Свет во тьме

Пролог

Семнадцать лет назад.

Все вокруг расплывается. Я вижу только то, что должен уничтожить. Это не просто ярость, а жажда насилия, которую уже невозможно удержать в себе. Каждый вдох как глоток горячей пыли с привкусом кислой гнили.

Возможно, это запах страха Трента Кларка.

Я хочу, чтобы он орал. Чтобы пожалел, что прикоснулся к ней.

– Ублюдок, – выплевываю я слова вместе со слюной.

Трент извивается подо мной, оставляя на асфальте влажные темнеющие разводы. Его кровь пропитывает ткань моих джинсов и футболки. Я чувствую странную отрешенность, будто происходящее касается кого-то другого. Да и плевать. Идиот выбрал не того человека для своих глупых издевок.

Никто и никогда не посмеет обижать мою девочку, и остаться безнаказанным.

Сквозь его прерывистый хрип и мое рваное дыхание раздается пронзительный, до боли знакомый крик. Я тут же останавливаюсь на полузамахе.

Моя Леля.

Нет. Черт. Только не сейчас. Не так.

Не хочу, чтобы она видела меня таким. Руки красные до локтей, лицо наверняка искажено так, что я сам испугался бы своего отражения. Но Елена не из тех, кто отступит.

Моя упрямая, безрассудно смелая девочка.

Поворачиваюсь, преодолевая сопротивление собственных мышц. Она замерла всего в нескольких шагах, на границе света уличного фонаря и глубокой тени, отчего ее силуэт кажется почти призрачным. Глаза Лели расширяются, взгляд лихорадочно мечется между мной и неподвижным телом на асфальте.

Я вижу в них страх и понимаю, что направлен он именно на меня. На человека, готового убить за ее слезы. Который думает только о ней… Это не просто ломает меня. Все рушится разом.

Но ее внимание переключается на Трента, тупорылого одноклассника. На подонка, который сегодня ее ударил. Леля медленно пятится, в ужасе прижимая ладони ко рту.

– Боже… Ник… что ты… сделал? – ее шепот едва пробивается сквозь шум в моей голове, но каждое слово отдается в солнечном сплетении болезненным спазмом. А в голосе под слоем настоящего страха слышу кое-что еще. Брезгливость? Или разочарование?

– Я защищаю свое, Леля.

Елена – единственное чистое, что есть в моей паршивой жизни. Делаю шаг к ней, но она резко мотает головой и снова отступает, не отводя от меня взгляда.

– Леля, подожди. – Я протягиваю к ней руку ладонью вверх. Кровь на пальцах уже начинает подсыхать, стягивая кожу неприятной коркой.

Слезы крупными каплями катятся по ее щекам, оставляя блестящие дорожки. Она беззвучно шевелит губами, и я отчетливо читаю по ним слово: «Чудовище». Грудь сдавливает и становится трудно дышать.

– Пожалуйста, давай поговорим, – выдавливаю я из себя.

Все во мне рвется к ней: схватить, встряхнуть, заставить выслушать и понять. Но я смотрю ей в глаза и понимаю, что любое движение сейчас сделает только хуже. Поэтому просто как вкопанный. А она уходит все дальше.

– Я не могу, Ник… Прости, – шепчет она, а затем разворачивается и несется в сторону остановки.

Не думая, бегу за ней. Мышцы горят от напряжения, дыхание сбивается. Пальцы почти касаются ее, но она успевает запрыгнуть в автобус. Двери с глухим стуком смыкаются прямо перед моим носом. Транспорт, выплюнув облако едких выхлопных газов, отъезжает. Габаритные огни растворяются в неоновом мареве Вегаса.

Я остаюсь посреди тротуара. В голове начинает крутиться навязчивая мысль. С каждой секундой звучит все громче. Заслоняя даже шум проезжающих машин, пьяный смех и гул крови в ушах.

Чудовище.

Чудовище.

Чудовище.