у тебя хорошо получается, это не плохая идея на самом деле.

Он усмехнулся, и мы молчали минуту, пока он играл с моими волосами, а я смотрела в окно на падающий снег.

— Ты голодна? У меня есть кофе.

— Кофе звучит заманчиво, и я умираю с голода.

— Ладно. О, пока ты спала, я сходил за внедорожником Дилана. В гараже была канистра с бензином, и я принес твой чемодан, — он кивнул головой в сторону моего чемодана у двери и сумки, которую я быстро собирала перед выездом из города.

— Спасибо. Это было довольно глупо — не проверить бензин. Обычно я более внимательна, — я поморщилась.

— Нет, просто твоя голова была занята другими вещами, — сказал он с улыбкой в голосе.

— Очень занята, — согласилась я, улыбаясь в ответ.

Карсон нежно поцеловал меня, перед тем как пойти на кухню. Я смотрела как его мускулистая задница двигалась в джинсах. Воспоминание о том, как его зад ощущался под моими руками, когда он входил и выходил из меня, бросало меня в дрожь. Да, возможно, что пребывание в постели оставшуюся часть недели было действительно неплохой идеей.

Карсон вернулся в комнату через десять минут с чашкой кофе, яичницей и тостами.

— Я помню, какой кофе ты любишь, но я не знаю, как ты предпочитаешь яйца. Надеюсь, что тебе понравится.

— Я люблю яйца именно так, — сказала я с улыбкой, — спасибо.

Он кивнул, и я накинулась на еду. Последний раз я съела банан перед тем, как отправиться в аэропорт. Боже, целую вечность назад. Совсем в другой жизни.

Я подняла глаза на Карсона, сидевшего на другом конце дивана и пьющего кофе.

Я отставила тарелку и взяла его за руку. Он поставил чашку и, подвинувшись ко мне, притянул меня к своему боку. Уткнувшись носом в его шею, я свернулась калачиком возле него.

Я ощущала волны удовольствия, проходящие через меня, и осознание того, что я приняла верное решение, грело мою душу.

— О чем ты думаешь? — прошептал он, уткнувшись в мои волосы.

— Уммм, о тебе, обо мне, о нас, — я улыбнулась.

— Мне нравятся эти мысли, — сказал он, — а что насчет нас?

— Я просто думала о том, как правильно это чувствуется. Я думала, как я сожалею, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это.

Карсон усмехнулся:

— Это заняло неделю, Грейс.

Я улыбнулась, целуя его в шею.

— Слишком долго.

Он вздохнул.

— В твоей жизни происходили какие-то события. Это нормально, что ты испугалась меня. Я очень сильно изменился.

— Мне нравится, что ты изменился, — прошептала я.

— Я знаю, Лютик, — сказал он с улыбкой.

Я подняла голову и посмотрела на него, почувствовав тепло внутри теперь, когда я знала, что означает мое прозвище.

— Не зазнавайся, — поддразнила я его.

Он рассмеялся.

— Пожалуйста. Ты главная здесь. Думаешь, я этого не знаю? — он ласково на меня посмотрел. — Я сделаю все для тебя, Грейс. Я могу убить дракона ради тебя, — мягко сказал он.

Я моргнула, глядя на него — я видела искренность в его глазах, красоту его лица, чувствовала нежность в его словах. Я наклонилась и поцеловала его мягкие губы, легко пососала нижнюю губу, а потом прикусила ее.

Я ухмыльнулась, а Карсон притянул меня ближе к себе.

Через секунду я откинулась назад и посмотрела на него, закусив губу. Я должна спросить его кое о чем. Сегодня утром во сне он произнес женское имя. Я проснулась ненадолго, а потом опять заснула, когда он замолчал. Я не была расстроена, ведь он сказал мне, что не был ни с кем после меня. Но мне было любопытно.

— Что? — спросил он мягко.

— Карсон, — я замолчала, — кто такая Ара?

Карсон

Я замер, а мое сердце забилось быстрее.

— Где ты слышала это имя?

Она откинулась назад чуть больше и посмотрела на меня, подняв брови. Ее большие голубые глаза изучали меня.

— От тебя. Ты сказал это имя во сне сегодня утром.

Я закрыл глаза.

— Прости. Это... это не то, что ты могла подумать, — сказал я, переживая, что она думала, будто бы я мечтал о другой женщине в романтическом плане.

— Все в порядке. Мы не виделись с тобой долгое время и...

— Нет. Я говорил тебе правду, когда сказал, что ни с кем не был после тебя. Ни в каком смысле.

Она изучала меня и снова кивнула, выпрямившись, но оставаясь сидеть рядом со мной так, что наши тела соприкасались. Грейс укрыла одеялом мои колени, а свои ноги подогнула под себя.

Я откинулся назад и провел рукой по своим коротким волосам.

Я молчал минуту, приводя свои мысли в порядок, пока она ждала меня. Я готов был рассказать ей все. Если мы были вместе сейчас, то она должна об этом знать. Это было частью моей жизни.

— Ара была четырнадцатилетней девочкой, изнасилованной и избитой людьми, которых нас послали убить в Афганистане. Мы нашли ее, полуживую от ран, и остались с ней, когда она умирала.

Грейс поднесла руку ко рту, ее глаза наполнились шоком и грустью. Она убрала руку и прошептала:

— Мы?

Я кивнул:

— Да, я и мой отряд. Мы пошли на задание, и все шло довольно хорошо. Но когда мы вошли на склад, где скрывалась наша цель, мы обнаружили некоторые вещи, к которым не были готовы, в том числе целую комнату женщин и девушек в самых ужасных условиях, какие только можно представить.

Я помолчал еще минуту, вспоминая. Открыв эту дверь, запах сбивал с ног, а потом мы посветили фонариком и увидели широко распахнутые глаза, наполненные ужасом. Они не предоставили им доступ к туалету и к воде. Держали их как скот, даже хуже скота. Когда я представляю ад, я вижу эту комнату.

— Они держали их на продажу. Девочки шести лет были в этой комнате, им суждено было стать сексуальной игрушкой для какого-нибудь мудака.

Глаза Грейс стали огромными, слезы наворачивались все больше, она молча смотрела на меня.

— Одна из девушек, Ара, увидела шанс на побег, когда они бросали что-нибудь на ужин для них. Охранники поймали ее и изнасиловали. Изнасиловали, как только смогли. Они безжалостно избивали и унижали ее.

Мой голос пропал в конце, когда я проглотил комок, который всегда образовывался при воспоминаниях об Аре.

— Они все были по очереди с ней, и когда закончили, то избили ее так сильно, что она едва была в сознании. Мы получили эту информацию позже, когда переводчик смог поговорить с другими женщинами.

Слезы текли по щекам Грейс, она схватила мою руку и прижала к своему сердцу, пока я продолжал говорить.

— После того, как мы убили их и нашли Ару, мы вынесли ее на улицу и очистили ее раны так хорошо, как смогли, но внутренние повреждения были слишком тяжелыми... ей нужно было в больницу, а мы не могли ее туда доставить. Мы дали ей морфий и оставались с ней всю ночь, сменяя друг друга и держа ее за руку. Мы рассказывали ей истории, любые, какие только могли придумать. На восходе солнца настала моя очередь держать ее за руку, и я рассказал ей о тебе, как я думал о тебе каждое утро, когда солнце всходило на небе. И я клянусь, она улыбнулась мне, Грейс. Она посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась. А потом она умерла.

Грейс задохнулась от слез.

— О, боже, — выдохнула она.

Я закрыл глаза на мгновение, вспоминая то утро, как разрывалось мое сердце, когда я смотрел в глаза Аре, девушке, которую я даже не знал, когда она ускользала из этого мира.

— Как ты справляешься с этими воспоминаниями, Карсон? Как избавиться от них? — всхлипывая, спросила Грейс.

Я думал об этом. Я думал о том, как вас отправляют сражаться за свою страну, но никто никогда не говорит о том, что это навсегда изменит вас и останется в душе. Они никогда не скажут вам, что, несмотря на расстояния, однажды это вернется к вам — все, что видели, чувствовали — все это будет возвращаться к вам снова и снова, и снова.

— Я никогда не смогу это забыть. Но я смирился с этим. Это была ее жизнь. Все, что я могу сделать — это помнить о ней.

Она изучала меня мгновение, а затем грустно улыбнулась, ее взгляд был напряженным и глубоким, когда она взяла мое лицо в ладони и прикоснулась ко мне губами.

Мы замерли на минуту, а потом Грейс очень нежно целовала мои щеки и лоб, мой нос и губы. Затем она взяла мои руки и внимательно изучала шрамы, нежно прикасаясь к ним губами.

Я наблюдал за ней, мое сердце учащенно билось в моей груди, волна ее эмоций захлестнула меня, наполнив меня, усмиряя и даря мне покой.

Грейс откинулась назад:

— Что случилось с остальными девушками?

Я вздохнул:

— Все они были из небольших, бедных деревень, расположенных неподалеку. Горожане помогли найти их семьи и вернуть их домой. Свое отсутствие они объясняли сезонной работой или работой по хозяйству в другой деревне. Это обычная практика, когда дело касается работорговли или проституции. Иногда, семьи могут сами продать своих дочерей, если считают, что так они получат больше, чем в семье.

Грейс кивнула, кусая губы:

— А семья Ары?

— Мы должны были уехать раньше, чем семья Ары нашлась, но местные жители уверили нас, что они знают куда отвезти тело и обещали сделать это.

Грейс положила голову на мою грудь и нежно обняла меня. Боже, это чувствовалось так хорошо — поговорить с ней и дать ей возможность успокоить меня. Мы с ребятами говорили об этом происшествии, но это было не то. Это совершенно не то, что сделала Грейс, обняв меня и забрав часть моей боли. Я не хотел ее расстраивать, но поделившись своей болью с ней, я почувствовал огромное облегчение. Я даже не знал, что так нуждаюсь в этом облегчении, пока не получил его.

Несколько минут мы сидели в тишине, обнимая друг друга.

Наконец, я тихо сказал:

— Грейс, есть еще кое-что, о чем я хотел тебе сказать.

Она подняла голову и нахмурилась.

— Ладно.

Я помолчал.

— Послушай, когда я все тебе расскажу, я пойму, если тебе потребуется время, чтобы подумать. Я молю Бога, что ты не сядешь во внедорожник Дилана и не вернешься обратно в Вегас, но если тебе это понадобится, я пойму.

— Карсон, ты пугаешь меня, — прошептала она.

Я сделал глубокий вдох.

— Первоначальный план состоял в том, что мы убьем нашу цель и уберемся оттуда, но из-за непредвиденной ситуации мы задержались. А на обратном пути попали в засаду. Ты уже знаешь, что я был ранен, но я не рассказывал тебе обстоятельства, при которых все это случилось. Лиланд был ранен вместе со мной в том же бою.

Она кивнула, ее большие глаза наполнились беспокойством. Я крепко сжал ее руку.

— Во всяком случае, потом мы были отправлены на лечение, и после госпиталя Лиланд демобилизовался. Мне был предоставлен выбор — остаться служить или уйти. Когда Лиланд предложил мне работу, я решил уйти.

— Да, ты рассказывал мне все это.

— Я помню, но я не рассказывал тебе чем на самом деле занимаюсь.

Грейс нахмурилась.

— Ты не начальник охраны в «Трилогии»?

— И да, и нет. Это моя официальная работа. В свободное время мы с друзьями планируем и выполняем операции по освобождению женщин из сексуального рабства. Мы используем сорок пятый этаж «Трилогии» как место их временного пребывания, пока не найдем их семьи и не сделаем необходимые документы, чтобы вернуть их домой.

— Что? — выдохнула Грейс, побледнев.

Я полностью развернулся к ней.

— После того, что случилось с Арой, того, что увидели на том складе, мы все были изрядно ошеломлены этим. Мы обсудили происшедшее и решили, что должны использовать свои умения и навыки, чтобы что-то изменить. У Лиланда были средства для осуществления задуманного и место для прикрытия операций, которые мы решили проводить. В Лас-Вегас большинство женщин попадает из Латинской Америки. Мы сумели собрать команду и за два месяца в Вегасе освободили шесть групп женщин. Последнее освобождение произошло в ночь, перед тем, как Джоша арестовали.

Грейс покачала головой.

— Боже мой, я даже не... я даже не знаю, что сказать. Подожди, это все как-то связано с арестом Джоша? — ее глаза расширились еще больше.

— Джоша подставили, Грейс. Мы затронули интересы человека, чей бизнес связан с продажей женщин в сексуальное рабство. Женщины, которых мы спасли, были его товаром. Произошедшее с Джошем — это его способ показать нам свое недовольство нашими действиями.

Грейс откинулась обратно на диван, положив свою руку на лоб.

— О, мой бог...